(no subject)

Хельсинки. История 3. Короткая. Про общение.

В Национальном музее в одной из зал по полу ползал малыш. Обычный такой малыш, который еще не научился ходить. Малышов папа осторожно наблюдал за сыном. Мы с Асей рассеяно смотрели на экспонаты, разговаривая о высоком, как обычно. А Моника в это время подружилась с малышом. Уж не знаю, о чем и как эти дети беседуют, но они явно беседуют. Пришла малышова мама и еще какие-то тети. И все стали умиляться. Моника, деликатно присев на корточки, гладила малыша по щеке и говорила: "Какой нежный малыш"... Финские тети восторженно ворковали: "Девочка влюбилась в нашего малыша! Какая прелесть!". Потом Мо обсуждала с одной из теть старинных кукол на витрине. И совершенно не важно, что тетя говорила на финском, а Мо на русском. Они друг друга поняли. На прощание мы махали малышу и его родителями. Все улыбались друг дружкам искренне и радостно.

В Почтовом музее на нас случайно наткнулась женщина с ребенком. И снова заговорила вовсе не с нами, а с Моникой. Причем на прекрасном русском языке. Так странно.

И, наконец, в книжном магазине, пока мы с Асей бродили среди книжных полок, Мо успела познакомиться с двумя женщинами. Когда мы подошли, она рассказывала им о музеях, в которых она побывала за эти дни. Рассказывала с доказательствами - на рукаве вязаной белой кофты красовались круглые наклейки, что дают в финских музеях вместо билетов.

А я все думаю. Вот парадокс. Я всегда говорила и искренне думала, что финны страшно замкнутые, закрытые, в себе. Русские же наоборот все рубахи-парни, души нараспашку. А приглядеться получше - и все наоборот. Мы не умеем вступать во взаимодействие, мы злее их что ли.

(no subject)

Хельсинки. История 4. Близость.

Привела Асю в огромный книжный магазин. Мой любимый. Долго бродили и трогали книги. Трогать книги иногда приятнее, чем трогать мужчин. Правда.
Смотрели альбомы Сальвадора Дали и Вермеера, глянцевые страницы Prada и работы фотохудожников. Искали Бидструпа и не нашли.
Ели украдкой резиновые конфеты из кармана и шуршали фольгой имбирной шоколадки.

В детском отделе нашлась книжка с названием "Фу! Ты вовсе не чудовище!". В семье чудовищ вылупились детишки, а один оказался не страшным, а розовым. И все его гнобили и дразнили. А потом в лесу на него напало большуууущее чудовище, а розовый его взял и в нос поцеловал. Очень трогательная книжка.

А потом мы стояли с Асей и обнимались посреди книг. Нам так надо было. Вот почему это про близость. Потому что можно стоять и обниматься в книжном магазине, потому что так НАДО. В хорошем смысле надо. В том, которое need to. И чувствовать при этом столько нежности и любви и сопереживания, что аж больно.

Люблю. Всегда буду.

(no subject)

Хельсинки. История 5. Ни про что.

Виделась с дорогим моим dmvo. Скучала по нему. Я люблю дружить со странными людьми. Его вот считаю странным. Таким не вписывающимся в мои обычные друзья. Правда когда я попыталась сформулировать, кто же такие мои "обычные друзья", то оказалось что под формулировку никто из друзей вовсе и не подходит. Все вы, мои дорогие друзья, совершенные сумасшедшие, невротики, трагики, маленькие вселенные.

Посидели недолго за чаем на кухне в его чудной квартире. Прогулялись потом до трамвайной остановки вниз под горку и через Сенатскую площадь. Ах, как я люблю эту площадь. Ночь, белый собор и белый снег, скрывающий ступени. Встать бы, замереть и смотреть долго-долго, пока глаза не заслезятся.

Хельсинки что-то сделал с моей тоской. Как рукой сняло.

(no subject)

История 6. Про девочек.

Из разговоров с Асей:

А: Вот поэтому я всегда смотрю на мужские задницы. Мужская задница может сказать очень многое. Например, она может рассказать, что когда ты только было приноровишься и начнешь получать удовольствие, как он хрясь и перевернет тебя вверх ногами. А потом хрясь и опять перевернет. Я что ему вентилятор что ли?
Д: Точно! Знаю я таких. А еще бывает он думает, что он шахтер, а шахта. И долбит, долбит...

После шоппинга мы сидим на полу в отеле и едим мороженое из коробки.

Д: Давай наряжаться. Надевай свои украшения. Надень одну сережку от одного комплекта, другую от другого. И все бусы. И платье новое надень. И галстук. Все сразу надевай!
А: Тогда ты должна надеть сразу два своих новых лифчика и сидеть в них. Многослойность сейчас в моде.
Д: Нее.. Я лучше отращу себе вторые сиськи. Сиськи всегда в моде!

Д: Ася, могу я задать тебе интимный вопрос?
А: Доня, после того как я задала тебе вопрос про лобковые волосы, можно уже не осторожничать...

Очень люблю говорить с Асей про звезд. Никогда не надоедает. Такая викторинка а-ля "Кто кросавчег?" "Кто крутышка?" "Кто секс?". В этот раз обсуждали кто толстый. У Аси странные взгляды. Например, по отношению к женщинам звездным или обычным она вообще не применяет слова "толстая", причем не из корректности, а просто потому что она так видит. Женщины у нее бывают большие или полные или полненькие, но никогда не толстые. Зато толстые мужчины тут и там. Причем вы не поверите, кто у нее в толстых мужчинах! Джордж Клуни!!! А Брэд Питт у нее входит в число больших. Нормально, да? Зато все те дохлятики, кого я считаю неприлично тощими, у Аси считаются стройными. Еще обсуждали, у кого из женщин самое потрясающее тело. В моем списке лидирует Моника Белуччи, а в Асином Ума Турман, которая по-моему и во всех остальных асиных списках лидирует. Ох, в общем об этой фигне можно говорить бесконечно.

Мы вообще много говорили. Говорили в темноте ночью. Говорили по дороге в машине. Много и молчали, молчать ведь тоже очень важно.

В результате бесед поняла о себе неожиданное. Я очень логичная. Я настолько логичная, что аж противно. Мне важны слова, мне важна последовательность. Мне важно, чтоб у всего было имя и чтоб это имя называлось.
В результате бесед так и не поняла, что со мной не так. Никогда не пойму наверное.

(no subject)

История 7. Поль.

К вопросу о людях. Для меня ведь вряд ли есть что-то интереснее людей.

Вечером в понедельник в коридоре возле лифта пробежал из сауны мужчина в свитере и полотенце. Поздоровался с Асей и Мо, что-то шутнул. Я с подозрением посмотрела - что за странный тип. Утром во вторник странный тип попался за завтраком. Снова что-то шутканул, уже повеселее. Ася объяснила, что познакомилась со странным типом еще до моего приезда. Вроде француз. Общительный.

Нам пора было уезжать, но перед уходом мы хотели сфотографироваться, портреты в интерьере. Пока я наводила марафеты, Ася с Мо ждали меня в той самой библиотеке. Прихожу - что вы думаете. Сидит моя Ася на диване под пледом, Мо бегает по комнате, за компьютером притаился тощий подросток, а напротив Аси в кресле все тот же странный тип жизнерадостно что-то рассказывает.

Тут я могу что-то переврать или недоврать, но это не со зла, а от эмоций.

Его зовут Поль. Он отец-одиночка, воспитывает тощего подростка по имени Саша (ударение, конечно, на последний слог). Они живут в Париже, но много путешествуют. Поль всегда хотел побывать в Хельсинки, потому что ему нравится север. "Как вы не были в Париже? И не хотите в Париж? Да вы просто ничего не знаете про Париж! Когда ко мне приезжают друзья, я показываю им все самое интересное. Например, задницу Нотр-дама. Да-да, задница Нотр-дама это самое красивое его место, а никто и не знает!"

Он снимает кино и пишет книгу для детей. Большую книгу для детей. Скоро он поедет на месяц в Папуа-Новая Гвинея снимать фильм про самую большую в мире бабочку. Он бы мог снять фильм про белого носорога или белую акулу, ну и что, что их в год по сто штук. Но он захотел про самую большую в мире бабочку Ornithoptera alexandrae. Чтоб необычно. И вообще ему интересно не столько про бабочку, а про то как все в мире взаимосвязано, про глобализацию и мироздание. "Документальное кино про животных снимать страшно дорого. Оно никому не нужно. Если вы знаете богатых русских продюсеров, то я прямо сейчас еду с вами в Санкт-Петербург. Саша, собирайся, мы едем в Санкт-Петербург!"
И все это он рассказывает так интересно, так увлекательно, что мы сидели, разинув рты и периодически задавая наводящие вопросы.

А еще он всегда мечтал побывать в России. Потому что его предки жили в России сто лет.
Поль: "Мне кажется, что у нашей семьи какие-то проблемы с Россией... Я из аристократической семьи. После французской революции многие бежали в разные страны. Некоторые оказались в России. Занимались хрусталем, делали эти, как их, флаконы. Поставщики императорского дворца, между прочим. На нашей продукции была царская печать. А потом была советская революция, и моя семья снова бежала. Мой отец, между прочим, много раз был в России. А я никогда, хотя очень просил. Он меня так и не взял, это немного загадочно. А я даже сына отправил учить русский язык. Правда, Саша? Вот такие у нас проблемы с Россией..."
Ася: "По-моему у вас проблемы не с Россией. По-моему у вас проблемы с революциями..."

В общем договорились мы до того, что в декабре все дружно встречаемся в Питере, куда Поль и Саша обязательно планируют приехать. Им как раз понадобятся хорошие гиды, а мы как раз такие, ха-ха. А потом, как водится и мы к ним на колыму.

Саша отмахивается от отца на просьбы поцеловать Мо, Поль сокрушается о колючести подростков. "Поцелуй? Поцелуй, Моника?" - с неправильными ударениями просит Поль Монику на прощание. Та жмется к стенке и смущается. Мы тепло прощаемся и уходим. Через полчаса выгружаемся из номера и идем на ресепшен одетые, с сумками и коляской. Наши французские друзья снова там - смеемся, болтаем. Даже обмениваемся парой фраз на испанском. Саша неожиданно оживлен, громко болтает с отцом и даже спрашивает нас, правильно ли "дозвидания" означает "гудбай". Правильно!

И вдруг Саша наклоняется и нежно целует Монику в щеку, а она даже не увиливает. И это так волшебно и искренне, что слезы на глаза наворачиваются.

Уже после русской границы у Аси звонит телефон. Поль громко расспрашивает, хорошо ли мы доехали и отчитывается о том, как они успели съездить погулять в Порвоо. "Вы должны были поехать с нами! - уверяет он - Или хотя бы пообедать вместе! Подумаешь три-четыре лишних часа, вы все равно до сих пор не доехали до дома!"

Ох, по-моему мне совсем не удалось достоверно описать этого необычного и обаятельного человека. Но поверьте, он такой славный, что я улыбалась еще целый час после нашей встречи в библиотеке. Будет здорово, если мы правда встретим его еще раз. Но даже если не встретим, все равно здорово.

P.S. Я нашла Сашу в фейсбуке. С юзерпика смотрит суровый мальчишка. Как странны все эти современные средства связи.

мне снова везет на людей

Вчера вечером мне посчастливилось встретиться с еще одним необычным человеком.

Моя мама пригласила провести на своей кафедре мастер-классы по современному танцу одного шведа. Казалось бы при чем тут я? Просто после почти недели занятий мама взвыла от невозможности поговорить, английского ведь она не знает. Я не смогла ей отказать. Мы договорились, что встретимся вечером, и я поперевожу немножко. Я думала ну полчаса, ну час. В итоге мы просидели почти 4 часа за разговорами, и даже тогда мне не хотелось уходить.

Мартин Форсберг очень необычный человек. Очень.
Высокий, тонкий, лысый, с бородкой, в черных тяжеловесных очках. Невероятно изящный, пластилиновый. Не человек, а вертикальная гусеница. Длинные руки и тонкие пальцы. Задумчивый. В свитере поверх свитера. Много курит. Очень хорошо говорит по-английски. Очень правильно говорит.

"Мартин Форсберг родился в 1980 году, в Швеции. Окончил Swedish Ballet Academy и The Danish National School of Contemporary Dance (степень Choreography MA). Его хореографические работы включают камерные концептуальные перформансы и большие танц-спектакли." Бла-бла-бла.. Интересно не это.

Интересно то, как он рассказывает о танце. Интересно то, что человек настолько внутри этого, настолько глубоко, что получил еще одно высшее образование по специальности "Философия", потому что он проникает в суть танца глубже, чем можно представить.

Интересно слушать (и пытаться не забывать переводить), как он рассказывает о предолении собственных границ, о бунте, о неподчинении, о том что нарушать правила можно только тогда, когда ты выучил эти правила. О том, что такое танец и что такое искусство. О том, что не ты создаешь танец, а он создает тебя, что искусство одновременно рождается внутри нас и в то же время приходит в нас извне, воплощаясь в наших телах, именно поэтому мы не обладаем своими произведениями, мы транслируем их в мир. И еще о том, что современный танец, контемпорари, в России совсем не такой, в России к нему не готовы. Русские мамы и папы не поведут своих детей танцевать контемпорари, потому что боятся, потому что их дети это маленькие принцесски и маленькие солдатики с застывшими улыбками и беленьких одеждах, потому что в России не хватает искренности.

Вообще я пожалела, что у меня нет диктофона. Пересказывать сложно теперь, тут нужна прямая речь. Теперь я вряд ли смогу рассказать, но зато могу немного сформулировать свои собственные размышления на этот счет.

Он говорит: "И тогда я сделал этот проект в Москве "Работа" * Это было очень важно. Я очень хотел его сделать". Задумывается. "Нет, не хотел. На самом деле я должен был его сделать, это была внутренняя потребность. Мне было необходимо его сделать, чтобы остаться в живых". Говорит с такой экспрессией, невероятно!

И я понимаю, о чем он говорит. Я вообще верю, что искусством, созданием чего-то (а если вдуматься, то и вообще почти всем в жизни) стоит заниматься только если "не можешь не". Не потому что надо, положено, интересно, модно, весело, приносит деньги, выделяет тебя из толпы. Создавать объекты искусства, творить, работать, рожать детей, добиваться чего-то стоит только при наличии одной единственной причины - если без этого ты умрешь, задохнешься, растаешь.

Мама рассказывала Мартину про некоторые занятия по хореографии в их школе. Например, показать выразительными средствами танца нечто другое - стихотворение, настроение природы, животное, характер, т.е. классические довольно вещи. А он объясняет - все это иллюзия, все это снаружи. Научите их не подражать, не изображать, научите их выражать себя, свое содержание, подсознание, чувства, свою суть. Современный танец это не правила, это телесность и душа.

Я слушала его и думала, что все это не только про танец, про что угодно. Даже про боготворимую мной литературу.

Взять современное искусство к примеру. Я его совершенно не понимаю. Или весь этот контемпорари, современный танец это для меня что-то нелепое, странное, дикое. Сразу вопросы - зачем это, в чем смысл, в чем суть? Мы привыкли искать в искусстве суть.
Но я часто думаю - может быть у искусства вообще не должно быть цели? Может быть актуальность или социальный заказ или проблематика совершенно не нужны? Может быть важна только искренность? Может быть смысл искусства не в том, чтобы сказать что-то, а в том, чтобы вообще говорить? Может быть искусству не нужна публика, а нужен только создатель?

Я всегда любила литературу за монументальность, за то, что у слова есть великая сила и власть. Написанное становится сделанным, написанное зафиксированно навечно. Театр же или танец кажутся мне мимолетными, зыбкими, проходящими. Но в своей мимолетности они в некотором смысле совершенны. Вот оно - выражение себя, созидание, творчество в чистом виде. Не нужен зритель, не нужен читатель. Движение тела, самое естественное действие для живого существа, наполненное порывом души даже в пустой темной комнате уже является искусством.

Мне показалось, что Мартин говорил именно об этом, именно это я услышала для себя.
В общем он меня абсолютно покорил. Вроде бы вокруг меня много творческих людей, но тут что-то совсем другое, в какой-то иной плоскости, с иными целями. Как будто то, что он делает это высокое искусство, а мы все остальные живем ремеслом. И высокое искусство вовсе не является ругательством или насмешкой. Я на самом деле восхищена. Пусть звучит смешно - но в нем самом и в том, что он делает есть искра божья, некое озарение, некий необъяснимый дух. И это совершенно очевидно.

Уже дома я нашла его во всех доступных соц.сетях и на ютубе. Это видео меня покорило. Он такой волшебный, такой инопланетный. Откуда такие берутся в человеческом мире?

В субботу пойду на его открытый урок, снова помогать с переводом, но на самом деле ради того, чтоб постоять рядом с чудом.


О нем довольно много написано в русской прессе. В основном в связи с проектом "Работа", в нем задействованы 4 профессиональных танцовщика и 4 русские бабушки без какого-либо театрального опыта. Я видела видео - очень странно.

http://www.novayagazeta.ru/data/2009/082/20.html

http://www.kommersant.ru/doc-y.aspx?DocsID=1215352

http://www.vremya.ru/2009/136/10/234317.html

(no subject)

В финских супермаркетах около выхода часто висят доски для объявлений. Берешь готовый бланк, пишешь "продаю подержанную детскую коляску" и вешаешь в специальный кармашек.

В магазине Siwa вечером в воскресенье на доске объявлений висел белый лист бумаги с детским рисунком. Вот таким.



Здесь написано детским почерком следующее.

"Черно-белая зебра. Потерялась мягкая игрушка. Будь хорошим и верни нам. Телефон..."
Сбоку приписано "Игрушка мечты". UPD. Пардон май суоми, я все напутала, на самом деле это "Игрушка, с которой я засыпаю".

А сверху красным карандашом написано: "Я его люблю". Причем с тем местоимением, которое употребляется по отношению к одушевленным, к живым существам.

Нет, вы вообще видели когда-нибудь что-то настолько трогательное?