dashakasik: (Default)
Утром приходит вотсапп с незнакомого номера. С фотографией и текстом, мол, смотри какой у меня тут вид, я в Южной Корее и вообще привет, вот он я, нарисовался снова.
Я сначала хотела стереть, спам же. А потом посмотрела на номер. Он оказался финским. И сразу стало все понятно. Я знаю только одного человека из Финляндии, который любит ездить по очень дальним странам и раз в сто лет слать мне оттуда фотографии. У меня для него даже тэг в жж есть, а персональных тэгов в этом журнале не так уж много. Хотя тэг появился еще задолго до того, как он увлекся путешествиями, а я стала скучной семейной матроной.

С этим финном мы много лет вместе работали, и я много лет была им увлечена. Ну как увлечена. Это были какие-то очень странные отношения – мы то постоянно писали друг другу, то месяцами не общались. Мы не раз проводили вместе дни и ночи, но вечно расставались в какой-то недосказанности.

В конце концов, всё закончилось очень странно.

Мы тогда провели с ним чудесных несколько дней летом 2011 и даже вместе съездили в Москву. Я уже несколько месяцев не работала в финской компании, что почему-то вывело наши отношения на новый уровень. Мы очень много общались. Хуже того – я сейчас, пока писала пост, залезла в почту того времени и обнаружила, что мы даже планировали вместе поездку в Эстонию, а потом я должна была приехать к нему в Финляндию пожить вместе с ним в домике в финской глуши и написать дипломный сценарий. Финн уехал в отпуск по Европе, а на обратном его пути мы должны были встретиться в Эстонии.

Но тут появился Тин. Внезапно. Незапланированно. И поглотил меня с головой. И насколько медленно и мозгоебски, годами все тянулось с финном, настолько быстро и четко всё сложилось с голландцем. С финном было сплошное молчание, догадки и недоговоренность. Да, мы обсуждали совместную поездку в другую страну, но при этом ни разу не облекли в слова, кем мы вообще друг другу приходимся и что у нас за отношения. А с голландцем Тином все было (и так и остается все эти годы) предельно открыто, озвучиваемо, проговариваемо – ну типа «я тебя люблю, ты моя герлфренд, переезжай в Голландию». И если с финном было абсолютно непонятно в каких мы отношениях даже спустя четыре года знакомства, то после трех недель знакомства с Тином стало ясно, что я и правда переезжаю в Голландию.

Я приехала тогда из первой поездки к Тину обратно в Питер, быстро нашла себе отличную преподавательницу голландского, начала учить язык и готовиться к переезду. И да, я до сих пор считаю, что это было безумие, что ни один нормальный человек не решает так быстро переезжать в другую страну и что мне просто страшно повезло, что Тин оказался не псих и не мудак с родственниками-придурками. Но в тот момент я про это не задумывалась. Я была влюбленная, счастливая и абсолютно уверенная в том, что все так и должно быть.

И тут внезапно в Питер нагрянул финский прынц. Упс.

Это сейчас я понимаю, что, наверное, в его вселенной какое-то другое времяисчисление, что он живет в slow motion. Мне-то казалось, что у нас сплошное мозгоебство, а в его медленном мире у нас был стремительно развивающийся и даже вероятно проходящий все необходимые фазы роман. Так что вполне логично, что финн после наших прекрасных летних дней вместе приехал в Питер и позвал меня ужинать в ресторан.

А я пришла с учебником голландского в сумочке, заказала суши и так сразу на него, бедного, вывалила новости. Мол, я тут встретила мужчину мечты и уезжаю к нему жить в Голландию. И если ты сейчас собираешься нервно пошутить, уж не надумали мы такими темпами еще и ребенка завести, то, в общем-то, эта шутка получится и не шутка и такую возможность мы не исключаем. Жестокая, бессердечная женщина. Дура. Что там у него было с лицом в этот момент? Не помню. Даже если я себе и насочиняла, что он был в меня влюблен, даже если и не было там никакого романтического отношения ко мне, но удивление и сомнение в моих умственных способностях на его лице точно отразились.

Он даже не стал меня отговаривать. Это был просто очень странный ужин. Вся наша недосказанность и невыговоренность внезапно пропала. Было не по себе. Я знаю, что мы тогда очень много говорили, но совершенно не помню о чем.

Я сейчас сижу и перечитываю нашу переписку по почте и в смс. И как же дико это выглядело. Чувак уехал себе в отпуск, планировал очередную романтическую встречу с девушкой, вернулся –а она такая херак-с и уже не только мужика завела, но и в другую страну эмигрирует. Вот тебе и съездил в отпуск, отлучился на пару недель.

«С первого взгляда через окно ресторана я понял, что что-то «не так». В хорошем смысле. Это было на твоем лице. Конечно же я рад за тебя. Я не ревную, я немножко завидую. Иди за мечтой и осуществляй свои планы. Просто не забывай обо всем хорошо подумать и взвесить свои решения. И при этом поступай так, как считаешь нужным»

Вот что он написал после того дурацкого ужина. Ну разве не мимими? Я потом долго думала и писала ему, кто же мы вообще друг другу и пришла к выводу (который он так и не прокомментировал), что мы друзья, которые зачем-то переспали и этим все запутали. И лучше б было с самого начала дружить и все.

С тех прошло четыре года.

Мы изредка переписываемся. Он шлет мне фотографии из своих поездок в самые невозможные страны. Иногда я сама вспоминаю про него и пишу первой и спрашиваю, как его жизнь. На самом деле я все надеюсь получить в ответ «я женился» или что-то такое. Потому что тогда мне станет как-то спокойнее. Но вместо этого я регулярно получаю то ли шутливые, то ли серьезные послания о том, что жениться б и рад, но только не на ком. И непонятно, есть в этих словах горечь или нет.

И сегодня приходит это фото из Кореи и я целый день думаю. Зачем он мне вообще пишет? Зачем он спрашивает про мою жизнь? Почему он всегда шлет мне фотографии из своих путешествий? Это такое «вот посмотри, что ты потеряла, а могла бы увидеть все это со мной»? Или ему просто хочется поделиться красотой? Или у него просто мало друзей?

Точнее пока я не перечитала старые письма и смс, я просто думала «чего это он?» и пыталась вспомнить, что там у нас вообще было. Свою-то влюбленность в него я очень хорошо помню, а вот его ко мне отношение не очень. Но теперь перечитала все и запуталась совсем. Совершенно непонятно, что там было. Да и незачем в этом вообще-то разбираться.
Именно. Незачем. Какая разница, что там было? Ведь уже нет. И никогда ничего не будет. Вряд ли мы когда-то еще увидимся. И не потому что это физически невозможно, а потому что не имеет смысла. У меня нет в этом потребности. А умения чувствовать, в чем у меня потребность есть, а в чем нет, пришло ко мне не так уж давно, но зато сильно повлияло на мои отношения с людьми.

Финн остался хорошим воспоминанием. Он правда хороший человек. Я это с высоты нынешнего жизненного и семейного опыта теперь понимаю. Он вообще очень получился бы семейный. Просто я была когда-то раньше совсем не семейная (хотя не осознавала этого и, даже наоборот, очень хотела семью). Просто у нас с ним ничего не могло сложиться. И слава богу, если честно. Sliding doors. Если бы да кабы. Мне нравится все именно так, как сложилось. Все правильно.

Но так хочется понять, зачем он рассказывает про свои путешествия. У меня вот нет никакого желания ему про свои путешествия рассказывать и тем более показывать фото. Потому что прошлому фотографии не показывают. Прошлое на то и прошлое. И говорить ему «не пиши мне больше» совсем не хочется, не хочется обижать. Ведь я говорила ж человеку сама, что мы друзья, что я друзей не бросаю. Более того – будь у него счастливая семейная жизнь, меня б его внезапные письма вообще не задевали, а только радовали. И дружить было б легко и просто. А так ощущения какие-то странные. Вот так взял всплыл ниоткуда, разворошил все, а сами спит поди в своей Корее спокойно и не парится.
dashakasik: (Default)
Через полтора месяца у нас с хором большой юбилейный концерт. 25 лет хору.
Для концерта, конечно же, нужно сделать уйму всего, чем мы уже несколько месяцев активно заняты. А когда составляли программу, мне пришла в голову мысль, что было б здорово включить в концерт песню, за которую проголосуют все члены хора как за самую красивую. Я тут же замутила интернет-голосование: повесила список из всех 150 с лишним песен нашего репертуара и выдала народу ссылку для голосования. За одну песню проголосовало 6 из 25. Ни одна другая столько голосов не набрала.

И вот вчера, наконец, на репетиции мы за нее взялись. Точнее, все остальные-то ее уже давно знают и пели ее почти десять лет назад. А я не знаю. Я не пела. И никогда не слышала.

И вот что удивительно - я должна бы была ее знать. Если не в оригинале, то хотя бы когда ее пел нежно любимый мной уже лет двадцать Джордж Майкл.

Но нет. Я впервые услышала ее только вчера.
А когда хор поет что-то, что не пел уже много лет, то первые пару раз это звучит очень странно. Как будто бы люди собирают рассыпавшиеся бусы или разбитую вазу и потихоньку все кусочки встают на свои места и под конец только все звучит, как надо.

Как всегда темный бар. Звуки пианино. И голоса немолодых женщин, звучащие то тише, то громче, то совсем неуверенно, то очень нежно и звучно одновременно.

И текст. Бог ты мой, какой там текст.
Я слушала и чуть не плакала.

И думала почему-то о том, как много лет назад я была влюблена в мужчину намного старше, с которым по большому-то счету совсем ничего не стоило делать, но что-то все равно происходило. Только я была влюблена в совсем придуманного мной самой человека, не в реального.
Потому что мы не разговаривали.

И те несколько вечеров и ночей, которые мы провели молча в его квартире. Мы молча смотрели вместе фильмы Терри Гиллиама. Мы засыпали рядом друг с другом, ничего толком не делая и совсем ничего не говоря. А на следующее утро мы оба делали вид, что ничего не происходит. И на публике мы вообще не существовали.

И так несколько лет подряд, то совсем не общаясь, то погружаясь вдруг на несколько дней в эту тишину и молчание и притворство. Это была нелепая странная история. Я придумала тогда себе, что люблю его и что он любит меня и что у нас есть будущее. А его не было никогда. Ни на секунду. Потому что у него было слишком много прошлого. А я просто придумала себе его самого, совершенно не зная его настоящего. Мираж.

Но эта песня почему-то как будто об одной из тех странных молчаливых ночей.



Но что страннее всего.

Я вспоминала всю ту историю и не могла поверить, что это вообще было со мной. Как будто кино. Как будто из другой жизни. Вот вроде бы это я, это со мной произошло, но я настолько не могу себя в этом всем больше представить. Ну как могло все это когда-то быть? И тем более,как могло когда-то быть, что не было Тина и не было Пухли, а я была не спокойно-счастливая, а вечно какая-то тоскующая и одинокая?

И ведь я так люблю мысль, что все, что было в моем прошлом, сделало меня такой, какая я есть, и поэтому это прошлое надо уважать и ценить. Но почему-то сейчас кажется почти невозможным хоть как-то к этому прошлому относиться, потому что оно кажется просто давно посмотренным и полузабытым кинофильмом, из которого помнишь только какие-то кадры, атмосферу и немного музыки. Да и та вон оказывается в конце концов совсем незнакомой.
dashakasik: (Default)
Вчера ходила смотреть "Меланхолию" Триера с мальчиком-с-забинтованной-рукой.

Триер невыносимо прекрасен. Музыка Вагнера, неземная Кирстен Данст и полное издевательство над зрителем.
Смотрела с трепетом и восторгом.

Сегодня вечером предстоит другой трепет - идем с Асей, Мо и Марусей смотреть последний фильм про Гарри Поттера. Я буду рыдать, само собой.

Вчера мальчик-с-забинтованной-рукой попытался меня поцеловать на прощанье. Его губы коснулись моих, а я ничего не почувствовала. Улыбнулась ему грустно и ушла в метро. На эскалаторе вытерла губы тыльной стороной ладони. Вроде ничего и не случилось, но как-то не хочется целоваться с мужчинами, к которым не тянет, даже если они хорошие собеседники и смотрят ласково.

Завтра приезжает финский принц. Вот уж где поцелуи.
dashakasik: (Default)
Убрала квартиру, сделала кастрюлю гаспачо, а теперь сижу на полу и ем темную, блестящую черешню.

Два дня ничего не делала. И не смейте меня осуждать. Вчера спала, спала, спала. Часов 15 подряд. Пока не устала спать. Затем смотрела сериал Dead like me. Серий 8 подряд. Пока не кончились. В конце концов, сколько ж можно смотреть только приличное-умное-хорошее кино. Нет, я же простая девочка. Я люблю сериалы и комедии. Я уже месяц не могу досмотреть "На последнем дыхании" Годара. Месяц. Зато вот досмотрела сериал - и хорошо.

Днем ездила встречаться с Анютой [livejournal.com profile] shtrox . Аня сказала ждать ее на углу. Я стояла в луже на деревяшке и покачивалась. Мужчина в излишне узких шортах посмотрел осуждающе. "На шорты свои посмотри.." - прошипела я вслед.

На улице Стрельнинской встретила игрушечного петуха. Маленький резной деревянный петух стоял на поребрике и смотрел в окно дома напротив. На совершенно пустой улице. Маленькой резной петух. Я подошла и сфотографировала. Мне показалось, что он кого-то ждал. Но не меня.

Аня, проницательная женщина, спросила "А как ты представляешь себе сейчас работу мечты?" Это в ответ на мои жалобы, что завтра совсем не хочется на работу, что вообще надоела работа в офисе, жалко тратить 10 часов в сутки на хуйню. Я ответила: "Сидеть дома и писать сценарии". "Сидеть дома?" - уточнил Аня. И я зависла. Потому что и правда, сидеть дома я долго не смогу. И вообще, я сейчас не понимаю, что я хочу делать дальше. Писать сценарии - да. Еще учиться - да. Переводить кино - да. Но как при всем этом сделать так, чтоб не надо было ходить каждый день в офис, и начать зарабатывать себе на жизнь чем-то более интересным?

Женитесь на мне кто-нибудь, а? Ну или хотя бы возьмите на содержание. Правда, хорошей содержанки из меня не выйдет. Слишком быстро залезу на броневик и потребую независимости.

Ну а про кинофорум я больше почти ничего не расскажу. Нечего. В последний день форума сходила на два интересных круглых стола. Исписала блокнот неразборчивыми каракулями. Сделала для себя выводов из чужих умных мыслей.

Ходила целый день в любимом платье и спадающих туфлях. К обеду не выдержала - сходила в магазин, купила скотч и приклеила туфли к ногам. Почти не помогло, но мне нравилось думать, что у меня на ногах скотч.

Попала на церемонию закрытия кинофорума. Ничего интересного. Разве что трогательная до безумия речь получившего приз за лучшую режиссуру шри-ланкийца Санджиева Пушпакумара. После вручения всех наград сбежала. Ужасно хотелось сбросить туфли и идти по лужам босиком, не потому что я романтичная, а потому что ноги устали и болели.

Встретилась с Катей. Сходили перекусить и посплетничать. Выходим из кафе - в телефоне смс. "Если ты в центре, давай поужинаем вместе?".

Знаете, кто он? Тот самый Андрей, который подошел ко мне после показа, на котором я переводила с экрана. Я встретила его в четверг после фестиваля на Невском, и мы 40 минут проговорили о кино. Он попросил мой номер телефона. И вот теперь написал смс. "Я уже поужинала. Давай погуляем лучше?" - предложила я. Катя стала меня дразнить, что я променяю ее на мужика.
- Послушай, ну как я могу отказаться сейчас? Он же ради меня сбежит из больницы сейчас!
- Из психиатрической? -  мрачно бросила Катя.
- Нет. Из нормальной. У него рука в бинтах, ему ее недавно оперировали.

В общем Катя меня поняла. Мы зашли с ней в магазин. Я купила шлепанцы, сбросила туфли и шла потом с ними в руке. Андрей встретился нам на середине Аничкова моста. Катя махнула рукой и ушла. А мы пошли гулять. Ходили по тихим улицам. Прошли от начала до конца мой любимый Соляной переулок. Рассказывали друг другу о самих себе. Он проводил меня до метро. И сказал, что обязательно надо посмотреть "Меланхолию" и "Древо жизни".
- Я хочу посмотреть оба - сказала я.
- И я - сказал он - Хочу посмотреть их оба. С тобой.

В общем, завтра мы идем в кино.
dashakasik: (Default)
Мне сегодня пришла открытка из Америки, на одной из почтовых марок в которой красовался великолепно желтый профиль Лизы Симпсон. Я достала ее из почтового ящика, посмотрела на нее, вошла в лифт и заревела.

Причин реветь вообще-то предостаточно, но эта желтенькая голова на зеленом фоне оказалась просто поводом.

Я страшно устала.
Не только от этих ночных перелетов и автобусных переездов этих выходных. Просто устала. От людей. От учебы. От непонимания.

Сегодня было последнее занятие. Мою работу раскритиковали. Я слушала-слушала замечания и улыбалась. "Ты поняла?" - спросил он. "Да" - сказала я - "Но мне похуй".
Мне правда похуй. Критикуйте. Я знаю, что я талантливая. И все.
И самое смешное, что все тоже знают.
"Достаточно - сказала я - А то я начинаю превращаться в Халка" и процарапала себя по бедру широко расставленной пятерней.
"Да нет. Я же тебе сто раз говорил, что ты талантливая. И тебе можно это говорить, потому что ты сама это знаешь и сама этого не стесняешься. Это хорошо" - начал оправдываться Мой Лучший Учитель.
А мне хотелось сказать - да перестань ты. Я написала этот сценарий для тебя. Только для тебя. И в нем вся та признательность и симпатия, на которые я только способна. Ну и что, что там студентка убивает профессора. Неужели ты не понял, что она убивает его от любви. Дурак ты, учитель.

Я пришла домой, не включая свет, легла на пол и заплакала.
И не потому, что что-то.
А потому что я сегодня почувствовала себя такой одинокой.

И еще потому что финский мой принц шлет мне песни. И от этих песен я проникаюсь к нему такой нежностью. Я лежу вечерами в постели и слушаю все то же самое, что он слушает там в своей финской глуши. И мне тошно от мысли, что за эти песни я сейчас снова влюблюсь в него, чтобы потом снова потерять. Это невыносимо.

Вот я лежала на полу и плакала от своего одиночества.
Вообще-то обычно я от него не страдаю. Но сегодня что-то так накрыло. Просто ужас.
dashakasik: (Default)

Интересно, мне на этой неделе хоть раз удастся прийти домой раньше часа ночи? А лечь раньше двух часов ночи?  Коллеги на днях спросили, как я все успеваю. Ответ удивил и меня саму – я сплю больше 5 часов в сутки только 2 раза в неделю.

За два дня была два раза в Университете Кино и Телевидения. Жутко интересно оказаться в ВУЗе, когда сама закончила учиться аж 8 лет назад. Там такая суета, ажиотаж и ахтунг, что бодрит. Меня приняли за студентку раз эдак 5. Приятно все-таки!

И два же дня подряд встречаю человека из прошлого, Сашку. Вчера ловила такси, чтобы ехать в яхт-клуб, как вдруг увидела его на велосипеде. Остановился, обнял меня, обменялись любезностями. Не виделись несколько лет. Если точнее, то встречались случайно два раза за последние лет 5, а встречаться специально и чтоб поговорить не доводилось уже очень давно.

А сегодня шла с занятий мимо его работы. Т.к. наша мастер по кинодраматургии повредила ногу, то занятия проходили у нее дома в центре города, в той части города, где я бываю крайне редко. Вот и пошла вечером по той самой улице, где его работа. Знала, что он может сидеть там допоздна, сам проболтался. Ну, я и зашла. Получилось чуть неловко. Как будто мне снова 15 лет и я караулю его у института. Или что я там делала нелепого?

Ох. Много. Не удержалась ведь сейчас – пришла домой и достала желтую тетрадку. Лежу в кровати под распахнутым окном и вместо того, чтоб спать, читаю. Дневник за 1997 год. Открываем январь и вперед. Ох, Дашечка. Ничего ж, сцуко, не меняется. Прошло неправдоподобное количество лет, а я все такая же дура. Вообще-то похоже на то, что в 15 лет я была ЭМО, прости господи. Читать дневник без приступов гомерического умиления (именно в этом сочетании) невозможно. Прошло неправдоподобное количество лет, а я все-таки влюбляюсь в образы мужчин, а не в них реальных, влюбляюсь неистово, необъяснимо и смешно.

У каждого своя жизнь. А когда-то я думала, что он мой лучший друг. А еще до этого я думала, что он моя большая любовь. Собственно он был первым мужчиной, с которым я целовалась.  Если точнее, то я даже не помню, был ли процесс, но помню, как на автобусной остановке на улице Бухарестской он поцеловал меня в губы, а затем прыгнул в автобус и уехал. Было ли что-то большее хоть когда-то? Я не помню, черт. Правда дневник помнит. О, да, детка, он все помнит за меня, но я не буду подглядывать, не хочу подсказок, сначала запишу тут, что осталось в моей голове.

Помню, что мы писали друг другу стихи. Помню, как пряталась от родителей в шкафу в коридоре с красным телефонным аппаратом на длинном шнуре и разговаривала с ним часами. Помню, что он подарил мне плюшевую собаку. И розовый значок, который до сих пор лежит в клетчатой коробке с бесполезными памятными херовинами. И зеленого дракончика. Помню, как мы ходили гулять на Поцелуев мост, он конечно же хотел целоваться, а я страшно боялась. Вот глупо, да? Когда ж еще целоваться, как не на Поцелуевом мосту в пятнадцать лет? Помню, как встретились в метро в то утро, и у меня были мокрые волосы на затылке, потому что летела к нему навстречу и не успела их высушить. Помню, как ехала от его дома к своему на 56-м автобусе и смотрела в заднее окно, как он едет за мной и за автобусом на велосипеде. Помню, как он был у меня в дома и здоровался с моей мамой. Мама потом ляпнула, что если я буду знакомить ее со всеми своими кавалерами, то она устанет их запоминать, поэтому чтоб никаких больше мальчиков, пока это не будет что-то серьезное. Прошло четырнадцать лет. Я больше никогда не знакомила маму ни с одним из моих бойфрендов, любовников, мужчин.  Помню, как писала ему письма – какие-то отправляла, какие-то так и лежат между страниц желтой тетради все эти годы. Помню, как сидела в его комнате на кровати, а на стене мигал желтый светильник. Помню, как потом уже через пару лет, уже в университете мы какое-то время снова дружили с ним, и пили водку с его друзьями и моими подругами, а потом спали вповалку на старом диване. Помню, как за что-то было стыдно. Помню его улыбку до ушей, которая за годы совсем не изменилась.

Странно, что в большинстве случаев я не в состоянии вспомнить, что делала на прошлой неделе и что должна сделать на следующей, но при этом до сих пор помню, как выглядели чьи-то лодыжки летом 1997-го года.

Прочитала дневники за эти самые 97-98 годы. Боже, детка… Оказывается за полгода я умудрялась влюбляться раз 5, каждый раз думая, что это серьезно. Иногда я влюблялась на один день, но до одури. Иногда я влюблялась на месяц, затем начинала ненавидеть, а потом через год начинала любить снова. Иногда я годами несла влюбленность где-то очень глубоко, как будто вот есть она и есть, а что такого.

И что изменилось?

Ничего.

Я такая же смешная девочка.

Но больше всего… больше всего в связи с этими встречами и дневниками я все равно думаю о памяти. Прямо чувствую, как у меня растет фобия. Страх потерять память – мой самый сильный. Потому дневники, потому живой журнал. Писать о себе, своих чувствах, мыслях, событиях. Писать на публику, писать в блокноты. Хранить сотни файлов и десятки бумажных тетрадей. Мне страшно дорога эта возможность открыть страничку на точной дате и посмотреть, что же я делала 02 июня девяносто какого-нибудь года. И я ненавижу, когда под датой в дневнике ничего не написано. Ненавижу!!! Как будто этого дня не было. Как будто в жизни пробел, как будто вымарали ластиком и стерли вместе с этим днем немножко меня. А меня нельзя стереть. Нельзя. Я просто должна быть.

Наверное, я буду таскать за собой эти дневники, тетрадки, блокноты десятилетиями. Пока что это всего-то две коробки. Но когда-нибудь их станет десять или двадцать. Когда-нибудь в старости я буду сидеть в окружении дневников на чердаке своего дома и гладить обложки.

Просто мне так нравится моя жизнь, что я не хочу забывать из нее совсем ничего, даже ошибок. Особенно ошибок.  

dashakasik: (Default)
На одном из занятий он говорит, глядя мне прямо в глаза. Впрочем, это не исключение, он в принципе почти всегда на занятиях обращается чаще всех ко мне. Мы завели манеру ехидно переглядываться, когда кто-то из девочек выдает излишне жизнерадостные сценарии. Упоминая культовые фильмы, он всегда успевает проверить по моему выражению лица смотрела я или нет. Я не пытаюсь врать ему. Я все время говорю, что думаю. Я с самого первого занятия не прекращаю с ним постоянно спорить.

Он постоянно меня подкалывает.
"Что ты недовольна?" - когда я морщу нос на его хвалебные оды Герману-старшему.
"Не люблю Германа. Точнее просто не могу его смотреть"
"Надо же.. - бухтит он - Смотреть она его не может... А надо! Ну может он когда-нибудь снимет для тебя лично романтическую мелодраму, хоть тогда посмотри".

Иногда я злюсь. Иногда злится он. Чаще всего он злится на меня, когда я "не дотягиваю". В прошлый раз я выдала отличную задумку, он был в восторге, а через неделю принесла по ней совершенно не такой, неудачный, корявый сценарий. Он на удивление не рассердился. Довольно мягко сказал "это не то, что мы обсуждали".
"Знаю" - буркнула я - "Я не смогла написать эту сцену так, как хотела".
"Ты как всегда хотела чтобы было тонко, изящно, красиво..." - улыбнулся.
"Да" - тявкнула я - "Хотела. Но не смогла. Вот и вышла херня. И вообще не спрашивайте меня сегодня, у меня плохой день".
"Хм. Ну ладно" - он пожал плечами.
На следующий день я не выдержала и написала ему: "Я все-таки хочу переписать и сделать ту сцену. Она не дает мне покоя. Вы прочитаете ее вне занятий? Проверите? Или с вопросами вне учебного плана можно обращаться только в общество Мистера Джемисона или Мистера Гордонса?"
Не знаю, оценил ли он мой алкогольный юмор, но почитать мою работу в приватном порядке пообещал.

Иногда он жжот.
Задал задание прямо на уроке - разделил группу на две части, дал каждой по полчаса на написание истории. Первой группе написать сцену знакомства мужчины и женщины. Второй группе - сцену их же расставания через три года, или может быть просто сцену, по которой станет ясно, что расставание неизбежно. Я предложила в своей группе, что мужчина и женщина решат разнообразить половую жизнь, попробуют секс втроем, а женщина влюбится в женщину и уйдет к ней. И сцена вся будет утром на кухне после ночи втроем, полная неловкости, эйфории и зарождающейся влюбленности. Девочки мою идею не поддержали, так что в итоге мы написали тупую, банальную сцену разрыва в ресторане, которую невозможно читать без тошноты.

Он так выразительно скорчил мину, что было понятно, что с заданием мы не справились. Девочки робко сказали, что у Даши была вообще-то еще одна идея.
"Рассказывай" - потребовал он.
Я рассказала.
"Почему ты не настояла на своем?" - строго спросил он.
"Нуу... Я подумала, что мне надо прекращать быть творческим тираном..."
"Вам надо научиться отстаивать свои идеи. Ты должна чувствовать, когда тебе приходит хорошая идея, а не какое-то говно, и должна ее отстоять".
Он помолчал, затем посмотрел на меня долго и выразительно, и потом медленно, почти по слогам спросил с отчаянием:
"Просрать лесбиянок... Ну как можно было просрать лесбиянок?"

Так вот на одном из занятий он говорит как бы всем, но на самом деле мне: "Посиди и подумай сама. Поспорь с кем-нибудь. Споры вообще очень важны для автора, для творческой единицы. Важно крутиться в среде единомышленником. Найди кого-то, кто развивается с тобой на одном уровне, с кем ты в субботу в первый раз посмотрела "Касабланку" или "Мост Ватерлоо".

И я чуть не заревела прямо у него на глазах. потому что мне не с кем смотреть "Касабланку". Потому что с теми, с кем хочется ее смотреть, не особо хочется ее обсуждать, потому что.. Ну потому что хочется обсуждать все это с тех позиций, которым меня сейчас учат. Потому что и правда творческому человеку нужны если не единомышленники, то люди идущие параллельной дорогой.

К чему это все? Да просто мне по-прежнему дико нравится учиться.
dashakasik: (Default)
Утренний бег на работу. Перескочить бы с поезда на поезд. На станции "Невский проспект" замечаю случайно мужчину в штанах с большими карманами по бокам, в темной куртке и с серо-желтым рюкзаком. Удивительно, но мне хватает двух-трех секунд, чтобы понять, что это моя первая любовь.

"Точно он? А может ошиблась? А если правда он? Боже, сколько лет прошло. И зачем ему борода? Впрочем, ему идет борода. Надо же какого он оказывается маленького роста"

Я успела передумать несколько коротеньких мыслей, прежде, чем осознала, что иду за ним. Спешу вроде бы на свой пересадочный эскалатор, но при этом слежу взглядом за желто-серым рюкзаком и невольно радуюсь, что нам по пути. Я поднимаюсь на станцию "Гостиный двор" и он поднимается туда же. Я иду за ним и думаю - бежать или не бежать? А если бежать, то что потом? И зачем вообще? Что я, в лицо ему что ли заглянуть хочу? Что это вообще за повторяющаяся вновь и вновь попытка заглядывать в лицо собственному прошлому? А вдруг он сейчас идет на выход из метро, поднимется на поверхность и я никогда его не увижу? Да и зачем мне вообще его видеть, когда я видела его фото в соц.сетях и даже читала его жж, разве этого мало?

Он остановился у двери в вагон. Я остановилась напротив. Нам все же оказалось по пути. Я раскрыла своего Набокова, но глаза отказывались читать. Все равно не сдержалась и посмотрела на него. И не раз.

Ну вот же он. Лялька. Мальчик, в которого я влюбилась сто тысяч лет назад. Только теперь у него зачем-то борода, морщинки возле глаз и мускулистая спина.

Нас внесло в вагон метро. Я оказалась у двери, прижатая к стеклу, а он оказался впереди меня. Я стояла и смотрела на его затылок. Ну что я ему скажу? "Привет, Лялька!" - какой к черту Лялька, этот взрослый дяденька не имеет ничего общего с тем мальчишкой, от которого я была без ума. "Привет, Леша!" - я всегда не любила имя Леша. "Здравствуйте, Алексей!" - это уж вообще из ряда вон. И ладно, ну поздороваюсь я, а дальше что? "Я была влюблена в тебя" - а он скажет "Ну и что?" или того хуже, просто неловко улыбнется в ответ. Потому что на такие заявления никак невозможно реагировать.

Я стояла и смотрела на его затылок и думала о том, как здорово было когда-то, когда любовь была отдельно, а секс отдельно, и это было даже хорошо. Просто потому что была только любовь, а до секс не было дела. А сейчас любовь и секс тоже отдельно, но от этого почему-то очень плохо.

Я смотрела на его затылок, и мне хотелось его потрогать. Провести рукой по его волосам и обнять его. Просто так. Потому что он мое прошлое. Потому что хотя я видела его не так уж много раз в жизни, но любила я его целую вечность чистой детской любовью, от которой кружилась голова, от которой ложились строчки рассказов и стихов сами собой, просто потому что молчать об этом было невозможно.

И вдруг меня осенило. 13 апреля. Сегодня 13 апреля. И я влюбилась в него 13 апреля. Ровно в этот же день ровно 15.. нет, наверное все же 16 лет назад я влюбилась в этого мальчика, который сейчас стоит передо мной незнакомый и чужой. Надо же! Так ведь не бывает, что ты встречаешь человека ровно в тот же день и примерно в том же районе, что и 16 лет назад.

Я стояла в метро и улыбалась и ничего не могла с этим поделать. Конечно же он тоже вышел на Василеостровской. Конечно же я вышла из метро вслед за ним. Он перешел дорогу, а у меня зазвонил телефон. "Что? Подъехать завтра? Подписать трудовой договор? Договорились!". Я развернулась и пошла в сторону нового офиса. Лялька остался где-то позади. Я так к нему и не подошла. Зачем? Да, я люблю заглядывать в прошлое, но я не хочу в него возвращаться.
dashakasik: (Default)

У него светлые волосы, лучистые глаза и нежная кожа. Он умен не по возрасту, упрям и прям. Он говорит, что думает.

- Мне нравится твоя кровать – сообщаю я, забравшись в нее.

- Я тебе такую же куплю – обещает он смело.

Через какое-то время, когда я лежу рядом, то замечаю его чудесные носки.

- У тебя такие носки классные…

- Да куплю я тебе, куплю. Красные и черные – снова обещает он, чуть раздраженно.

 

- Ты останешься спать? Оставайся со мной, я тебя помою… - говорит он, заглядывая в глаза.

- Посиди со мной. Подержи меня за руку. Если ты уйдешь, я буду спрашивать «Где же ты?» - говорит он, хватая меня теплыми пальцами.

- Папа, я люблю Дашу. А Даша любит меня – доверительно сообщает он отцу, когда думает, что я его не слышу. Отец пожимает плечами.

- Я не хочу тебя терять. Не оставляй меня – говорит он, выглядывая из постели, когда за мной приходит такси. Уже первый час ночи, мне пора ехать.

- Дай я тебя поцелую – говорю я.

- Ты еще ко мне придешь? – спрашивает он с тоской.

- Конечно! – я целую его в обе щеки и ухожу.

Артемию три года и два месяца. Он сын моих замечательных друзей Иришки и Женьки. И я обязательно приду к нему еще не раз!

И я вот думаю – что нужно делать (причем, что нужно делать мне, и что нужно делать родителям, растя сыновей), чтоб мужчины во взрослом возрасте умели говорить «я не хочу тебя терять».

dashakasik: (Default)

Когда я собиралась на Майорку, я на всякий случай взяла с собой плащ. Дожди на Майорке бывают два раза в год. Может быть три.

Сегодня идет дождь. Первый и последний раз за время моего отпуска здесь.

Я не могла спать. Я просыпалась от того, что в моей голове звучат все его слова.

Я собрала вещи с самого утра. Я разложила их стопочками на кровати. Почему-то оказалось, что там только черное, синее и фиолетовое. Странно для человека, который утверждает, что его любимый цвет зеленый. Я складываю в прозрачную папку записки, буклеты, чеки. Сверху кладу самое ценное – визитку Йена.

И только сейчас замечаю, что с самого первого дня, когда он дал мне ее, у меня был номер его мобильного телефона. Я держу его визитку в руке добрых минут десять. Я даже записываю номер в память своего мобильного. Но ничего больше.

Надеваю плащ и иду в «Ла Риоха».

- Марсель,  ты не будешь против, если я посижу тут несколько часов и попишу?

- Конечно!

- Тогда налей мне побольше чаю, дружище.

Марсель приносит мне чайничек зеленого чаю.

Я сижу тут час. Два. Три. Четыре. Продолжать? Восемь. Я ждала его восемь чертовых долгих часов. Выходила пройтись к морю. Пила чайниками чай. Ела стейк. Разговаривала с толстым Тони, с Аней и ее Лео, с Хоаном. И ждала, ждала, ждала. Не знаю зачем. Чтобы увидеть. Чтобы сказать что-нибудь на прощанье.

Идеальный финал для трагикомического кинофильма. Сцена номер 44. Камера. Мотор.

Струи ливня стекают по огромным окнам кафе с деревянными колоннами. Звучит легкая чуть меланхоличная испанская музыка.  Девушка с зелеными глазами сидит и ждет. Камера отъезжает и следит за ее взглядом – она смотрит на черную вывеску «Cafe Bar» на противоположном конце площади. Дождь все сильнее и сильнее.

Он не придет. Он так никогда и не придет.

 

THE END

dashakasik: (Default)

В «Ла Риоха» толпа. Да-да, мы все-таки снова тут. В этом городишке нельзя оказаться где-то еще. Это же мое личное кино, мое шоу Трумана, мое реалити – поэтому декораций так немного, ха-ха

Черная борзая сидит под стулом Райнера. Райнер пьет пиво, Йен пьет пиво, баскийка пьет пиво. Я стою рядом с Йеном с бокалом красного. Я стою рядом с ним и стараюсь запомнить его, каждое его слово, даже если оно ничего не значит.

- Так что ты там написала про секс, а? – вдруг спрашивает он, когда все окружающие не слышат.

- Кхм… Ты слышал, о чем вчера мы разговаривали с Терри?

- Нет.

- Кхм. Ну… Как бы сказать поприличнее… Терри хотел, чтобы я привела его к себе и занялась с ним сексом.

- ЧТО?

- Вот так – пожимаю я плечами.

- Эээ. И что ты…

- Ничего, Йен. За кого ты меня принимаешь, а? Нет, в какой-то момент было искушение.

- Еще бы, он красивый мужчина. Я не гей, но даже я могу это оценить – нервно говорит он с энтузиазмом.

- Да, он неплох. Особенно для своего возраста. Любая бы заколебалась. Но я не смогла, Йен. Я так не могу. Это все не может быть только о сексе.

- Значит, ты послала его?

- О, нет. Я включилась в игру. Ну, знаешь, все эти «да, детка, трахни меня, меня возбуждают брутальные мужчины» - смеюсь я.

- Боже… Да ты жестока. Значит, вот так ты поступаешь с мужчинами? Врешь им, чтобы получить хорошую историю?

- Честное слово, я первый раз в жизни проделала такой фокус. И не уверена, что захочу проделать еще раз. Это довольно сложно морально.

Нас прерывает взрыв хохота за моей спиной. Компания пьяных посетителей играет в какую-то азартную игру с угадыванием количества монет в зажатом кулаке, они стоят кругом в центре кафе, громко кричат и смеются.

- Думаешь, им так весело от пива? – тихо спрашивает Йен.

- А от чего?

- Химия.

- Да ладно? Они не похожи на наркоманов.

- Никто не похож. Тут много такого, что на самом деле не то, чем кажется. Ты видела только малую часть. Ты не видела девчонок-проституток из бара напротив, которые летом приходят в мой бар после работы. Моя наивная мама обожает слушать истории о них, она думает это все так романтично и увлекательно. Она, кстати, когда приезжает меня навестить, часто сидит в углу бара, наблюдает за людьми и записывает.

- Прямо как я! – удивляюсь я – Она бы мне понравилась!

- Ты бы ей тоже – улыбается он – Она, на самом деле, страшно обрадовалась, когда я рассказал про тебя и про твой роман. О чем он вообще? Расскажи мне уже наконец! Ты смотришь на нас всех и сочиняешь историю? Ты хотя бы имена изменила?

- Не все. Только некоторые.

- Ну так и что там просто записки и наблюдения, забавные эпизоды из жизни? Типа про тебя и Терри, про Лео и Анну?

- О, нет, что ты. Там есть сюжет.

- Серьезно? И о чем получается твой роман?

Я смотрю долгим обреченным взглядом и, наконец, говорю

- О девушке, которая полюбила бармена…

Он молчит. Он не смотрит на меня, когда тихо произносит

- Черт. Это должна быть очень грустная книга.

- Так и есть, Йен, так и есть.

Наше мнимое уединение нарушает баскийка. Она о чем-то начинает говорить с Йеном. Я не понимаю ее испанский почти совсем. Но понимаю, когда Йен начинает объяснять ей, кто я такая. Он говорит «Дарья пишет роман, а сотни людей читают это в режим онлайн в Интернете. «Большой брат», представляешь? А потом она издаст книгу и станет известным писателем» Та удивляется и, яро жестикулируя, начинает объяснять, что это здорово и что я обязательно должна прислать почитать.

- Ты пришлешь мне? – спрашивает Йен.

- Ну конечно. Самый первый экземпляр будет твоим.

- Знаешь, даже не важно, что я ничего не пойму. Я просто надеюсь, что это будет хорошая книга и что ты станешь известной.

- Честно говоря, известность интересует меня меньше всего. Я просто должна была написать эту историю, потому что она случилась со мной, потому что она случается прямо сейчас.

- Значит, ты еще не знаешь, чем она окончится?

- Нет. И что-то мне подсказывает, что в ней не будет хэппи энда.

- А что нужно, чтобы он был?

- Поцелуй меня, Йен – я смотрю ему в глаза. Он не медлит, он наклоняется ко мне и на одну короткую секунду его губы находят мои. Он отклоняется обратно и смотрит – Ну? – Я отвечаю все тем же обреченным взглядом.

- Это не по-настоящему.

- Не по-настоящему? Ну… - но он не знает, чем закончить это предложение. И я не знаю, чем он должен его закончить. Я все понимаю, черт возьми. Я все поняла еще полчаса назад.

- Не волнуйся, я придумаю хороший финал – улыбаюсь я. Но я не придумаю его. Невозможно соврать в истории, которая сама находит тебя, которая выламывает тебе руки и заставляет тебя жить в ней.

dashakasik: (Default)

- Прости. Я не люблю танцевать – качает он головой.

- Ну, давай же!

- Прости – он берет меня за руку, сжимает мою ладонь и отпускает.

«Не отпускай меня. Никогда не отпускай меня, слышишь?» - хочется шептать мне. Но, любому очевидно, что я молчу.

- Знаешь, что я лучше сделаю? – с хитрой улыбкой вдруг говорит он.

- Что?

- Я – он вдруг идет в конец барной стойки – Попробую… - он обходит ее и возвращается ко мне, только теперь мы разделены – Попробую побыть с другой стороны. Ты хотела увидеть мой бар в новой перспективе и оказалась на моем месте, теперь я хочу оказаться на твоем.

Он садится на высокий стул напротив меня. Я стою за баром. В левой руке у меня бокал с вином. Йен давно достал для меня бутылку Rioja Reserva 2005 года. В него не нужно никакой минералки и льда, оно тоньше и более терпкое, чем все, что я пробовала тут до этого. Терпкости, впрочем, сейчас итак хватает во всем этом. Терпкости и горечи.

- Не могла бы мисс налить еще немного пива мне и моему старому немецкому другу? – спрашивает Йен.

- Всё, что пожелаете, сэр! – наливаю ему бокал. И еще один отношу Райнеру.

- Слушай, а с этой стороны тоже неплохо! И бар мой кажется намного больше, чем оттуда. И все не такое старое и жуткое. Побудь еще немножко моим барменом – просит Йен.

- Я всегда мечтала попробовать. Есть в этой профессии какая-то магия. Знаешь, что – вдруг приходит мне в голову – Если когда-нибудь я решусь на дауншифтинг, брошу к чертям свою приличную работу и приеду на Майорку, а, надо сказать, такие мысли приходили мне в голову, ты дашь мне работу?

- Без единого сомнения! Cheers! – он протягивает свой бокал – Договорились!

- Обещаю, что все русские и финские туристы побережья будут тогда твоими.

- Не сомневаюсь – смеется – Ты соберешь здесь толпу!

Мы какое-то время говорим о баре, работе, выпивке и прибыли.  Он рассказывает о том, как тут бывает летом, о сумасшедших вечеринках и отвязных британских туристах. Вообще-то все звучит неплохо, наверняка июль не чета февралю с его меланхолией и одинокими алкоголиками.

- Ты будешь завтра красить бар?

- Даже не знаю. Пожалуй, надо. У нас тут был потоп осенью. Когда на Майорке идут дожди, улица превращается в реку.

- И часто такое бывает?

- Пару раз в год. К счастью, я получил достаточную страховку.

- Так что, думаешь, ты продашь бар?

- Я на 75 процентов уверен, что этим летом я еще буду работать.

А я на 100 процентов уверена, что в этом случае я приеду на Майорку в следующий отпуск – думаю я. Йен молчит какое-то время.

- Я сам сделал эти деревянные полки – задумчиво говорит он – Те, что сзади тебя. Я стоял тут и красил их, когда вошла моя будущая жена. И тогда я вдруг сказал: «Ты выйдешь за меня замуж?» Представляешь? Все нормальные люди как-то готовятся, а я просто сказал это, в этом пахнущем краской подвале… Когда она ответила «Да», я подумал: «Офигеть! Что происходит?» - он закрывает глаза – Нет, это невыносимо. Просто невыносимо.

- Йен… Когда-нибудь все это кончится…

- Как? Как это может кончиться? Если я все еще люблю ее.

О, боги. Все боги вселенной. Где еще вино? Или водки мне? Все неправильно, блин, все совсем не так!!!

- Я думал, что когда даешь кому-то клятву быть вместе в горе и радости и все такое, то не начинаешь потом спать с кем-то другим, понимаешь? Никогда, никогда не пойму ее. Никогда не прощу. Но разлюбить не могу. И она, наверняка, любит меня. И это так больно, видеть ее каждый день, видеть ее с нашим сыном, но знать при этом, что она спит с другим мужчиной, хотя все еще остается моей женой…

- ЧТО??? Вы не разведены?

- Нет, конечно. Она никогда не просила развод. И, наверное, не попросит.

- А ты??? Неужели ты сам не хотел развестись???

Он удивленно поднимает на меня глаза.

- Мне никогда не приходило это в голову. Пока ты сейчас не сказала это, я ни разу даже не думал о такой возможности? Может ты права??? Может это поможет пережить…

- Знаешь, если б со мной случилось такое, я бы в первую очередь захотела развода. Это так логично.

- Ты права… - он молчит и потом опять смотрит на меня с удивлением – Странно, почему я все тебе рассказываю? Про полосатые рубашки, про моего сына, про подарки моей мамы, про свой проклятый брак.

- Потому что тебе надо об этом говорить? Потому что я тебя слушаю?

- Да, наверное..

- Слушай, я должна тебе сказать… Я, конечно, сидела тут все вечера и записывала, что ты говоришь, но ты не думай, что я какая-то бессердечная сука. Я не стану писать и рассказывать всем подряд о самых личных, грустных вещах, которые ты мне рассказал. Я хорошо понимаю, где нужно остановиться. Просто хотела, чтоб ты знал.

- Спасибо, милая. Я знаю, что ты хорошая, и уж точно никогда не употребил бы слова «сука». Просто если честно, мне все равно, даже если ты обо всем напишешь. Потому что мне перестало быть интересным хоть что-либо. Все, что я хочу делать – выплатить свой кредит за дом и растить своего сына. Вот и все. Все остальное не важно. Жизнь так ужасна, что все не имеет значения.

- Да перестань ты! Жизнь не так ужасна. И, поверь, бывают жизни гораздо хуже твоей.

- Как будто от этого легче – злобно роняет он.

Дорогой, дорогой мой Йен! Прости меня, что я пишу все это. Я хочу, чтобы ты знал, что я пишу свою повесть о тебе не просто так, что я не использую тебя, твою историю, твои чувства как рабочий материал. Это не только твоя история, но и моя, вот в чем дело. Здесь есть и мои чувства, и мое сердце. Даже не потому, что я увлеклась тобой. А потому, что я приехала сюда, чтобы убежать от своих бед и горестей. Мои беды ведь совсем другие, совсем не похожи на твои и, возможно, показались бы тебе глупыми. Но я встретила тебя, и что-то изменилось. Как будто я попала на другую планету. Как будто я вылезла из-за железного занавеса и тут – вау, есть какая-то иная жизнь. И она настоящая, живая, искренняя. Я сама не заметила, как стала такой же – я ожила рядом с тобой. Мне захотелось дышать, меняться, расти. Куда уж еще, вроде бы. Да, ты не знаешь, какой я была и как изменилась уже очень сильно внутри и снаружи. Дело и не в этом. Я не знала, чего я хочу. И может быть еще какое-то время не буду знать. Но зато теперь я точно знаю, чего я не хочу.

Я не хочу терять время. Я не хочу страдать. Я не хочу напрасно ждать подарков от судьбы. Я не хочу жить на пробу. Я не хочу сожалеть. Я не хочу жертвовать собой. Я не хочу бояться своих желаний. Я не хочу разрушать себя. Потому что я учусь на чужих ошибках и примерах: Терри, Мелисса, Марсель, Райнер, Лео, Аня и, прости, милый друг, ты сам, вы плохие и хорошие примеры одновременно. В вас всех есть понемножку того, чему хочется научиться и чего хочется избежать. И я слушаю, запоминаю, впитываю. Я учусь у вас. Я учусь у тебя.

И знаешь что. Мне хочется думать, что однажды ты получишь маленькую посылку, в которой будет книга на незнакомом тебе языке с надписью «Дорогому Йену из России с любовью». И перевод, может довольно корявый, но от души. Ты прочтешь эту историю и не рассердишься. Наоборот, я хочу, чтобы ты улыбался, чтоб смеялся надо мной, крошкой Мелиссой и собственной злостью на весь мир. Я верю, что ты научишься смеяться, по-доброму, без сожаления. Я верю, что все наладится. И хотя в это не веришь ты, но позволь мне взять это бремя на себя и верить с удвоенной силой за нас обоих.

Скрипит дверь. Это та его подруга, что ушла пару часов назад, она приходит одна. «Пойдем» - встает Йен – «Мы уходим». Он гасит свет, Райнер задувает свечки на столах, я ставлю в раковину пару пустых стаканов. Мы закрываем двери и поднимаемся наружу – несчастливый канадец, растерянная русская, старый немец, женщина из страны басков и афганская борзая.

dashakasik: (Default)

- Все же если моей подруге удастся притащить тех ребят, придется вернуться и открыть бар. Надо же все-таки что-то зарабатывать – вздыхает он.

- Тогда зачем идти в «Ла Риоха»? Давай останемся здесь? – вкрадчиво спрашиваю я.

- Нет! – он машет головой – Ненавижу быть в баре один. Прости, конечно, я буду тут с тобой, я не это имел в виду. Просто бар должен быть полон жизни, людей, смеха и выпивки. Я ненавижу, когда тут пусто. Первые десять лет я вообще не работал зимой, потому что не мог выносить эту пустоту.

- Ладно. Можно я сменю музыку? – меняю я тему.

- Конечно. Умеешь? – он подводит к компу с незнакомой музыкальной программой – Что тебе хочется услышать?

- Скажем, Билли Айдола?

- Набираешь «Билли» и пожалуйста!

Я выбираю песню Sweet Sixteen.

- Это песня моего прошлого лета – поясняю я – Я услышала ее в мае и не могла перестать слушать все лето, крутила ее в плеере каждый день.

- Ха. Это песня моего лета.. 1987, наверное. В каком году ты родилась?

- В 1982. Я всего на десять лет младше тебя, не так уж много.

- Пожалуй так… Слушай, теперь, когда я выпил немного пива, я могу тоже задавать вопросы. Раз уж мы говорим о возрасте. Скажи… я смешно выгляжу рядом с Мелиссой?

Мне не надо долго думать. Я не собираюсь быть вежливой.

- Да. Ты выглядишь нелепо.

- Черт, я знаю, знаю – он качает головой – Все эти ее двадцатилетние друзья  и я рядом с ними.

- Вот именно. И ты ведь понимаешь, почему она с тобой – я надеюсь, что не звучу слишком грубо. Я стараюсь говорить с ним честно и не зло.

- Она думает, что это круто?

- Да. Мы все в 20 лет думаем, что круто встречаться с..

- Взрослыми мужчинами?

- Да. Это делает нас самих взрослее. Более зрелыми, знаешь.

- Да я понимаю-понимаю…  Думаешь это не продлится долго?

- А сам-то ты что думаешь? – горько усмехаюсь я.

- Что это не продлится долго. Да. Знаешь, мы все время шутим, что она первой бросит меня.

- Так и будет, Йен.

- Она найдет кого-нибудь круче? Моложе? Интереснее?

- Скорее всего.

- Смешно, но, наверное, у нее уже было больше дружков, чем у меня подруг за всю жизнь.

- Возможно – уклоняюсь я от прямого комментария, вспоминая, что вчера сказал Терри про нее. Мы с Йеном все еще стоим возле компьютера, в закутке, где нас не видно все еще сидящему в баре Райнеру. Этот старик всегда уходит последним, даже после Йена, так что от него никуда не деться. Я могу только спрятаться от него за вот этим углом. Главное не выпускать Йена отсюда.

- А, черт с ней. В конце концов секс это всего лишь секс, ведь так?

- Ну, если это именно то, что тебе сейчас нужно.

- Думаю да. Я не способен сейчас больше ни на что другое. Как с той девушкой, с которой мы встречались осенью. Она хотела семью и детей. А я.. черт, я мог только сказать – о чем ты, мы только сходили на пару свиданий, какая семья?! Нельзя говорить о серьезных отношениях с парнем, который больше всего сейчас ненавидит мысль о серьезных отношениях…

Я слушаю его, незаметно добавляя песен в плейлист. Fragile. Wild is the wind. One. Когда начинает петь Стинг, Йен закрывает глаза: «О, черт, отличная песня! Блин, ты знаешь толк в музыке!»

Я протягиваю ему руку и говорю: «Потанцуй со мной…»

dashakasik: (Default)

- Вау! Отсюда все выглядит совсем по-другому.

- Извини – смущается Йен – это всего лишь старый ободранный бар. Грязная посуда. Полупустые бутылки. И даже сломанная доска на полу вон в том углу, осторожно, не упади.

- Да нет! С этой стороны мне нравится гораздо больше. Здесь всё такое… настоящее.

- Оу. Здорово. Настоящее, значит.

Я рассматриваю все. Трогаю все бутылки на стене, половину из них открываю и нюхаю. Ром. Кашаса. Малиновый ликер. Анисовая  водка. Йен болтает с испанцами в углу, но изредка поглядывает на меня. Интересно, почему эта гениальная идея не пришла мне в голову раньше? Я ведь могла каждый чертов день быть по эту сторону бара. Все ведь тогда могло сложиться иначе. Эх, если бы, когда бы, вот бы. Сослагательное наклонение нужно запретить. Все случается только один раз. Никаких черновиков. И принимай, детка, реальность такой, какой она настигает тебя.

- Эй! Бар-менеджер! – кричит мне Хоан, друг Йена и владелец сырного магазина за углом – Налей-ка мне пива!

- Я??? – удивляюсь я. Даже показываю на себя пальцем.

- Ты, ты! – кивает Хоан.

- Прошу вас – пропускает меня к кранику с пивом Йен. Я беру бокал, жму на ручку и наливаю полный бокал пива, не пролив ни капельки и оставив тоненькую полоску пены сверху.

- Круто! Йее! – кричат мужики, и весь бар мне аплодирует.

- Ваше пиво, сэр! – я ставлю пиво на картонный квадратик перед Хоаном и киваю остальным - Всегда к вашим услугам, джентльмены. Ну как я тебе? – поворачиваюсь к Йену.

- Супер-круто! Парни хотят еще съесть что-нибудь, правда, Алекс? – подмигивает он одному из приятелей.

- Я должна что-то приготовить?

- Не паникуй. У меня там на кухне уже жарится картошка. Расслабься и наслаждайся видом, который открывается бармену каждый вечер.

Когда через пару минут он приносит огромное керамическое блюдо с жареной картошкой, я успеваю его перехватить у него и одной рукой эффектно ставлю на стойку перед Алексом. Ха, из меня вышла бы неплохая официантка!

- Что ж. Теперь, когда мы с тобой в одинаковом положении – говорю я Йену – рассказывай мне всё.

- Всё?

- Можешь начать с того, как ты вообще в первый раз оказался на Майорке.

- Ух. Долгая история…

- Как видишь у нас мало клиентов, мы никуда не торопимся, почему бы тебе не рассказать пару историй? – я присаживаюсь на край стола и беру в руку бокал с вином. Он облокачивается на шкаф с бутылками напротив меня.

- Ну. Я закончил третий курс университета, в Канаде все время шли дожди, и мы с другом решили, что хотим поехать куда-нибудь в теплые края. В Мексику вообще-то. У нас было немного денег. Я работал по выходным, друг работал полный день. Но мы не делили где чьи деньги, знаешь, как это бывает в юности. Так вот мы хотели поехать в Мексику. Но потом… О, черт, я помню это даже сейчас. Это была реклама Испании. На ней была девушка в широкополой черной шляпе, сидящая на лошади. Она была такая шикарная, потрясающе красивая. И, черт, соблазнительная! 1992 год, Барселона. Все хотели туда. Я хотел посмотреть на Барселону и Севилью. Но друг хотел в Италию, в Верону и Рим. И тогда мы решили, что в любом случае полетим в Европу. Тем более, что билеты в Мексику стоили каких-то диких денег. Мы приехали в Нью-Йорк и купили билеты в Малагу. За 170 долларов в один конец. А потом еще за 25 долларов мы наняли лимузин. Ты можешь в это поверить? Лимузин с парнем из Гарлема в фуражке. Такси до аэропорта стоило бы нам те же 25 долларов, так что мы ничего не теряли. Зато мы были королями. Шофер спросил «Куда летите, парни?» А мы ответили: «Понятия не имеем, чувак!» И это было чистой правдой. Дело в том… Дело в том, что мы понятия не имели, где находится Малага. Ни малейшего. Мы были совершенно уверенны, что это… в Италии. К счастью, мы выяснили уже в самолете, что это не так. Было немного странно, когда мы радостно спрашивали «Кто-нибудь знает, какая погода сейчас в Италии?», а люди смотрели на нас, как на идиотов. Так, надо явно сократить историю. В общем, в Малаге оказалось здорово, но никто не говорил на английском. И нам сказали «парни, езжайте на Балеарские острова, там вообще нет испанцев». Так я оказался на Майорке. Работал по вечерам в баре, а днем в парфюмерном магазине. Ну, остальное ты знаешь – свой бар, брак, ребенок…

- Я так понимаю, что в университет ты так и не вернулся – ухмыляюсь я.

- О, нет. Моя мама до сих пор не может простить мне этого. Впрочем, с моим братом та же история – он выучился на профессионального пилота, это стоило моим родителям уйму денег, но он никогда не летал. Никогда. Он уехал в Тайланд, а потом в Корею, где преподает английский уже несколько лет.

- У вас все в семье сумасшедшие?

- Ну почему. Родители совершенно нормальные. Мой отец был учителем химии. Пока не стал хиппи – мы оба начинаем хохотать.

В бар спускается женщина с огромной черной афганской борзой.

- Это моя близкая подруга – объясняет Йен – Она из страны басков. Ее собака обожает Райнера – он кивает в сторону своего лохматого помощника. Тот сидит в конце барной стойки за компьютером, как обычно, как и каждый вечер. Афганская борзая бежит к Райнеру, забирается ему под стул и лежит там, сложив морду на его ботинки.

- Тебе не кажется – хихикаю я – Что Райнер и собака немного похожи? – хотя не немного, они, черт возьми, абсолютно одинаковы – вытянутые лица, темные печальные глаза, длинные волосы и борода у Райнера и длинная шерсть на морде у собаки.

- Да. Пожалуй, у них один стилист – усмехается Йен. Его баскская подруга что-то говорит и убегает, оставив собаку с нами.

- Она ушла в бар напротив – говорит Йен – Там сидит большая компания ее знакомых и смотрит футбол, но она постарается перетащить их к нам, пока мы следим за собакой. Честно говоря, я совершенно не собирался сегодня открываться. Вечер воскресенья, слишком мало народу – он обводит взглядом бар. Там и правда совсем мало людей, Аня с мужем ушли, друзья Йена разошлись, пока мы говорили, осталась только одна семья, мамашка с тремя детьми, которые потягивают лимонад и смотрят футбол. – Как только эти ребята уйдут, я, наверное, закрою бар – объясняет Йен.

- А потом что? – спрашиваю я, а сердце в этом время падает вниз.

- Потом? Потом я выпью с тобой пару бокалов в «Ла Риоха», как ты на это смотришь?

dashakasik: (Default)

- Наш друг Терри что-нибудь говорил про меня?

- Ни слова.

- Уфф. Слава богу.

- Он тебя вчера измучил, да?

- Да уж. Но это был интересный опыт.

- Хороший персонаж для твоей истории?

- Ага.

- И как читатели?

- В восторге. Очень много комментариев и просмотров. Впрочем, так всегда, когда пишешь про секс…

- ПРО ЧТО?

- Про секс.

- Эээ.. Я не заметил, чтоб что-то такое вчера произошло… - поднимает брови он.

- Ну, мало ли, чего  ты не видел – загадочно улыбаюсь, а потом смеюсь – Расслабься. Ничего не произошло. Я просто написала про секс и все.

Я пью вино крошечными редкими глотками. Вино сегодня должно только оттенять происходящее, только добавить реальности терпкости. Я и ноутбук убрала в сумку. В этот вечер я больше не хочу его доставать, не хочу больше следить за событиями, хочу быть в самом их центре.

В бар заходит русская барышня Аня и ее муж Лео.

- Русские наступают! Устроите мне тут настоящую русскую вечеринку, девочки? – смеется Йен и наливает пива для Лео. Я дружелюбно улыбаюсь Ане, и она садится рядом со мной.

- Я смотрю, сегодня ты не так занята, как вчера… - подмигивает она.

- О, да! К счастью!

- Ты знаешь, я очень удивилась, что ты так долго и оживленно говорила с этим немцем…

- Ирландцем.

- Все равно. Он скользкий тип.

- Именно поэтому он и был послан на все известные русские буквы.

- Слава богу! О чем ты вообще могла с ним говорить?

- Ну…  - неопределенно отмахиваюсь я – Он вообще-то довольно умный мужик, с хорошо подвешенным языком, так что мне было интересно его послушать.  И потом – я понижаю голос – он заигрывал со мной. А это всегда немножко лестно, знаешь ли.

- Заигрывал? Охренеть! Да ему же лет сто!

- Говорю же, не зря он был послан к чертям – вздыхаю я. К нам подходит Лео и что-то шепчет Ане. Та поворачивается ко мне и передает:

- Лео просил сказать, что если у тебя будут проблемы, то ты сразу должна сказать.

- Проблемы? О чем он?

- Да с этим ирландцем. Он видел его тут в кафе неподалеку только что. Он очень пьян. И если он придет сюда и станет приставать к тебе – сразу же скажи, Лео с друзьями разберутся.

- О черт. Только ирландца мне опять и не хватало…

Но судьба благосклонна. Терри не приходит. Через полчаса разговоров о мужчинах и тяжелых майоркинских буднях, я оставляю Аню и перехожу за стойку бара.

- Ну, что, босс – говорю я Йену – Поехали?

dashakasik: (Default)

Я выхожу из «Ла Риоха», дохожу до угла.

Бар открыт.

ЙИИИИИИХААААА!

Так. Спокойно. Сделай пару кругов по кварталу. Возможно дойди до своего отеля. И только потом вернись, с как можно более независимым видом.

Захожу.

- Привет снова – машет мне Йен. В баре только два человек и один из них его бородатый помощник. Я перехожу сразу к делу

- Завтра ты закрыт.

- Ага?

- А во вторник рано утром я улетаю. Улавливаешь?

- Ты будешь зажигать сегодня??? Йеее!

- Да. И у меня есть странная идея. Я хочу на каком-то этапе присоединиться к тебе за барной стойкой.

- Ого. Я думал, ты захочешь просто фотографий или что-то такое…

- Нет. Я хочу быть таким ненастоящим барменом, ты будешь делать всю работу, а я просто поторчу рядом, разглядывая людей и болтая с ними. Хочу почувствовать себя барменом!

- Круто! Можешь сделать это в любой момент! Что же, если сегодня ты зажигаешь, то наверное не чаю, а вина?

Бокал с огромным круглым куском льда передо мной.  И Йен разговаривает только со мной.

 

dashakasik: (Default)

Пока он смотрит свой баскетбол, я сижу и вспоминаю про еще два эпизода. Вчера, там, ночью в баре.

Йен поцеловал меня в макушку. Такой невинный дружеский поцелуй. При этом он обнял меня, укрыв от Терри. Такое «бедная девочка, дай пожалею». Все это при Мелиссе, да, которая хихикает «Тебе что не нравится ирландец?» И я, конечно, бормочу что-то про «он ужасен». Но что-то в этом жесте Йена было удивительно теплым.

А когда мы уходили, я достала блеск для губ, такой в баночке с закручивающейся крышечкой, в которую надо залезь аккуратно кисточкой, но я делаю это всегда безымянным пальцем. Как Керри Брэдшоу, у нее этот жест получался жутко сексуальным.

И когда я касаюсь безымянным пальцем своих губ, Йен наклоняется и нюхает баночку в моей левой руке.

- Вкусно… Арбузный запах…

Никто никогда не обращал внимания на то, чем пахнут мои блески для губ.

Да, я придаю слишком много значения мелочам.

- Я могу попросить вас об одолжении? – говорю я ему.

- Конечно!

- Когда будете уходить, можно я выйду на улицу с вами. Из-за него – я киваю в сторону Терри – Он хочет меня проводить, а меня это слегка пугает.

- Тебе не надо ничего объяснять – говорит Йен - Мы проводим тебя.

Я ухожу из бара с ними. Терри остается. Мы отходим на метров пятьдесят, как Мелисса начинает ловить такси.

- Погоди, надо проводить… - говорит он ей.

- Не надо – я снова отказываюсь. Не хочу идти с ними вместе никуда – Терри, кажется, оставил меня в покое, я спокойно дойду одна.

- Точно?

- Абсолютно.

- До завтра? – спрашивает он и целует меня в щеку.

- До завтра…

Я ухожу и через какое-то время оборачиваюсь. Вдалеке я вижу шатающийся силуэт Терри. Я сворачиваю за угол и начинаю бежать. Я сворачиваю в один переулок, в другой, в третий. Прибегаю в гостиницу, врываюсь в комнату, скидываю одежду и, закутавшись в одеяло, начинаю писать. Отрывочные фразы. Основные моменты. Мозаику, из которой я на следующий день смогу собрать свою историю. Я сплю всего 4 часа, чтобы потом с самого утра отправиться на пляж, писать про все это, потому что не писать просто невозможно. Эта история даже снится мне. Я целый день только и делаю, что пишу. Целый чертов день. Это безумие.

Сегодня Йен успевает рассказать мне только, что провел весь день с сыном, гуляя. И еще добавляет «Я рассказал сегодня своей маме про тебя и что пишешь роман о.. ну обо всем этом.. и там есть мы. Она думает, что это забавно! В смысле, что это очень круто».

А затем он вдруг уходит. Он надевает плащ и уходит. Он не прощается со мной. И он говорит остальным «До завтра». Я не понимаю. Я даже не знаю, работает его бар сегодня или нет. И что, если он ушел домой и я его не увижу больше? Что если проклятый ирландец наболтал что-нибудь про меня?

Черт. Черт. Черт.

dashakasik: (Default)

И вот я пришла и села за барную стойку в этом кафе и пью зеленый чай. Терри сидит через пару стульев, то ли все еще пьяный со вчера, то ли успевший уже заново напиться. Йен оставил на стоящем между мной и Терри стуле свой плащ и свитер и ушел пить пиво с какими-то испанцами за столик неподалеку. Они смотрят баскетбол и что-то бурно обсуждают.

- Те перестанешь писать?

- Нет.

- Но ты же вчера сказала..

- Что я сказала?

- Что все будет.

- Ничего не будет, Терри. Ты тоже много всего сказал.

- В смысле?

- Слишком много.

Он смотрит в стакан. В зеркало. На стену. Потом на меня.

- Вот черт. Я все испортил?..

- Да.

- Что ж. Тогда… Ну ты просто напиши хорошую книгу, хорошо? Когда-нибудь может ты поймешь меня. Извини за все. Счастливо тебе.

Терри встает и уходит. Так. Одной проблемой меньше.

dashakasik: (Default)
Слушайте. Я опоздала на полчаса и пришла в "Ла Риоха" в надежде, что тут никого не будет и я смогу спокойно написать последний пост про вчерашнюю ночь с не особо важными деталями.

Но здесь Терри.
И Йен.
Сидят рядом и пьют пиво.

Факинг фак. Что делать-то???
dashakasik: (Default)

- Слушай. Это Терри..

- Я знаю, он просто кошмар.

- Нет, сначала мне было даже интересно…

- Да нет же, он просто катастрофа – перебивает меня Йен.

- Он говорит столько странных вещей. Некоторые из них смущают меня…

- Он трогал тебя? – спрашивает Йен ледяным голосом.

- Что?

- Он трогал тебя этот ирландец? – и мне кажется, что он натянут, сжат пружиной.

- Боже, нет. Нет, он не трогал меня. Не волнуйся, я не дам себя в обиду – я не знаю, слышал ли Йен все те вещи, дикие сексуальные штуки, которые Терри говорил мне. В любом случае я не собираюсь ему об этом сообщать.

Йен делает пару напряженных  шагов в сторону и полукругом.

- Есть еще одна вещь. Черт, это сложно сказать – я не смотрю на него - В общем, он сказал мне, что ты сказал ему, что я тебе нравлюсь. Это так? – я осторожно заглядываю ему в глаза.

- Нет. Извини – говорит он, не медля ни секунды – Может я, конечно, и говорил ему что-то такое…

- Уфф. Слава богу. – я притворно вздыхаю, улыбаюсь, смахиваю со лба несуществующую испарину. В смысле это было бы.. уххх – я приставляю палец к виску и делаю «Пафф!».

- Все в порядке? Мы в порядке? 

- Все отлично. Спасибо – говорю я, не глядя на него, и отправляюсь обратно в клуб. Я спускаюсь по ступеням, он идет за мной. Он протягивает руку, чтобы открыть передо мной дверь и говорит тихо: «Господи…». Он говорит такое классическое, сериальное, киношное «Jesus!», растягивая первый слог, с надрывом, может быть даже с отчаянием.

- Господи… – говорит он - Конечно же, ты мне нравишься…

И тут я делаю самую большую глупость. Я не нахожу в себе сил спросить как друг или как женщина.  Потому что я действительно не понимаю, не понимаю, блять, что там в его голове, правда это или игра или я все трактую не так, вижу все в том свете, в котором хочу видеть. Я не нахожу сил вообще ни на какие слова. Если бы я умела падать в обморок, я бы рухнула прямо сейчас. Я, не оборачиваясь, издаю какие-то невнятные звуки. Тпрф. Или – дзсб. И машу рукой, словно отмахиваясь от голосов в голове.  Если переспрошу еще что-то, я окончательно провалюсь от стыда в преисподнюю.  Я не смотрю на него. Я возвращаюсь на свое место возле Терри. Йен возвращается к Мелиссе. Он только протягивает ко мне руку и сжимает мне предплечье. Сжимает его так сильно, что утром я обнаруживаю черные синяки.

Profile

dashakasik: (Default)
dashakasik

January 2026

S M T W T F S
    1 23
45678910
11 1213 14151617
181920 21222324
25262728293031

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jan. 23rd, 2026 08:30 pm
Powered by Dreamwidth Studios