(no subject)
Aug. 8th, 2004 05:33 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dashakasikОпять весь день ничего не делала.
Ближе к вечеру зачем-то пошла в комнату брата, забралась на подозрительно шатающийся стул и достала со шкафа старую коробку из под обуви. В этой перемотанной скотчем коробке - аудиокассеты. Старые, затертые, заезжанные, заслушанные. Это моя юность. Это слова и ноты, по которым я училась жить: Аквариум, Крематорий, Чиж, Сплин (ранние альбомы), Янка Дягилева, Калинов Мост, THE DOORS, Queen, King Crimson, Pink Floyd, Dead Can Dance.... Старые кассеты. Мозаика памяти...
От Сплинов я фанатела, когда была увлечена сначала сыном маминой подруги - лысым дядькой на Мерседесе, а потом Лялей - мальчиком-хиппи. Калинов Мост я слушала в то лето, когда разрисовала акварелью окна с своей комнате и дверь и стены - мне было 13 и по ночам я подолгу разговаривала по телефону с Олегом Кирилловичем, ему было почти 34 года, он много пил и был основателем купчинского нелегального Радио 33.
THE DOORS - я слушала их всегда. Я знаю наизусть все песни. С 8 класса и по сей день Моррисон - моя любовь.
Янка Дягилева... Я слушала ее и рисовала. В ту холодную осень я отобрала у брата весь пластилин и слепила из него руку, точнее кисть руки, изогнутую изящно... Я много рисовала тогда карандашом и акварелью - лица и улицы, странное сочетание..
Сегодня я включила кассету Янки и слушала ее 1,5 часа. Тупо сидела в кресле и слушала. Потом тупо мыла посуду холодной водой. Потом тупо курила, высунувшись по пояс в окно.
Янка - самая депрессивная музыкы, которую я знаю....
А потом меня осенило - надо позвонить Асе. И я позвонила ей. И услышала как плачет ее 9-месячная дочка, как муж что-то жарит на кухне. Ася спокойно слушает меня, делится новостями. И я рассказываю, рассказываю, почти без остановок. Ася - моя единственная школьная подруга. Она биолог, но много лет пытается поступить на режиссуру. Прошлой зимой она внезапно вышла замуж за парня, с которым я познакомила ее в 9 классе, а в декабре у них родилась дочь Соня. С Аськой можно говорить о чем угодно, не выбирая выражений и не думая о смысле - она всегда поймет. И всегда даст дельный совет.
Я рассказываю ей о своей личной-двуличной жизни. Она удивляется, как это может оказаться, что кто-то занимается любовью лучше Тоомаса Любека, про которого я говорила, что "на таком члене можно въехать в бесконечность". Выдвигает предложение организовать из этих двоих (Тоомаса и того из последних) фирму по отправке в бесконечность на членах. Мне смешно и уютно слушать ее. Я знаю, что все хорошо. Что она меня понимает. Я пообещала приехать к ней в гости скоро, посомтреть на подросшую Соньку.
Сижу одна. Янку больше не слушаю, не хочу. Боль в груди так и не проходит весь день. Больно дышать. Но не страшно... Ведь все-равно у меня все хорошо.
Ближе к вечеру зачем-то пошла в комнату брата, забралась на подозрительно шатающийся стул и достала со шкафа старую коробку из под обуви. В этой перемотанной скотчем коробке - аудиокассеты. Старые, затертые, заезжанные, заслушанные. Это моя юность. Это слова и ноты, по которым я училась жить: Аквариум, Крематорий, Чиж, Сплин (ранние альбомы), Янка Дягилева, Калинов Мост, THE DOORS, Queen, King Crimson, Pink Floyd, Dead Can Dance.... Старые кассеты. Мозаика памяти...
От Сплинов я фанатела, когда была увлечена сначала сыном маминой подруги - лысым дядькой на Мерседесе, а потом Лялей - мальчиком-хиппи. Калинов Мост я слушала в то лето, когда разрисовала акварелью окна с своей комнате и дверь и стены - мне было 13 и по ночам я подолгу разговаривала по телефону с Олегом Кирилловичем, ему было почти 34 года, он много пил и был основателем купчинского нелегального Радио 33.
THE DOORS - я слушала их всегда. Я знаю наизусть все песни. С 8 класса и по сей день Моррисон - моя любовь.
Янка Дягилева... Я слушала ее и рисовала. В ту холодную осень я отобрала у брата весь пластилин и слепила из него руку, точнее кисть руки, изогнутую изящно... Я много рисовала тогда карандашом и акварелью - лица и улицы, странное сочетание..
Сегодня я включила кассету Янки и слушала ее 1,5 часа. Тупо сидела в кресле и слушала. Потом тупо мыла посуду холодной водой. Потом тупо курила, высунувшись по пояс в окно.
Янка - самая депрессивная музыкы, которую я знаю....
А потом меня осенило - надо позвонить Асе. И я позвонила ей. И услышала как плачет ее 9-месячная дочка, как муж что-то жарит на кухне. Ася спокойно слушает меня, делится новостями. И я рассказываю, рассказываю, почти без остановок. Ася - моя единственная школьная подруга. Она биолог, но много лет пытается поступить на режиссуру. Прошлой зимой она внезапно вышла замуж за парня, с которым я познакомила ее в 9 классе, а в декабре у них родилась дочь Соня. С Аськой можно говорить о чем угодно, не выбирая выражений и не думая о смысле - она всегда поймет. И всегда даст дельный совет.
Я рассказываю ей о своей личной-двуличной жизни. Она удивляется, как это может оказаться, что кто-то занимается любовью лучше Тоомаса Любека, про которого я говорила, что "на таком члене можно въехать в бесконечность". Выдвигает предложение организовать из этих двоих (Тоомаса и того из последних) фирму по отправке в бесконечность на членах. Мне смешно и уютно слушать ее. Я знаю, что все хорошо. Что она меня понимает. Я пообещала приехать к ней в гости скоро, посомтреть на подросшую Соньку.
Сижу одна. Янку больше не слушаю, не хочу. Боль в груди так и не проходит весь день. Больно дышать. Но не страшно... Ведь все-равно у меня все хорошо.
