синдром самозванца

На прошлой неделе делала пробный перевод для большого переводческого бюро, в которое очень хотела попасть. Причем тест-то был всего ничего - одна страничка рекламного текста. Но я просидела с ним целый день. Перелопатила гору материалов на двух языках. Перечитала гору статей по теме, блогов и форумов.

Сегодня прислали ответ.
Не прошла.
И мой перевод с комментариями. А там...

Ох, ну с частью комментариев я еще поспорю - расписала почему я перевела именно так, а не иначе, в каких источниках я такое нашла и т.п. и отправила обратно заказчику.
Но часть комментариев была по делу - то я одно слово пропустила, то перевела коряво, то слишком дословно. Можно было лучше. Просто тема для меня новая, да и переводы рекламных текстов это вообще дело такое хитрое, ему бы специально поучиться сначала, литературу почитать... Хотя что уж оправдываться. Не справилась.

Когда мне приходят такие вот отказы, то я потом очень долго прихожу в себя.
Синдром самозванца - мой любимый синдром. Я все время себя им чувствую, в какие-то момент просто чуть меньше, а сейчас вот очень сильно. Как будто никакой я не переводчик, а полной ничтожество, дилетант и лузер.
Так хотелось сказать "рецензенту", послушайте, ну я правда очень старалась, а самое главное - я ж умею учиться. Вот вы мне указали на ошибки, а я их обязательно учту и больше такого не напортачу.
Но сказать лично невозможно, рецензента я не знаю, между нами агентство в качестве посредника. Агентству я все-таки написала, что ошибки признаю и готова учиться. Но разве ж это поможет.

Самозванец. Дилетант. Сижу пришибленная и ненавижу себя. Ничего делать не хочется.

(no subject)

В продолжение темы синдрома самозванца.

Я тут какое-то время страшно переживала, что провалила книжный челлендж в прошлом году и вместо 52 книг за год прочитала всего 25. Ходила и думала про себя – какой же ты, Даша, нафиг книжный червь и любитель книг, когда читаешь ты всего ничего! Вон некоторые твои френды читают по 50 книг в год и больше, а про профессионалов (литературных переводчиков или критиков) я и не говорю. А ты что? Какой ты нафиг читатель, когда читаешь совсем не так уж много, да и по большей части всякую фигню, а серьезную большую литературу все откладываешь да откладываешь.

А потом меня вдруг осенило.

Мои родители развелись уже одиннадцать лет назад, довольно давно, но я при этом все равно постоянно вижу сны про ту квартиру, где мы жили все вместе. Но только вижу я в своих снах совсем не несуществующую уже семью и даже не просто сам дом, когда-то бывший родным, а книги. Я не меньше пары раз в месяц вижу сны о тех книгах, которые остались в родительской квартиру после их развода, где я не была уже несколько лет. Я скучаю по книгам. Не по отцу, с которым перестала общаться, не по брату, которого не видела много лет. Я скучаю по долбанным книгам. Скучаю и вижу их во сне. Возвращаюсь во снах за ними из раза в раз. Тяжело просыпаюсь и возвращаюсь в реальность, в которой этих книг я уже никогда не увижу.

Моя принадлежность к книжному миру измеряется не количеством и не качеством прочитанных и читаемых мной книг. Она измеряется тем, какое место книги занимают в моей жизни, в моем мире и сердце.

Девочка, воспитанная книгами.

В той квартире в Купчино стоял в коридоре большой уродливый шкаф, забитый книгами. Бессмысленная коллекция всего подряд, которую в семье не читал никто, кроме меня. А я читала каждый день. Засыпала с книжками, просыпалась с книжками. Читала за завтраком и в метро по дороге в школу или универ. Читала без особого разбора – просто брала в шкафу то, что любила или что еще не читала. Все подряд. Когда я еще жила там, книги были моей заботой – я регулярно перебирала их, переставляла в шкафу по известным только мне категориям, переносила то в свою комнату, то на полки в коридоре. А когда я съехала, все книги со всего дома сослали в один единственный уродливый шкаф. Запихали в него и забыли. Когда я еще иногда бывала там, я обходила тот шкаф стороной, потому что мне было жалко сдавленные книжки, но помочь я им ничем не могла. Да и дела тогда были поважнее, с людьми бы разобраться, какие уж там книжки.

И теперь они мне снятся. Я даже не знаю, есть ли они там. Может отец давно их выкинул. Может и шкафа-то того уже нет.

Я скучаю по ним, потому что они были моим счастьем. Я помню их лучше, чем многих людей. Помню изнутри и снаружи.

Я – книжный червь. Потому что книги меня вырастили. И не важно, сколько их я прочитываю в год. Важно, что все они оставляют во мне след. Важно, что я обращаюсь к книгам с вопросами, как обращаются к советникам и священникам. Важно, что я прихожу к ним за радостью и утешением, за переживаниями и покоем. В любой непонятной ситуации – иди читай.