![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
трудности перевода
Jan. 22nd, 2018 12:31 pmПрочитала за неделю «Зов кукушки» Роберта Гэлбрейта (то есть Джоан нашей Роулинг). Отрываться совершенно не хотелось. Корморан Страйк – моя новая любовь.
Но в какой-то момент я зацепилась за одно слово в переводе и после этого уже не могла читать спокойно. А теперь очень хочу про перевод поговорить и с точки зрения переводчика, и с точки зрения читателя.
«Дело доставили через три часа, когда он, пристроив на коленях пенопластовую ванночку, ел рыбу с жареной картошкой и смотрел по переносному телевизору вечерние столичные новости».
Вот эта пенопластовая ванночка засела у меня в голове и не давала покоя. Я не знала, что там в оригинале, но ведь любому человеку, кто хоть раз покупал любой фастфуд, очевидно, что есть из пенопласта невозможно. Ну не делают из пенопласта посуды. Картошка будет скорее всего в пластиковом лоточке. Ну может в картонном. Ну а скорее всего в таком лоточке из вспененного полистирола, в которых обычно в магазинах сырую курицу продают.
Пенопласт не давал мне спать. Мало того, что его обозвали пенопластом (ну как, как можно есть из скрипящего и крошащегося пенопласта?!), так еще и зачем-то ванночкой.
Остаток книжки я регулярно отвлекалась от содержания и залипала на словах. Я их отмечала в тексте, чтоб потом вернуться. Наконец, вчера ночью я дочитала книгу, а потом нашла на флибусте оригинал на английском и полезла искать слова, перевод которых удивил меня больше всего.
Пенопластовая ванночка оказалась, конечно же, polysterene tray, как я и подозревала. Пенопласт, ага, как же.
«Внутри была толстая серая папка с кучей отсканированных документов» - «отсканированные» мне не понравились, потому что отсканированное же по идее только то, что в электронном виде, а в бумажном виде должны быть просто ксерокопии. И правда. В оригинале – ”gray folder full of photocopied material”.
«На бэушном компьютере Страйка…» - слово «бэушный» мне жутко резануло глаз, потому что это такое разговорное и некнижное слово, что совсем не соответствует, на мой взгляд, нейтральному ”secondhand computer”. Вообще, переводчик не раз выбрал слэнговые или как-то сильно эмоционально окрашенные слова там, где в оригинале были нейтральные и без особых коннотаций.
К словам «доверительный фонд» и «ротарианский клуб» я решила не особо придираться, хотя мне лично кажется, что «трастовый фонд» или просто «траст» сейчас намного больше в ходу и никого этим словом не напугаешь. Впрочем, на всякий случай можно было б дать переводческую сноску, чтоб уж совсем было понятно читателю. Но переводчик почему-то посчитал нужным объяснять в сносках, что такое журнал Rolling Stone и кто такая Эми Уайнхаус. Хотя уж что больше на слуху…
В описании модного бутика и его продавщиц вдруг появляется «все как на подбор стройные, загорелые, с длинными, чистыми, высушенными феном волосами». Тут я, наверное, совсем сильно придираюсь, но мне кажется, что freshly blow-dried hair это про «свежую укладку», а не просто сушку волос феном. Ну то есть мне, как обладателю длинных волос, очевидна разница между просто высушить волосы феном и уложить волосы феном, это два совершенно разных процесса и в итоге два разных результата.
Я не смогла найти, что было в оригинале на слово «карболка». Просто у меня ощущение, что это какое-то сильно устаревшее слово.
Сейчас будет мой любимый и самый неприличный пример из всей книги.
«Пусть в анал себе засунут этот запрет» - говорит один из героев. «They can stick that one right up their tight little bumholes». Уууу. Во-первых, в оригинале, имхо, фраза звучит намного эмоциональнее, тем более, что принадлежит она очень колоритному персонажу, язвительному гомосексуальному модельеру. Я скорее слышу из его уст «маленькие тугие жопки», чем вот это вот. Во-вторых, и это намного важнее, но поправьте меня, если я ошибаюсь – мне кажется, что «анал» это все-таки вид секса, а не часть тела. Если уж переводчику кажется грешноватым использовать слово «жопа», то следовало хотя бы написать «анус». Хотя, опять же, ну не мог этот персонаж выражаться так чопорно и сдержанно. Но хотя бы не путать действие с местом.
Любопытно, что где-то позже ничто не помешало переводчику обозвать одного из персонажей на русском словом «блядун», хотя оригинал этого вообще не требовал, потому что в оригинале девушка из низких социальных слоев с очень простецким выговором (перевести его та еще задача и с ней-то вот переводчик вполне справляется) называет другого неприятного персонажа «He’s a creep». Никакого блядуна тут и в помине нет. Уж лучше б извращенцем обозвали.
Наконец, пример перевода ругательства, на котором мне хотелось бы остановиться подробнее.
Все тот же модельер восклицает: «Дьявольщина! Не смей говорить о ней «труп». Барсук бесчувственный - вот ты кто.» И что же в оригинале? Я прям гадала, надеялась на какое-нибудь старомодное вычурное ругательство. Но нет. В оригинале всего лишь: ”Fucking hell! Don’t talk about her like that. ”The body”. You’re a cold-blooded bastard, aren’t you?”
То есть бесчувственный ублюдок (а я б сказала вообще «мудак») почему-то мутировал в барсука. Почему именно в барсука? С каких пор это стало в русском языке ругательством?
Но главное, почему «дьявольщина»??? Я прекрасно понимаю, что переводить ругательства очень тяжело, потому что обсценная лексика в русском и английском разная, и уместность и степень эмоциональности тоже разная. Но. Вы знаете хоть одного живого человека, который хоть раз бы всерьез в потоке речи выругался бы словом «дьявольщина»? Я – нет. Потому что это исключительно книжное ругательство. Никто не призывает писать в переводе «ёбаный хуй», хотя по эмоциям он и подходит. Но аккуратненькая, накрахмаленная и совершено неживая, несовременная «дьявольщина» тут вообще ни к селу, ни к городу.
Тот же персонаж говорит потом «How the fuck should I know?» - явно рассерженный вопросом детектива, а переводят его «Откуда я знаю, почему она переоделась». Зато потом на его ”This is fucking ridiculous!” вдруг находится «Нет, ну это просто пипец!». В общем-то, неплохой вариант, но опять же уж очень прилизанный, мне не хватает эмоции, злости.
«Они занимали квартирку на первом этаже сблокированного дома…» - тут я опять придираюсь, потому что по большому счету это слово вообще дальше не играет роли в тексте. Просто мне кажется, что semi-detached house это не то же самое, что дом блокированной застройки. Правда сужу я по голландским домам. Потому что дома блокированной застройки (когда много домов в ряд и у них общие стены с соседями) стоят вообще-то гораздо меньше, чем semi-detached (два дома под одной крышей с одной общей стеной). И позволить себе половинку одного из двух под одной крышей могут совсем другие люди с совсем другими доходами, чем те, кто живут в доме в одном длинном ряду домов. Но разница этих реалий совершенно неочевидна русскому читателю, а в этой книге еще и не играет никакой роли, поэтому и хрен с ней.
Затем Корморан Страйк показывает на проходной ”outdated official documentation”, ее переводят «ксива». Почему вдруг «ксива»? Почему вдруг жаргон, там, где его в оригинале вообще не было?
«Вы гнусный тип!» - говорит Корморану героиня. «You’re disgusting. You’re really disgusting» - в оргинале. И опять, как в случае с дьявольщиной, у меня возникает вопрос, кто эти люди, которые в живой, повседневной речи употребляют слово «гнусный»? «Мерзкий» или «омерзительный» вроде бы стоит совсем близко, однако ж, на мой личный вкус, намного чаще произносится вслух.
Ну и под конец просто дурацкое. «Ее грудь поднималась и опускалась под мокрым плащом». “Her chest heaving beneath the shapeless raincoat’’. Бесформенный плащ внезапно превратился в мокрый. Без каких-либо явных причин.
Терпеливый читатель ждет от меня какого-то вывода, я подозреваю. Но я не считаю, что имею право их делать. Во-первых, потому что я не литературный переводчик, никогда на него не училась и никогда им не работала. Переводить книги кажется мне делом ужасно сложным. А в свете того, что оно еще и оплачивается совершенно отвратительно, можно считать его мученическим трудом. Ты переводишь сложные тексты за маленькие деньги, а потом еще и всякие любители критикуют твой труд почем зря в интернете.
Я прицепилась к переводу только потому, что меня сбил с толку проклятый пенопласт. Я потом, конечно же, погуглила переводчика. Это оказалась вообще-то кандидат филологических наук и доцент кафедры английской филологии и перевода моего родного университета. Подозреваю, что она вообще-то знает английский намного лучше меня. Но мне просто ужасно любопытно, откуда в хорошем в принципе-то переводе берутся вот такие мелочи? Это от невнимательности заползает в текст? Или, как в случае с ругательствами, виноваты возраст, советская школа перевода и презрение к разговорной речи?
Но в какой-то момент я зацепилась за одно слово в переводе и после этого уже не могла читать спокойно. А теперь очень хочу про перевод поговорить и с точки зрения переводчика, и с точки зрения читателя.
«Дело доставили через три часа, когда он, пристроив на коленях пенопластовую ванночку, ел рыбу с жареной картошкой и смотрел по переносному телевизору вечерние столичные новости».
Вот эта пенопластовая ванночка засела у меня в голове и не давала покоя. Я не знала, что там в оригинале, но ведь любому человеку, кто хоть раз покупал любой фастфуд, очевидно, что есть из пенопласта невозможно. Ну не делают из пенопласта посуды. Картошка будет скорее всего в пластиковом лоточке. Ну может в картонном. Ну а скорее всего в таком лоточке из вспененного полистирола, в которых обычно в магазинах сырую курицу продают.
Пенопласт не давал мне спать. Мало того, что его обозвали пенопластом (ну как, как можно есть из скрипящего и крошащегося пенопласта?!), так еще и зачем-то ванночкой.
Остаток книжки я регулярно отвлекалась от содержания и залипала на словах. Я их отмечала в тексте, чтоб потом вернуться. Наконец, вчера ночью я дочитала книгу, а потом нашла на флибусте оригинал на английском и полезла искать слова, перевод которых удивил меня больше всего.
Пенопластовая ванночка оказалась, конечно же, polysterene tray, как я и подозревала. Пенопласт, ага, как же.
«Внутри была толстая серая папка с кучей отсканированных документов» - «отсканированные» мне не понравились, потому что отсканированное же по идее только то, что в электронном виде, а в бумажном виде должны быть просто ксерокопии. И правда. В оригинале – ”gray folder full of photocopied material”.
«На бэушном компьютере Страйка…» - слово «бэушный» мне жутко резануло глаз, потому что это такое разговорное и некнижное слово, что совсем не соответствует, на мой взгляд, нейтральному ”secondhand computer”. Вообще, переводчик не раз выбрал слэнговые или как-то сильно эмоционально окрашенные слова там, где в оригинале были нейтральные и без особых коннотаций.
К словам «доверительный фонд» и «ротарианский клуб» я решила не особо придираться, хотя мне лично кажется, что «трастовый фонд» или просто «траст» сейчас намного больше в ходу и никого этим словом не напугаешь. Впрочем, на всякий случай можно было б дать переводческую сноску, чтоб уж совсем было понятно читателю. Но переводчик почему-то посчитал нужным объяснять в сносках, что такое журнал Rolling Stone и кто такая Эми Уайнхаус. Хотя уж что больше на слуху…
В описании модного бутика и его продавщиц вдруг появляется «все как на подбор стройные, загорелые, с длинными, чистыми, высушенными феном волосами». Тут я, наверное, совсем сильно придираюсь, но мне кажется, что freshly blow-dried hair это про «свежую укладку», а не просто сушку волос феном. Ну то есть мне, как обладателю длинных волос, очевидна разница между просто высушить волосы феном и уложить волосы феном, это два совершенно разных процесса и в итоге два разных результата.
Я не смогла найти, что было в оригинале на слово «карболка». Просто у меня ощущение, что это какое-то сильно устаревшее слово.
Сейчас будет мой любимый и самый неприличный пример из всей книги.
«Пусть в анал себе засунут этот запрет» - говорит один из героев. «They can stick that one right up their tight little bumholes». Уууу. Во-первых, в оригинале, имхо, фраза звучит намного эмоциональнее, тем более, что принадлежит она очень колоритному персонажу, язвительному гомосексуальному модельеру. Я скорее слышу из его уст «маленькие тугие жопки», чем вот это вот. Во-вторых, и это намного важнее, но поправьте меня, если я ошибаюсь – мне кажется, что «анал» это все-таки вид секса, а не часть тела. Если уж переводчику кажется грешноватым использовать слово «жопа», то следовало хотя бы написать «анус». Хотя, опять же, ну не мог этот персонаж выражаться так чопорно и сдержанно. Но хотя бы не путать действие с местом.
Любопытно, что где-то позже ничто не помешало переводчику обозвать одного из персонажей на русском словом «блядун», хотя оригинал этого вообще не требовал, потому что в оригинале девушка из низких социальных слоев с очень простецким выговором (перевести его та еще задача и с ней-то вот переводчик вполне справляется) называет другого неприятного персонажа «He’s a creep». Никакого блядуна тут и в помине нет. Уж лучше б извращенцем обозвали.
Наконец, пример перевода ругательства, на котором мне хотелось бы остановиться подробнее.
Все тот же модельер восклицает: «Дьявольщина! Не смей говорить о ней «труп». Барсук бесчувственный - вот ты кто.» И что же в оригинале? Я прям гадала, надеялась на какое-нибудь старомодное вычурное ругательство. Но нет. В оригинале всего лишь: ”Fucking hell! Don’t talk about her like that. ”The body”. You’re a cold-blooded bastard, aren’t you?”
То есть бесчувственный ублюдок (а я б сказала вообще «мудак») почему-то мутировал в барсука. Почему именно в барсука? С каких пор это стало в русском языке ругательством?
Но главное, почему «дьявольщина»??? Я прекрасно понимаю, что переводить ругательства очень тяжело, потому что обсценная лексика в русском и английском разная, и уместность и степень эмоциональности тоже разная. Но. Вы знаете хоть одного живого человека, который хоть раз бы всерьез в потоке речи выругался бы словом «дьявольщина»? Я – нет. Потому что это исключительно книжное ругательство. Никто не призывает писать в переводе «ёбаный хуй», хотя по эмоциям он и подходит. Но аккуратненькая, накрахмаленная и совершено неживая, несовременная «дьявольщина» тут вообще ни к селу, ни к городу.
Тот же персонаж говорит потом «How the fuck should I know?» - явно рассерженный вопросом детектива, а переводят его «Откуда я знаю, почему она переоделась». Зато потом на его ”This is fucking ridiculous!” вдруг находится «Нет, ну это просто пипец!». В общем-то, неплохой вариант, но опять же уж очень прилизанный, мне не хватает эмоции, злости.
«Они занимали квартирку на первом этаже сблокированного дома…» - тут я опять придираюсь, потому что по большому счету это слово вообще дальше не играет роли в тексте. Просто мне кажется, что semi-detached house это не то же самое, что дом блокированной застройки. Правда сужу я по голландским домам. Потому что дома блокированной застройки (когда много домов в ряд и у них общие стены с соседями) стоят вообще-то гораздо меньше, чем semi-detached (два дома под одной крышей с одной общей стеной). И позволить себе половинку одного из двух под одной крышей могут совсем другие люди с совсем другими доходами, чем те, кто живут в доме в одном длинном ряду домов. Но разница этих реалий совершенно неочевидна русскому читателю, а в этой книге еще и не играет никакой роли, поэтому и хрен с ней.
Затем Корморан Страйк показывает на проходной ”outdated official documentation”, ее переводят «ксива». Почему вдруг «ксива»? Почему вдруг жаргон, там, где его в оригинале вообще не было?
«Вы гнусный тип!» - говорит Корморану героиня. «You’re disgusting. You’re really disgusting» - в оргинале. И опять, как в случае с дьявольщиной, у меня возникает вопрос, кто эти люди, которые в живой, повседневной речи употребляют слово «гнусный»? «Мерзкий» или «омерзительный» вроде бы стоит совсем близко, однако ж, на мой личный вкус, намного чаще произносится вслух.
Ну и под конец просто дурацкое. «Ее грудь поднималась и опускалась под мокрым плащом». “Her chest heaving beneath the shapeless raincoat’’. Бесформенный плащ внезапно превратился в мокрый. Без каких-либо явных причин.
Терпеливый читатель ждет от меня какого-то вывода, я подозреваю. Но я не считаю, что имею право их делать. Во-первых, потому что я не литературный переводчик, никогда на него не училась и никогда им не работала. Переводить книги кажется мне делом ужасно сложным. А в свете того, что оно еще и оплачивается совершенно отвратительно, можно считать его мученическим трудом. Ты переводишь сложные тексты за маленькие деньги, а потом еще и всякие любители критикуют твой труд почем зря в интернете.
Я прицепилась к переводу только потому, что меня сбил с толку проклятый пенопласт. Я потом, конечно же, погуглила переводчика. Это оказалась вообще-то кандидат филологических наук и доцент кафедры английской филологии и перевода моего родного университета. Подозреваю, что она вообще-то знает английский намного лучше меня. Но мне просто ужасно любопытно, откуда в хорошем в принципе-то переводе берутся вот такие мелочи? Это от невнимательности заползает в текст? Или, как в случае с ругательствами, виноваты возраст, советская школа перевода и презрение к разговорной речи?
