(no subject)

С тех пор, как мои отношения с собственным телом так изменились, я даже двигаться стала по-другому. По-моему на танцах это особенно отражается. Когда я танцую теперь, я чувствую себя особенно сексуальной. О, да! Эти плавные покачивания бедрами, вправо и влево, восьмеркой, так их, да, детка. Вокруг меня с десяток полуголых чернокожих мужиков, они обступают меня кольцом, двигаются со мной в одном ритме. Я чувствую их жар. Все они пляшут тут не первый час, накачиваясь дешевым пойлом, ожидая если не любви, то хотя бы страсти от молоденьких девочек, попивающих коктейли вдоль стенок. Девочки не решаются танцевать, а я ничего не боюсь. Что они сделают мне? Не изнасилуют же. Они будут просто смотреть, может быть захотят прикоснуться ко мне, что с того?  И один из них, тот, что украл меня, прижимается ко мне все ближе и ближе, своим бедрами почти касаясь моих. Я же вторю его движениям, отзываюсь на них, отдаюсь им. Это не танец, это чистый секс. Гениталиям не нужно соединяться, чтобы показать желание. Всем и так видно, что я хочу мужчину. Просто почти никто не знает, что вовсе не того мужчину, который сейчас танцует со мной.

«Ууу, бейба, ты такая горячая…» - перекрикивает музыку он.

«Я знаю, сладенький» - я запрокидываю голову и хохочу, отбрасываю волосы, вскидываю руки вверх, кружусь, спускаясь ладонями вниз по своему телу. Смотри на меня, желай меня, бери меня.

«Я хочу угостить тебя. Что ты пьешь?»

«Не надо угощать меня, я пьяна без вина, я сама по себе»

«Нет, пошли!» - он тащит меня за руку к бару, по дороге я ловлю взгляд Мелиссы, которая подмигивает и беззвучно говорит мне «Йеее». Взгляда Йена я не помню, может быть он там был, может быть нет.

- Я Алекс - говорит мой новый знакомец – А ты? И откуда ты?

- Я Дарья. Из России.

- Не врешь? Вау. Из России. А я из Австрии. Я тут на каникулах на пару недель.

Ага, мои маленькие темнокожи пупсики. Конечно вы все тут на каникулах. И вовсе это не вы стоите днем на каждому углу, торгуя поддельными часами, очками и дурацкими кепками.

- Сколько тебе лет, Дариа?

- Какая разница. Сколько тебе?

- Двадцать.. шесть – врет он. Ему не больше двадцати трех.

- Ууу. Мамочка нашла себе маленького сладкого мальчика…

- Мамочка? Ха, бейба, да я взрослый мужчина.

- Ага. Come to mama, sweetie – говорю я и снова начинаю пританцовывать, проскальзывая между людьми, кружа по залу. Мелисса оказывается рядом и начинает двигаться вместе со мной. Я кладу руку ей на талию и веду. Вот так, крошка, танцуй со мной, моя маленькая подружка.

- Нам пора – говорит Йен, хватает нас обеих за руки и вытаскивает на улицу. – В каком отеле ты живешь? Мы проводим тебя.

- Я хочу домой – стонет Мелисса.

- Мы должны проводить ее – мягко объясняет он.

- Не заморачивайся, я вполне в состоянии дойти сама.

- Сейчас 6 утра. Девушке нельзя ходить одной ночью по улицам Аренала.

- Девушка выросла и живет в Купчино, милый…

- Где?

- Это такой русский Гарлем – смеюсь я.

Из клуба за нами выбегает Алекс.

- Эй, бейба! - я оглядываюсь – Куда ты? Почему ты не сказала мне, что уходишь??? Возьми меня с собой!

- Да, возьми его с собой! – хихикает Мелисса.

- Пока, сладенький! Мне пора! – я шлю ему воздушный поцелуй и разворачиваюсь. Йен видит, как я делаю чуть презрительную гримасу.

- Мы увидимся завтра? – тихо спрашивает он.

- Думаю да. Я приду завтра. Как всегда. Я же твой постоянный клиент.

- Ты уверенна, что тебя не нужно провожать? – мы идем все втроем по проезжей части. Мелисса стягивает с Йена плащ и накидывает на плечи.

- Не нужно. Лови такси, и поезжайте домой. До встречи, Мелисса.

- До завтра! – она шлет мне воздушный поцелуй. Я улыбаюсь им и ухожу. Через несколько шагов я оборачиваюсь. Они целуются, сцепившись в чуть пьяном объятии. Я улыбаюсь. Почему-то, совершенно не знаю почему, я чувствую себя дико счастливой и думаю о том, что я ни хрена не проигрывала никому. Ни секунды. Целуй, кого хочешь, делай, что хочешь, спи, с кем хочешь. Мне все равно, слышишь? Ты у меня внутри. Не важно, где ты и с кем, ты у меня внутри.

(no subject)

- Эй! Dancing queen! – кричит мне Йен, когда я захожу на следующий вечер в бар.

- Эээ, что?

- Ты. Вчера. Dancing queen. Это было круто!

- А, это. Ничего особенного.

- Но мы же реально повеселились, разве не так?

- О, да. Это было очень весело – говорю я низким голосом, томно прикрыв глаза на мгновенье.

- Как прошел твой день?

- Все отлично. Целый день сидела на пляже и писала. И я чувствую себя такой счастливой, ты просто не можешь себе представить.

- Я рад за тебя. Правда.

- Кстати, я вчера не сказала ведь ничего такого?

- Абсолютно.

- Я имею в виду, я все-таки говорила некоторые не очень хорошие вещи.

- Не думай. Все в порядке. Никаких переживаний. Как дела с твоим блогом?

- О, некоторые читатели считают, что мне надо тут остаться. И все хотят знать, чем все закончится.

- Я бы тоже очень хотел знать, чем все закончится… - снова прямой взгляд – Каков сценарий?

- Ммм… - у меня пересыхает в горле. Хочется сказать: «Ты бросаешь Мелиссу, мы любим друг друга до конца жизни, живем неподалеку и превращаем твой бар в лучшее место на побережье». Или «Ты выгоняешь всех клиентов, гасишь свет в баре, я целую твои запястья, мы долго сидим рядом и тихо разговариваем, переплетясь ногами, а затем занимаемся любовью нежнее нежного до самого моего отъезда два дня напролет. И все заканчивается, но остается на всю жизнь воспоминание о горько-сладком романе. Ах, да, и ты навсегда полюбишь горький шоколад с апельсином». Да я могу еще с десяток таких сценариев сейчас выдать, обязательно включающих постельные сцены разной степени извращенности, но с непременным оргазмами и нежностью. В общем-то, в твоем случае нежность - безграничная, беспредельная, глубокая, убаюкивающая -гораздо нужнее оргазмов.

Конечно же, я ничего этого не говорю вслух. Я улыбаюсь ему и думаю – тупая дура, лучше б сказала.

- Я не знаю, Йен, я не знаю, чем все кончится. Дай мне просто прожить это время, оно само все решит.

Дверь в бар открывается. Это Терри. Ирландец. Тот самый, который: ”Trust me, I’m an Irishman”. Он садится через стул от меня.

- А, Терри! Террорист Терри! – приветствует его Йен, на что тот кривится в ухмылке и просит налить ему водки с колой.

- О, ты опять здесь? – говорит он мне.

- Ага. Так уж вышло.

- Все пишешь? – кивает в сторону моего компа.

- Пишу. Уже довольно много. Неплохо выходит, мне кажется.

- Послушай – он вдруг резко разворачивается ко мне – Я старался изо всех сел в прошлый раз и попробую еще раз. Что мне сделать, чтобы ты перестала смотреть в экран, а стала смотреть на меня? Я хочу говорить с тобой. Если ты хочешь стать писателем, ты должна говорить с людьми, слушать их, пытаться понимать их.

- Доволен?-  говорю я, захлопывая крышку ноутбука.

- Вот это дело! – он расплывается в улыбке. – Ну что, расскажи мне о себе. Сколько тебе лет? («Боже, как вы надоели с этим вопросом, мужчины»)

- А сколько тебе? – перевожу стрелки. И вдруг случается крошечный диалог, который я уже представляла себе несколько раз, дословно. Только в моем воображении это Йен спрашивал, проводя рукой по моим волосам «сколько тебе лет», а я отвечала ”How old do you want me to be?”

- Сколько ты хочешь, чтоб мне было? – спрашивает Терри, проклятый ирландец.

-Вообще-то это совершенно не важно.

- Да? Мне сорок.

- Правда, Терри? – вклинивается Йен – Мне тоже! – они жмут друг другу руки и выясняют у кого в каком месяце дни рождения. Терри продолжает – Тебе наверное… скажем 23?

- Хаха. Я не настолько глупенькая маленькая девочка.

- Ах так? Ну тогда сколько?

- 28.

- Сколько там ей, лет сорок уже есть, да? – язвит Йен.

Ухмыляюсь в ответ.

- Ну так что – Терри придвигается ближе – Чем закончится твоя книга?

- Я не знаю. Я ведь не знаю, что произойдет дальше.

- А что ты хочешь, чтоб происходило?

- Этого я тоже не знаю. А ты?

- Хм. Я буду с тобой откровенным. Я не сказал этого в прошлый раз, а может быть следовало…. Дело в том... что я хочу… чтобы ты привела меня к себе и занялась со мной любовью.

О-оу.

(no subject)

Я молчу какое-то время, уставившись на свою кружку с чаем. Согласитесь, что когда привлекательный мужчина (а Терри, как ни крути, весьма привлекательный мужчина), не сводя с тебя глаз, говорит, что хочет заняться любовью, это не только обескураживает, но непроизвольно возбуждает.

- Это было, кхм, откровенно, Терри. Спасибо за честность.

- Я серьезно. Ты самая красивая девушка, которую я встречал на этом острове за два года. И я боюсь своих собственных порочных мыслей, когда смотрю на тебя.

- Порочных? Например? – я не могу удержаться. Секунда – и я в игре.

- Ты ведь хорошая девочка. У тебя наверняка не бывает подобных мыслей.

- Почему же бывают. Да, я хорошая девочка. Но иногда я могу быть плохой. Очень плохой… - я понижаю голос.

- Оу… - Терри заливается краской.

- Так что расскажи мне, ирландец, что там за мысли.

- Ну… Я думаю о том, что хочу снять с тебя очки, чтобы получше рассмотреть твои глаза. Затем я хочу потрогать твои волосы, зарыться в них… И я хочу руками пробежать по всему твоему телу. Я хочу изучать тебя…

- Продолжай, Терри. Это меня возбуждает – тихо говорю я. И он весь напрягается. Он дергает коленом – Ты что, нервничаешь? Волнуешься? Боишься?

- Да, я боюсь. Я не помню, когда говорил такие вещи женщине.

- Когда ты последний раз занимался сексом? – спрашиваю я.

- Боже, женщина… Ты застала меня врасплох. Она умеет задавать вопросы, которые озадачат любого мужчину! – кричит он через весь бар Йену.

- Оу, это у нее получается бесподобно, я-то знаю… - отвечает тот, мрачно потягивая пиво. Когда я смотрю ему в глаза, он выдает такой долгий, пугающий взгляд. Я же прикрываю глаза, как бы говоря «Все нормально. Не бойся».  В этом взгляде я вся сплошь нежность, выкачанная из каждого жителя Майорки. Здесь не осталось больше нежных людей, только я. Он может выдать только кусочек улыбки уголками  губ. Я снова поворачиваюсь к Терри, мгновенно вернувшись в роль чертовски сексуальной соблазнительницы.

- Ну, так что, сколько времени уже прошло?

- Месяцев шесть…

- Дай я пожму тебе руку – говорю я, протягиваю руку.

- Что? Только не говори, что у тебя столько же??? Не может быть!

- Примерно столько же – уклончива я.

- Боже… Тогда ты, наверное, очень horny…

- I’m always horny, dear… Справишься? - я облизываю губы.

- Боже. Я не могу. Не могу смотреть на тебя. Ты сводишь меня с ума, женщина – он в буквальном смысле рычит - Черт, почему ты не ответила мне тогда, неделю назад? Я же сделал все возможное, чтобы заполучить твое внимание.

- Все возможное? Не смеши меня. Ты не сделал ничего!

- Потому что ты была такая неприступная, такая строгая. Я до сих пор не верю, что ты сейчас говоришь со мной про все это.

- А что, если я просто застенчивая? Что, если я каждый вечер потом сидела в этом чертовом баре и ждала тебя? Что, если я не переставала думать о тебе?

- Каждый вечер??? Правда?

- Да. Я ждала тебя. Тебя, милый. Одна. Одинокая. Жаждавшая страсти и сильных мужских объятий. Я не знала, что мне делать со всем этим огнем внутри меня. (Блин, я скоро сама начну верить во все это. Хотя, все-таки довольно забавно. Может стоит? Может взять и трахнуть этого Терри? Сколько можно ждать нерешительного Йена? Взять и поцеловать Терри прямо сейчас на виду у всех и потом встать и увести его за собой, не оставляя сомнений в намерениях?)

- Пойдем к тебе – умоляет Терри – Пойдем. Прямо сейчас. Я хочу целовать тебя всю. Даже когда я сейчас смотрю на тебя в этой куртке, с этим огромным шарфом, я просто представляю, что там под всей этой одеждой. И это убивает меня. Я думаю о том, как буду целовать твои ноги, поднимаясь все выше и выше,  я хочу развести их в стороны и позволить своему языку сделать все.  Да, я сделаю все, что ты захочешь. Буду твоим рабом. Рабом, понимаешь? Я буду делать с тобой все то, что ни один мужчина прежде не делал. Чего ты хочешь, скажи?

- Кончить…

- О, ты кончишь со мной много раз. Сколько угодно раз! Черт, я хочу целовать тебя, ласкать тебя. Я хочу быть в тебе. Я хочу говорить с тобой потом до утра. Обнимать тебя. Уснуть с тобой и проснуться с тобой. Забери меня. Возьми меня всего. Я всего лишь ирландец, но мне можно верить. Ты будешь потом говорить внукам «однажды я на целый вечер доверилась ирландцу».

- Терри – вдруг серьезно говорю я – За кого ты меня принимаешь, а? Я уезжаю через два дня. Я не люблю связи на одну ночь. Я хорошая девочка, ты сам знаешь. Ты приходишь сюда каждую неделю, выбираешь одинокую девушку и говоришь ей «ты самая красивая», чтобы завалить ее. Я не хочу так.

Терри свирепеет. Он приходит в ярость. Он вскакивает и говорит: «Спроси. Спроси у них. Они все знают меня уже два года. Спроси, черт возьми! Эй, Тони, я прихожу сюда за новой женщиной каждую неделю? – говорит он толстому голландцу, тот испуганно мотает головой. – Дебби, ты видела, чтоб я снимал тут девчонок? – спрашивает он поддатую британку, та недоуменно отнекивается. – Йен, я ухожу отсюда каждый раз с новыми женщинами?»

Йен вдруг злобно говорит: «Да. Именно это он и делает. Каждый раз с новой женщиной. Ага. Он такой». Все смеются. Терри стучит кулаком по столу. «Ты думала, я тебе вру? Черт, как ты могла так подумать!»

Он достает сигареты, швыряет куртку на стул и выходит на улицу курить.

(no subject)

Я делаю пару глотков пока еще чаю и выхожу на улицу через минуту. Терри стоит в верху лестницы, подпирая плечом стену, одна рука в кармане джинсов, другая держит папиросу. Я встаю рядом с ним.

- Прости меня, я не хотела тебя обидеть.

- Ты не веришь мужчинам, да?

- Не верю.

- Тебе разбили сердце? Тебе причинили боль?

- Пожалуй, да. И я не хочу, чтобы мне было больно опять  - я не играю сейчас, я, в общем-то, почти что настоящая сейчас с ним.

- Я никогда не причиню тебе боль. Я обещаю.

- Все так говорят.

- Я не все.

- И это тоже все говорят.

- Ты такая хрупкая, такая нежная. Мне хочется защищать и беречь тебя. Я, правда, никогда и ни за что не обидел бы тебя.

- Ты и не сможешь, Терри. Я уезжаю через два дня.

- Вот именно. Мы теряем время – он подходит ближе, обнимает меня и притягивает к себе.

Ирландские губы нежны и настойчивы. Он пахнет крепким табаком. Он крепко прижимает меня себя. Он издает тихий стон. Его колено оказывается у меня между ног. Я мягко отстраняюсь от него. «Я хочу тебя» - шепчет он, запуская руку мне в волосы.

- Терри, я не могу.

- Почему? Господи, почему???

- У меня сейчас демоны и ангелы борются в голове.

- К черту ангелов. Слушай свое тело. Ты красива и чертовски умна. Так что говорит тебе твой блестящий мозг?

- Мой мозг в данный момент переместился куда-то значительно ниже…

- Тогда что говорит тебе твоя сладкая…?

- Она говорит «Трахни его прямо сейчас». Но я не сделаю этого. Не дави на меня – прошу я – Пожалуйста.

Он долго смотрит на меня. «Хорошо. Я уважаю любое твое решение. И я уважаю твою силу. Я хочу тебя до боли, но я буду счастлив просто провести с тобой вечер, говорить с тобой, слушать тебя».

- Спасибо – и я снова целую его.

Через пару минут мы возвращаемся обратно в бар. Знакомый долговязый датчанин у стойки смотрит на нас долго и пристально. Мы усаживаемся на прежние места. Йен вежливо интересуется, хотим ли мы что-то. Терри заказывает еще водки с колой.

- Красного вина с.. Ну ты знаешь.

- Да, мэм – он наливает полбокала красного сухого, добавляет минералки и льда. Ближайшие пару часов каждый раз, глядя на меня, он будет беззвучно говорить мне «Are you ok?». Я буду читать по губам и отвечать еле заметным кивком головы. Но я не окей, я совсем не окей.

(no subject)

- Что на тебе надето?

- Эээ.. что?!?

- Что под этими шортами. Я хочу знать, какие у тебя трусики. Дай угадаю – они черного цвета.

- Ну положим да.

- Стринги?

- Нет.

- Просто черные трусики?

- С рисунком.

- С каким?

- Я не скажу.

- Почему? Ты стесняешься? Ты что стыдишься говорить о своих трусиках?

- Черт, ты будешь смеяться.

- С какой стати?

- Потому что у меня черные трусики с.. смешными рожицами. Я люблю трусики с дурацкими картинками. (Моего английского не хватит на то, чтоб объяснить, что на мне любимые Трусы С Мандавошками).

- Я хочу, чтобы ты показала их мне.

- Прекрати, Терри.

- Что? Ты не хочешь об этом говорить? Ты хочешь поговорить о ситуации в Египте? Или о моей работе? Черт, мне гораздо интереснее поговорить о твоих трусиках!

- Невозможно разговаривать только о трусиках.

- Хорошо. Я расскажу тебе кое-что очень важное. Что я не говорил никому.

И он начинает рассказывать об Ирландии. О месте, где родился и вырос. О своей семье. О пожаре, от которого он когда-то спасся. О друзьях, которые больше не хотят его знать. Он говорит очень долго, страстно, чертовски красиво и искренне.

«В моей жизни и моем сердце только одна женщина. Ирландия. Великая страна. Которую я буду любить до конца своих дней. Я дал слово всегда защищать и любить ее. И я буду» - и клянусь, в его глазах слезы. Он смахивает их и пьет залпом свой коктейль.

- Он уже пытался приударить за тобой? – вдруг спрашивает он.

- Кто? – удивляюсь я.

- Он – и Терри кивает в сторону Йена.

- Не будь смешным! С какой стати он должен за мной приударять – я нервно глотаю вино. Срочно! Срочно надо сменить тему! – Почему ты уехал из Ирландии, если так любишь ее?

- Я не могу тебе сказать. Я не могу никому сказать. Я одинок и отвергнут всеми, кого когда-то знал.

И вдруг меня осеняет - Терри уже в стельку пьян.Еще бы. Мы сидим тут не первый час, это не первый коктейль.

- Так что, мы пойдем к тебе? – спрашивает он.

- Нет, милый. Мы не пойдем ко мне. Ты далеко живешь?

- Не очень.

- Так давай поедем к тебе. Я хочу увидеть, как ты живешь, ирландец. - знаю, это несколько жестоко, учитывая, что я уже точно никуда с ним не поеду. Точно.

- Ну… Ты же живешь совсем рядом, а до меня надо ехать на такси. И потом обратно… - говорит он очень пристыжено.

- Боже, это не проблема для меня – я адски хохочу. Неужели он парится из-за денег? Как нелепо!

- Я простой парень – оправдывается он.

- Поехали. Давай. Ты же хочешь этого – подначиваю я.

- Я не могу привести тебя к себе – медлит он.

- Ты женат? У тебя есть девушка? У тебя дома дети? – напираю я.

- Нет, нет – нервничает Терри – Я разведен. У меня нет девушки, ты же знаешь. И сын не живет со мной. Я.. Я не могу. Ты не понимаешь. Я опасен. Я…

- Ну скажи уже!

- Они все думают, что это смешная шутка, когда хлопают меня по спине и говорят «Терри-террорист» - он понижает голос и наклоняется ко мне – Но это не шутка. Я никому не говорил. Никогда. Но я уехал из Ирландии и не могу вернуться, потому что меня убьют. И я не могу привести тебя к себе… Потому что тебя найдут. В любом уголке мира тебя смогут найти, и ты будешь связана со мной.

- Терри, я ничего не понимаю. Кто они? Какая шутка? О чем ты????

Он почти прижимается губами к моему уху и говорит

«Я террорист. Я правда террорист».

Ёбаный пиздец.

(no subject)

- Терри, милый, мне кажется, хватит пить сегодня…

- Почему? Ты все равно не станешь спать со мной, что терять-то… - обреченно говорит он.

- Да, ты прав. Не стану. Именно потому, что ты уже пьян.

- Ты встретишься со мной еще раз? Просто так, не в баре. Хочешь, пойдем завтра выпить кофе и поговорить? В 6? В «Ла Риоха»?

- Да, конечно. С удовольствием. – Черт, зачем я это говорю.

- Ты прелесть. Все-таки ты прелесть.  У тебя самое красивое лицо, которое я когда либо видел. И чудесный маленький носик. Я буду звать тебя «маленький носик»? Представляешь, я забыл твое имя. Ты говорила, а я забыл. У меня ужасная память на имена.

- Ах, Терри… - я глажу его по руке. Сожаление. Жалость. Какие-то не те чувства, которые хочется испытывать по отношению к мужчине, который еще час назад казался супер-сексуальным зверем.

- Знаешь, я очень застенчивый в постели. Мне нужно привыкнуть, узнать женщину. Я не могу открываться всем подряд. Я давно не говорил ни с кем так, как говорю с тобой. Рассказываю все, что думаю, чувствую… И про Ирландию. И правду о себе…

- Эй, ребята! – вдруг появляется Йен – Последнюю сигаретку, Терри, а потом я закрываю бар. Давай, дружище, уже поздно.

Терри встает со стула и, пошатываясь, идет на улицу.

- Ты в порядке? – спрашивает Йен.

- Не очень. А ты?

- Я тоже – отвечает он.

- Что-то Мелиссы не видно сегодня. Где она?

- Не знаю – он пожимает плечами. О, черт, черт, ЧЕРТ!!! – Мы идем в Bogart’s c ребятами. Хочешь с нами?

- Yep. Конечно.

Терри возвращается и обнимает меня.

- Мы встретимся завтра?

- Эээ. Да.. Наверное…

- Или ты хочешь пойти с нами в Bogart’s сейчас?

О, черт. О, черт, черт, черт…

Все скапливаются в дверях. Терри пытается обнимать меня. Йен смотрит мне в глаза. И я шепчу «Спаси меня. СПАСИ. МЕНЯ».

 

- Ты выйдешь замуж за ирландца, ты знаешь это? – говорит Терри.

- Ага. Конечно.

- Я серьезно. Ты полюбишь ирландца и родишь ему 50 детей. И назовешь одного сына Терри. Это отличное имя. Терренс. Терри.

«СПАСИ. МЕНЯ. ПОЖАЛУЙСТА».

Йен кивает. «На выход, парни!»

Мы идем по набережной. Терри плетется за мной.

«Я люблю тебя, детка. Клянусь, я люблю тебя. И буду любить, как свою страну, всей душой и сердцем».

Черт. Перестань. Слышишь? Перестань. Все так хорошо начиналось. Я не могу больше слышать все это. Не могу и не хочу.

Мы приходим к шотландским друзьям. Я пробираюсь к стойке и прошу вина в огромном бокале у той милой шотландской тетушки. Мне надо выпить. Я устраиваюсь у стойки. Рядом оказывается Йен. С другой стороны садится Терри. Два огня, блин. Но вечер был бы недостаточно хорош, если б не появилось – та-да-дам! – Мелиссы.

Она целует меня в обе щеки и сразу же дергает за штанину шортов. «Вау, снова секси!» Я парирую: «Отличный топик!». На ней надето что-то чрезвычайно кружевное. Она набрасывается на Йена. Я делаю глубокий вдох.

Терри слева вдруг говорит.

- Она тебя ненавидит.

- Что???

- Она шлюха. И она тебя ненавидит.

- Не будь смешным. Она молоденькая милая девочка. И с чего ей меня ненавидеть.

- Потому что она боится тебя.

- Боже, Терри, ну зачем ей меня бояться.

- Потому что ты нравишься ему.

- Что… Как.. Что ты несешь…

- Ты нравишься ему с первого вечера – четко и серьезно говорит ирландец - С самого первого вечера. Он сразу мне это сказал. Сразу, черт побери. И он нравится тебе. И ты не собиралась спать со мной. Я знал это, потому что ты хочешь его, не меня.

В баре как-то резко становится душно.

- Терри – ласково говорю я – ты шутишь, да? Нелепая шутка, дружочек. Перестань. Йен встречается с Мелиссой. И все это не имеет ко мне никакого отношения.

- Какое к чертям встречается. Она проститутка, я говорю тебе.

- Они встречаются пару месяцев. Уймись.

- Я бы знал, понимаешь? А я ни черта про нее не слышал. Нет, ему нравишься ты. Только он не может сказать.

- Мне.. мне надо выйти на воздух – я порываюсь уйти. Йен справа берет меня за руку.

- Что-то случилось?

- Нет.

- Сядь с другой стороны от меня, если он тебя достает.

- В этом нет необходимости. К тому же там Мелисса.

Я выхожу на улицу. Я стою там минут пять. Затем возвращаюсь внутрь и подхожу к Йену.

- Слушай, мне надо перекинуться с тобой парой слов.

- Конечно.

- Когда ты освободишься – киваю я в сторону Мелиссы.

- Я не занят.

- Эээ.

- А может быть мы поговорим завтра? – вдруг говорит он.

- Эээ… Ну ок. Завтра.

- Нет. Давай сейчас. Пошли.

И мы выходим на улицу.

(no subject)

- Слушай. Это Терри..

- Я знаю, он просто кошмар.

- Нет, сначала мне было даже интересно…

- Да нет же, он просто катастрофа – перебивает меня Йен.

- Он говорит столько странных вещей. Некоторые из них смущают меня…

- Он трогал тебя? – спрашивает Йен ледяным голосом.

- Что?

- Он трогал тебя этот ирландец? – и мне кажется, что он натянут, сжат пружиной.

- Боже, нет. Нет, он не трогал меня. Не волнуйся, я не дам себя в обиду – я не знаю, слышал ли Йен все те вещи, дикие сексуальные штуки, которые Терри говорил мне. В любом случае я не собираюсь ему об этом сообщать.

Йен делает пару напряженных  шагов в сторону и полукругом.

- Есть еще одна вещь. Черт, это сложно сказать – я не смотрю на него - В общем, он сказал мне, что ты сказал ему, что я тебе нравлюсь. Это так? – я осторожно заглядываю ему в глаза.

- Нет. Извини – говорит он, не медля ни секунды – Может я, конечно, и говорил ему что-то такое…

- Уфф. Слава богу. – я притворно вздыхаю, улыбаюсь, смахиваю со лба несуществующую испарину. В смысле это было бы.. уххх – я приставляю палец к виску и делаю «Пафф!».

- Все в порядке? Мы в порядке? 

- Все отлично. Спасибо – говорю я, не глядя на него, и отправляюсь обратно в клуб. Я спускаюсь по ступеням, он идет за мной. Он протягивает руку, чтобы открыть передо мной дверь и говорит тихо: «Господи…». Он говорит такое классическое, сериальное, киношное «Jesus!», растягивая первый слог, с надрывом, может быть даже с отчаянием.

- Господи… – говорит он - Конечно же, ты мне нравишься…

И тут я делаю самую большую глупость. Я не нахожу в себе сил спросить как друг или как женщина.  Потому что я действительно не понимаю, не понимаю, блять, что там в его голове, правда это или игра или я все трактую не так, вижу все в том свете, в котором хочу видеть. Я не нахожу сил вообще ни на какие слова. Если бы я умела падать в обморок, я бы рухнула прямо сейчас. Я, не оборачиваясь, издаю какие-то невнятные звуки. Тпрф. Или – дзсб. И машу рукой, словно отмахиваясь от голосов в голове.  Если переспрошу еще что-то, я окончательно провалюсь от стыда в преисподнюю.  Я не смотрю на него. Я возвращаюсь на свое место возле Терри. Йен возвращается к Мелиссе. Он только протягивает ко мне руку и сжимает мне предплечье. Сжимает его так сильно, что утром я обнаруживаю черные синяки.

(no subject)

Слушайте. Я опоздала на полчаса и пришла в "Ла Риоха" в надежде, что тут никого не будет и я смогу спокойно написать последний пост про вчерашнюю ночь с не особо важными деталями.

Но здесь Терри.
И Йен.
Сидят рядом и пьют пиво.

Факинг фак. Что делать-то???

(no subject)

И вот я пришла и села за барную стойку в этом кафе и пью зеленый чай. Терри сидит через пару стульев, то ли все еще пьяный со вчера, то ли успевший уже заново напиться. Йен оставил на стоящем между мной и Терри стуле свой плащ и свитер и ушел пить пиво с какими-то испанцами за столик неподалеку. Они смотрят баскетбол и что-то бурно обсуждают.

- Те перестанешь писать?

- Нет.

- Но ты же вчера сказала..

- Что я сказала?

- Что все будет.

- Ничего не будет, Терри. Ты тоже много всего сказал.

- В смысле?

- Слишком много.

Он смотрит в стакан. В зеркало. На стену. Потом на меня.

- Вот черт. Я все испортил?..

- Да.

- Что ж. Тогда… Ну ты просто напиши хорошую книгу, хорошо? Когда-нибудь может ты поймешь меня. Извини за все. Счастливо тебе.

Терри встает и уходит. Так. Одной проблемой меньше.

(no subject)

Пока он смотрит свой баскетбол, я сижу и вспоминаю про еще два эпизода. Вчера, там, ночью в баре.

Йен поцеловал меня в макушку. Такой невинный дружеский поцелуй. При этом он обнял меня, укрыв от Терри. Такое «бедная девочка, дай пожалею». Все это при Мелиссе, да, которая хихикает «Тебе что не нравится ирландец?» И я, конечно, бормочу что-то про «он ужасен». Но что-то в этом жесте Йена было удивительно теплым.

А когда мы уходили, я достала блеск для губ, такой в баночке с закручивающейся крышечкой, в которую надо залезь аккуратно кисточкой, но я делаю это всегда безымянным пальцем. Как Керри Брэдшоу, у нее этот жест получался жутко сексуальным.

И когда я касаюсь безымянным пальцем своих губ, Йен наклоняется и нюхает баночку в моей левой руке.

- Вкусно… Арбузный запах…

Никто никогда не обращал внимания на то, чем пахнут мои блески для губ.

Да, я придаю слишком много значения мелочам.

- Я могу попросить вас об одолжении? – говорю я ему.

- Конечно!

- Когда будете уходить, можно я выйду на улицу с вами. Из-за него – я киваю в сторону Терри – Он хочет меня проводить, а меня это слегка пугает.

- Тебе не надо ничего объяснять – говорит Йен - Мы проводим тебя.

Я ухожу из бара с ними. Терри остается. Мы отходим на метров пятьдесят, как Мелисса начинает ловить такси.

- Погоди, надо проводить… - говорит он ей.

- Не надо – я снова отказываюсь. Не хочу идти с ними вместе никуда – Терри, кажется, оставил меня в покое, я спокойно дойду одна.

- Точно?

- Абсолютно.

- До завтра? – спрашивает он и целует меня в щеку.

- До завтра…

Я ухожу и через какое-то время оборачиваюсь. Вдалеке я вижу шатающийся силуэт Терри. Я сворачиваю за угол и начинаю бежать. Я сворачиваю в один переулок, в другой, в третий. Прибегаю в гостиницу, врываюсь в комнату, скидываю одежду и, закутавшись в одеяло, начинаю писать. Отрывочные фразы. Основные моменты. Мозаику, из которой я на следующий день смогу собрать свою историю. Я сплю всего 4 часа, чтобы потом с самого утра отправиться на пляж, писать про все это, потому что не писать просто невозможно. Эта история даже снится мне. Я целый день только и делаю, что пишу. Целый чертов день. Это безумие.

Сегодня Йен успевает рассказать мне только, что провел весь день с сыном, гуляя. И еще добавляет «Я рассказал сегодня своей маме про тебя и что пишешь роман о.. ну обо всем этом.. и там есть мы. Она думает, что это забавно! В смысле, что это очень круто».

А затем он вдруг уходит. Он надевает плащ и уходит. Он не прощается со мной. И он говорит остальным «До завтра». Я не понимаю. Я даже не знаю, работает его бар сегодня или нет. И что, если он ушел домой и я его не увижу больше? Что если проклятый ирландец наболтал что-нибудь про меня?

Черт. Черт. Черт.

(no subject)

Я выхожу из «Ла Риоха», дохожу до угла.

Бар открыт.

ЙИИИИИИХААААА!

Так. Спокойно. Сделай пару кругов по кварталу. Возможно дойди до своего отеля. И только потом вернись, с как можно более независимым видом.

Захожу.

- Привет снова – машет мне Йен. В баре только два человек и один из них его бородатый помощник. Я перехожу сразу к делу

- Завтра ты закрыт.

- Ага?

- А во вторник рано утром я улетаю. Улавливаешь?

- Ты будешь зажигать сегодня??? Йеее!

- Да. И у меня есть странная идея. Я хочу на каком-то этапе присоединиться к тебе за барной стойкой.

- Ого. Я думал, ты захочешь просто фотографий или что-то такое…

- Нет. Я хочу быть таким ненастоящим барменом, ты будешь делать всю работу, а я просто поторчу рядом, разглядывая людей и болтая с ними. Хочу почувствовать себя барменом!

- Круто! Можешь сделать это в любой момент! Что же, если сегодня ты зажигаешь, то наверное не чаю, а вина?

Бокал с огромным круглым куском льда передо мной.  И Йен разговаривает только со мной.