(no subject)

Вчера вечером тундра покрылась туманом. Воздух потяжелел и потеплел, наполнившись мириадами крошечных капель. Мы снова на котельной допоздна (рабочий день с 07.00 утра до 23.00 вечера – I’m loving it!). Я шла в темноте от операторной до котельной, ступала в вязкую грязь, проваливалась, материлась. Вокруг абсолютно ничего не видно. Даже 20-метровой дымовой трубы не видать с расстояния пятидесяти метров. Шла в свете блеклого мерцающего огня от сварочного аппарата за спиной, что потускнел и сник от тумана, и думала: «Ёбаная рррромантика…»

С утра туман никуда не делся. Так и висит над тундрой мягким серым одеялом. Чем забавен туман в тундре, так это тем, что с ним все вокруг исчезает. В городе у вас хотя бы есть дома, фонарные столбы и еще хоть какие-то сооружения, на которые можно даже в тумане ориентироваться. В тундре нет ничего. В тундре есть жилой комплекс и за километр от него стройплощадка. В тумане кажется, что вокруг жилого комплекса пустота. В тумане кажется, что на стройплощадке исчезло даже ярко-желтое здание склада, не говоря уж про серые эстакады нефтепроводов. Выходишь на улицу и плюхаешься лицом в туман, как в серую жидкую манную кашу.

Говорят, вчера ночью вокруг котельной бегал песец. Настоящий, с хвостом. Очень надеюсь тоже хоть раз увидеть живого песца. И еще мечтаю, что в ответ на мой заинтересованный взгляд песец скажет «Я не толстый, я полный».

(no subject)

16-часовые рабочие дни мои самые сцуко любимые. Попробуйте провести 16 часов в помещении с повышенным уровнем шума. Количество децибел я не знаю, но я хожу с затычками для ушей, и все равно даже с ними под вечер голова раскалывается. А еще садится голос, потому что перекрикивать котлы и насосы не так уж просто. К счастью мальчики-операторы заботятся обо мне – сначала притащили мне ящик, чтоб сидеть на нем, потом раздобыли где-то стул и стол, чтоб я могла спокойно устроиться с ноутбуком и документацией (о, как много давно откладываемых дел я наконец-то успела сделать!).

Наконец, сегодня милый кладовщик Юра принес мне новенький чайник. «Хм… - задумчиво сказали слесари котельной – А ты в курсе, что ты ему нравишься?» Конечно я в курсе, мальчики, более того – я хочу ему нравиться. А еще я нравлюсь космическому пирату Василь Василичу, который ходит на котельную каждый день, хотя его объект совсем в другой стороне стройки, заглядывает мне в расстегнутый ворот куртки и говорит «Ух ты….». А еще я нравлюсь начальнику базы Константинычу, 66-летнему огромному дядьке, который ни секунды не молчит и, завидев меня, каждый раз кричит «Здравствуйте, барышня Даша!» и целует мне руку, а еще говорит всем подряд: «Вы мне тут Дашу не обижайте!». А еще я нравлюсь оператору котельной Ване с золотым зубом и золотым перстнем, который садится со мной рядом в вахтовке по утрам и беседует о том, как мудро придумала природа сделать женщин красивыми и умными. Да сложно сказать, кому я не нравлюсь!

Но вообще-то, хотя мне и очень льстит такое количество внимания, я бы хотела нравиться только одному мужчине, который сейчас очень далеко.

(no subject)

Позавчера меня переселили в другую комнату в общежитии. Без предупреждения. Прихожу значит в 9 вечера с рюкзаком и каской, а на моей кровати сидит какая-то клуша в халате, а мои болтливые соседки фальшиво улыбаются «А тебя, Даша, переселили». Матерясь и ненавидя весь мир вокруг, я покидала в сумку вещи и стащилась на первый этаж, там меня подселили к двум новым тетенькам. Едва увидев одну из них, я поняла, что предыдущие соседки с их рецептами и молитвенником были просто милашками.

Вселенная еще не видела такого перекошенного ебла, с каким смотрит на мир Татьяна (извините, но по-другому это не назовешь). Фронтальная часть головы этой женщины могло бы послужить скульптору отличной моделью для работы над аллегорической статуей «Презрение» или «Неудовлетворение». Перекошенное ебло Татьяны не устает перекашиваться даже ночью. Серьезно, я слышала сквозь сон, как эта женщина встает и что-то бухтит недовольным голосов в 4 утра. Сначала я подумала, что может быть Татьяна устала с дороги, ведь она только прилетела на вахту, а потом отоспится и станет нормальной живой теткой. Я ошиблась. Татьяна не здоровается вечером и не говорит «доброе утро» по утрам, причем я-то здороваюсь регулярно, я даже говорила ей «будьте здоровы», когда та чихнула, но эта приветливая женщина даже не кивнула в мою сторону.

Я не пытаюсь сознательно ее избегать, просто так получается, что второй вечер подряд я прихожу в комнату около полуночи, минуя ужин и душ, прямо со стройплощадки, раздеваюсь в темноте, пихаю на ощупь одежду под кровать и падаю в постель. В это время перекошенная Татьяна не спит. Она лежит на своей кровати, сопит и кряхтит. Периодически она пьет что-то из термоса, позвякивая ложечкой о железные бортики кружки. А потом выходит в туалет, что находится за почти картонной дверью, и ссыт, как лошадь. Затем снова ложится в кровать и снова сопит и пыхтит и вздыхает, на этот раз уже как старая кляча. Есть в ней в целом что-то лошадиное.

Я все думаю, зачем она устраивает себе этот замкнутый круг? Она не может уснуть, потому что все время ходит писать, а ходит она потому, что все время пьет какую-то херню из термоса. С этим термосом она не расстается и днем. Я уже мечтаю узнать, что там за загадочный напиток. Может быть это волшебный эликсир, от которого Татьяна непременно превратится в Остерикса или Мишку Гамми?

По утрам она долго сидит на кровати. Затем медленно и печально собирается. Уж на что я копуша из копуш, у меня утром на сборы могут уходить часы, но только дома, не на стройке, не в командировке – тут я вскакиваю с кровати в одну секунду и успеваю принять душ и собраться за 15 минут. Мне кажется, что без такой собранности в тундре долго не протянуть, тут постоянно надо тянуть саму себя за хвост из болота.

Не знаю, почему меня так сильно злит эта женщина. Может быть потому, что я в принципе не люблю неприветливых людей. Я понимаю, что у всех бывают дни без настроения, когда ничего хочется, и всех ненавидишь. Но я не понимаю, когда это состояние перманентно. И я считаю, что таким людям нельзя ездить в Заполярье на вахту, потому что тут и без того тяжело, тут и без того все работают в повышенном стрессе. И (сейчас пойдут сексистские штучки) на самом деле я считаю, что женщины в тундре должны помимо прямых должностных обязанностей еще служить украшением и радостью коллектива. Мне совершенно очевидно, что улыбкой и приветливостью тут можно покорить почти любого, завоевать доверие и расположение. Но улыбка и приветливость не только оружие, но и некая обязанность. Всем этим мужикам, пашущим по 12-15, а то и 18 часов в сутки, некоторые из которых успевают за день находить пару десятков километров по колено в грязи, всем им кроме сна и еды еще очень нужно элементарное женское внимание. Мужчины здесь жадны до общения с женщинами, но не в плане сексуальном, нет, домогательств и приставаний я не заметила ни разу. Им тут нужно просто ласковое слово, смех и ощущение дома и уюта, которого без женщины, мне кажется, не бывает.