(no subject)

Вчера после всего-всего, о чем я еще непременно сегодня напишу, я пришла домой вся помятая, усталая и отдохнувшая одновременно и главное ужасно довольная.
Удивилась чистоте и порядку в квартире. Обняла и расцеловала маму, которая в ответ пробурчала "Откуда такая нежность? Тебе что-то понадобилось?", а я призналась, что просто соскучилась, что совсем неудивительно - ведь дома я бываю раза два в неделю и то, чтобы переодеться.
Вот и вчера - покидала в сумку вещи и поехала к Маринке.

За 40 минут от Купчино до Пионерской успеваешь передумать все на свете. Думать получается даже читая журнал "Афиша". Даже когда хочешь смешные японские полусапожки с картинки, все равно о чем-то думаешь. И о таком серьезном, что сама себя пугаешься. И удивляешься - как же это так, что всего-то выходные, всего-то пьянки и друзья, а в голове очередная маленькая революция...

У метро продает цветы мущщина лет 60 в потертом старом плаще и кокетливом беретике на бок, слегка приплясывает, поворачивается и почти поет манерным голосом "Букетики-букетики!" Я не удержалась - купила у него букетик из фиалок, нежных ромашек и папоротника.
- Ой, милая, берите фиалочки, всего 50 рублей, спасибо вам!
- Что вы, что вы, вам спасибо, такой букетик у вас красивый!
- Ой, да, было несколько, все расхватали! Ой, спасибо!
От умиления решаю про себя, что если еще раз его увижу - обязательно опять куплю букетик.

Иду к Маринкиному дому. Пустынно. Впереди и сзади ни единого человека. И вдруг - бежит такса.
Маленькая такая, обычная такса, в большом металлическом наморднике. Сама по себе. Никакого хозяина и в помине. "Потерялась..." - грустно подумала я. Но такса выглядела такой уверенной в себе, такой серьезной и целенаправленной. В ней не было ни капли потерянности, она просто шла к своей цели. Поэтому я просто ей улыбнулась и пошла дальше, гордясь почему-то собой и это незнакомой таксой еще больше.

Около дома ко мне подошла овчарка. "Уберите пожалуйста собаку!"- крикнула я ее хозяину. "Ой, да она вас не тронет"- по хамски презрительно ответил он. А мне стало так обидно - я же вежливо попросила.. Я просто не люблю чужих собак, особенно овчарок. Ворвалась к Маринке, выпалила: "На, цветочки я тебе купила, у пидораса купила возле метро. А еще один пидорас мне сейчас нахамил. И собака его пидораска, все овчарки пидораски!" и скорчила обиженую рожицу. Маринка меня пожалела, накормила, а потом отправила смотреть фильм "Дом из песка и тумана". Я смотрела и плакала. И стало грустно, и много мыслей. Вот такой вот я мыслитель.

(no subject)

Пятница звала, манила, томила и обещала.
В пятницу вечером долгожданная новая встреча с тем, у кого взмах ресниц как вспышка сверхновой, бла-бла-бла и все такое, ну вы поняли, с Сережкой короче. Хотя ни хуя вы наверное не поняли, вообразили себе романтическую чушь, а мы тем временем друзья всего лишь. И вот в пятницу собрались мы побухать.
Сережка и еще человек 8 его друзей. А я скромно с Маринкой. Нас ваще никуда не звали, мы так – довесок..
Мы, девочки почти приличные, решили заявиться попозже, когда все деловые разговоры закончатся, лишние люди разойдутся и останется сплошной цвет и сок.
После работы я домой и переодеваться, а Маринка на тренировку, а потом тоже домой переодеваться. Через тернии к звездам нах.

В 10 вечера приезжаю в Seven Sky bar, а там - на тебе, Даша, пожалуйста, все как раз как я НЕ люблю – люди, шумно, музыка отвратная какая-то, тупые блондинки повсюду (о, как они звонят из туалета подружкам «Алё, Вава, ты щас упадешь! Мы сказали, что мы ресторанные критики и нам принесли столько всего! Предсталяешшшш...»). В таких местах и ситуациях меня тошнит. И когда садишься за большой стол к компании в которой только 3 человек и знаешь, да и те заняты беседой, и ты сидишь и тупо куришь и злишься на себя и думаешь «на хуя приехала»... Да, да, я привыкла быть звездою, а туда, где я не звезда, я просто не хожу обычно..
Потом приехала Маринка и стало легче. О, мой Чип-И-Дэйл в коралловых туфельках! С Маринкой можно и про работу пошептаться, и над блондинками посмеяться, да и присутствующих незаметно оглядеть, обозвать кого-нибудь про себя Стошей Говнозадом или Писей Камушкиным, посмеяться тихо друг дружке в плечи – защитное у нас это, конечно защитное, ну и совсем немного злобное, змеиное, женское. «Смотри-ка, а он и говорить умеет» - хорошо, что они заняты беседой и нас не слушают. «А мальчег про работу 24 часа в сутки говорит?» «Сейчас узнаю. Простите, что прервыю Ваш ненавязчивый светский пиздеж, а говорить о работе 24 часа в сутки обязательно?» Мне вежливо улыбаются, что-то еще, но разговор о работе продолжается. Касик тихо свирепеет, Маринка скучает. Наконец все разошлись и остались только Сережа и смешной Дениска с огромными глазами.
Ну че? Куда? Девочки хотят продолжения праздника. Девочки вообще хотят праздника. Девочки хотят танцевать или пить или все сразу. Еще по коктейльчику. Еще по Б-52, мальчикам сносит шифер с крыши, а у девочек только-только зашевелилось что-то в душе. Девочки алькогольные насквозь, только этого мы никому не скажем.
«Кашасу. Я хочу кашасу» - говорит Сережа, когда мы уже стоим на Невском, и дальше как в рекламе «маккона есть у меня дома». И мы мчим вчетвером, мы с Маринкой так и не выгуляли любимые туфельки, шофер ненавидит нас за шум и смех, а в воздухе незримо что-то усталое.

Чем меньше народу, тем легче. Ты наконец-то начинаешь слышать, и тебя начинают слышать. Ты наконец-то можешь улыбаться, смеяться, говорить и не чувствовать себя при этом тупым и дружелюбным приведением Каспером.

И вот мы с гостях у Сережки. Кашаса – это оказывается такая бразильская тростниковая крепкая хрень. Дениско прилежно мешает ее с сахаром, затем кажется лайм, лед и кола.
Вкусно. В темноте слушаем Леонарда Коэна. A thousand kisses deep.. Да, да, я знаю, что он это написал после 10 лет в буддийском монастыре.

А потом? Ну что потом? Разве можно вспомнить, почему мы вдруг начали делать шлемы из фольги, нацепили их на голову, а потом стали рассуждать о Мигицко и Боярском? Сережка удивительно быстро и грамотно въехал в тему и долго рассказывал нам о Мигицко. И даже маленький Дениско не тупил, а вполне смеялся вместе со всеми и иногда даже что-то комментировал.

*традиционное лирическое отступление – в какой-то момент, затянувшись сигареткой и глотнув ледяного напитка, Даша вспомнила, как лет в 13 она придумала себе идеального мужчину 24 лет с именем Денис, как писала о нем рассказы, он ездил на мотоцикле и был художником. Через пару лет на его место Даша придумала нового идеального мужчину, уже посерьезней. А в реальности и не встречала ни одного Дениса никогда. Не считая толстенького очкарика из Архангельска, да и тот утонул в Ботническом заливе пару лет назад. А те самые 24 года, которые я когда-то называла идеальным возрастом, стукнули недавно мне самой*

В общем слушали музыку (хо-хо, подростковая романтика), безостановочно жгли, пили, курили и часа в 4 утра наконец собрались спать.
Маринка завалилась на кровать поверх где-то между одеялом и пододеяльником. И тут Касика накрыло:
- Маринка... Христом Богом молю.. Вылези из пододеяльника...- задыхаясь от смеха.
А она только ругалсь и пиналась в ответ.

Уснули втроем на диване.
С утра надо было просыпаться и ехать на дачу в гости к Кате-larqui, но все, что я смогла сделать – набрать смску с извинениями и уснуть дальше. По слухам Сережка ходил вокруг меня кругами и сокрушался, как же можно вот так, как настоящий медведь, беспробудно и долго спать.

И не смешно вовсе.

(no subject)

Ну какая дача? Вы издеваетесь? Спааааааать...
Касик спал тупо несколько часов, не просыпаясь, глубоко где-то во сне плавал.
В 3 часа дня проснулась – Серега и Маринка спят. Телевизор работает без звука.
Встала в зеленых трусах и желтой майке, походила тупо по квартире, еды на кухне не нашла, вымыла стаканы, выкурила пару сигарет *какая гадость...*, попила чаю. Включила мумийтролля и тупо глядя в одну точку подпевала «доброе-доброе утро планета, я возвращаюсь с того света..». Состояние именно такое и было.
Вспомнила как ночью я курила на кухне, а из комнаты вдруг раздался голос Сережки: «А сейчас, специально для нашей гостьи из Челябинска прозвучит песня «Болтийский легкий ветерог. От слова болт...»

Тем временем Катя, Жираф и Рита, добравшись до дачи без нас (нам было положено присодиниться к ним в час дня, дабы тусоваться и праздновать день рождения), начали звонить и писать смски и просить приехать, позвонила даже Катина волшебная мама, сообщив, что нас ждет холодный пруд и горячая баня.
В результате всего этого во мне проснулась спящая обычно в зачаточном состоянии совесть. Совесть проснулась и растолкала Маринку.
В итоге проснулись все и стали потихоньку собираться. Страшные такие, помятые Даша и Маринка, и на редкость бодрый и веселый с неизменной улыбкой Сережка.

Доползли до метро втроем, попрощались с ним, расцеловались.
На эскалаторе Маринка повела плечами и устало пожаловалась: «Плечи болят.. Сирожко мне все сиськи отлежал.. Наверно он решил, что на моих сиськах спать удобней, чем на подущке..». «Хм – не удивилась я – ничего странного, я тоже так считаю..».

Кое-как доехали до дома, по дороге забежали в Рамстор, пронеслись вихрем по всем магазинам, если только конечено существуют полупьяные вихри, голова-то не болела, но вот вертолеты в голове не проходили еше очень долго. В результате вихря выбрали Кате в подарок красивую на наш похмельный взгляд сумочку и пару игрушечных пчелок.
Потом бегом домой, в душ, переодеться и на улицу, ловить машину, чтоб домчаться до Дыбенко, где нас должны подобрать и отвезти на дачу Катины родители.
Как назло – дождь и ни одной машины. Касик прыгает посреди улицы и орет «ЭмСи Касег приветствует вас на радиостанции Коломяги! И первая песня в нашем эфире – «о-о-о-о, зеленоглазое такси, притормози!!!» Но никто не тормозил.
Кое-как поймали чучмека какого-то. В машине даже говорить не могли. Только изредка вспоминали что-то ночное-смешное и хихикали.

Нас подобрали родители, посмеялись над нашей помятостью и доставили на дачу.
«Нам так стыдно, нам так стыдно» - бормотали Даша и Марина, пряча глаза. Но вскоре нас все простили и усадили за стол, правда в наказание за аморальное поведение нам позволили пить вино только из пластиковых стаканчиков.

Вскоре остальные девчонки пошли париться в баню, а похмельные мы и Жираф остались сидеть на веранде, разговаривать о шлемах и прочей ерунде. В пылу беседы родилось гениальное – пакет из-под вина в коробках сделан из фольги и соответственно может служить не только легко надуваемой подушкой с защитным функциями, но можно просто тупо разрезать его и надеть на голову. Я полвечера собственно просидела с подушкой из винного пакета на голове.
А еще я куталась в одеяло и была как маленькое привидение с моторчиком.

А еще на даче был кот Мейсон. Он полюбился нам еще с прошлого раза (мы уже были у Кати на даче 2 недели назад, но я почему-то пожадничала и не стала про это ничего писать). Так вот в Мейсона – огромного рыжего пушистого красавца – мы влюбились по уши.
Поэтому  в этот раз мы подловили его на втором этаже на кресле и начали тискать.
«Мэйсон.. Мэйсон Кэпвелл-кросавчег!» - шептала я.
«Ты, сцуко, суперкот!» - на мотив турецкой песни из Евровидения вторила Маринка.
Мы чесали его за ушами и везде, где можно. Кот делал блаженную рожицу и периодически тыкался в нас носом.
«Если бы он мог говорить, он бы сейчас сказал «Аффтар, ЧЕШИ ИСЧО!!!»

Когда стало совсем холодно и темно, мы всей частично напарившейся и частивно наевшейся-напившейся компанией переползли в дом. Пили чай с тортом, из которого я методично выковыривала ананасинки. А потом играли в карты.
Мне сначала не везло. Но потом мы заметили огромный рулон фольги, из которого незамедлительно было выполнено 3 замечательных шлема. Так как фольга была шире, то и антеннки получились великолепно-длинные, так что преломление отрицательной энергии пошло с усиленной силой, а я прекратила проигрывать и начала после каждого выиграша исполнять праздничный танец и туш.
С удовольствием заметили, как быстро идея со шлемами из фольги завоевывает умы друзей. Даже Катина мама восприняла ее не то, что с пониманием, а с редкостным знанием дела. На следующий день она даже придумывала, как усовершенствовать конструкцию, а когда народ ушел гулять сокрушалась "как же так, деточки без шлёмиков гулять ушли?!"

Чуть за полночь все устали и начали расползаться спать. Мы с Маринкой приползли наверх самые последние. Влезли в одинаковые белые футболки, залезли под одеяла. Вдруг на тумбочке справа мы заметили альбом. Это оказались ноты и тексты лучших песен группы «Любэ». Ну конечно нам оставалось только одно – начать шепотом петь. Мы исполнили «агрегат-Дуся», затем «комбат», затем по паре строчек все остальное. Пролистали до конца.
М (расстроенно): Ну вот.. А моей любимой песни тут так и нет..
Я (отчитывая): Ну все. Посмотри как осуждающие смотрит на тебя с обложки Николай Расторгуев и уходит спать в тумбочку!

Мы выключили свет и я тут же завалилась на Маринку, заявив:
- Чур сегодня я буду Сережей!
-О, Боже... – обреченно простонала Маринка, представив, что на ее плече вторую ночь будет спать чужая тяжелая голова.
- Ну ладно – пожалела я Маринку и откатилась в сторону – Но я не могу тебе гарантировать, что посреди ночи мне вдруг не захочется стать Сережей и я опять не завалюсь на тебя.

Сон был сладким, долгим, но почему-то беспокойным. Всю ночь я видела войну (мне снилось, как на моих глазах застрелили брата), потом мы с Катей тонули и я ее спасла – в общем тревожно немного. Но все равно сладко и хорошо. Впереди было еще целое воскресенье!

(no subject)

В воскресенье мы долго-долго спали. Потом завтракали мюслями-йогуртами-бутербродами-клубникой и снова спали вдвоем, пока остальные ходили гулять.
А потом снова сонно тусовались на веранде, играли в карты и пили вино. Погода к сожалению не позволила, как в прошлый раз, валяться на траве, но мы не унывали, немножко тупили, смеялись и подпевали радио "Ретро". 

Потом мужчины жарили восхитительные,сочные, нежные шашлыки, а мы их жадко поглощали, запивая вином. Потом немножко гуляли до магазина за тортиком, я заткнула за ухо одуванчик, держала Маринку за руку и напевала про себя "ой, то не вечер, то не вечер". А магазин был колоритный во всех отношениях и сверкал вывеской! 

А потом Катин папа сделал нам чай из самовара. Это по-моему был самый вкусный чай во вселенной... Он был жаркий и душистый и хотелось пить и пить, хотя я терпеть не могу горячий чай. 

Вот уже второй раз ужасно не хотелось уезжать из этого гостепреимного дома.. Вот уже второй раз larqui и ее семья подарили нам незабываеме выходные. Даже словами-то не описать..
Просто чудесная компания чудесных людей. И радостная встреча с рыжей Ритой, которую не видели тысячу лет. И разговоры ни о чем и обо всем. И блаженная пустота в голове.

До города ехали какой-то странной дорогой. Проехали по правому берегу невы там, где еще не черта города, там где Нева совсем не гранитная, не гордая, а река как река, спокойная в зеленых берегах...

Спасибо вам всем, Катя, Рита, Жираф, Лена, мама и папа, кот Мейсон и моя Маринка - это было супер!!!

банальности о жизни и смерти

С чего бы начать..
Эту тему я уже затрагивала и поднимала в той или иной степени.
Просто вчера в очередной раз в голове закрутилось все это, задрожало, загремело. Захотелось точки с двоеточиями с многоточиями для самой себя расставить в первую очередь, расчертив таблички с графиками.

До лет эдак 18 я думала о самоубийстве с завидной регулярностью. Не вспомню сейчас ежедневно ли, но довольно часто. Достаточно того, что у меня в столе всегда лежала бритва, а в шкафу спрятаны таблетки. Достаточно того, что мама с бабушкой однажды сняли меня с окна, мне было 13 и это была самая страшная истерика в моей жизни. Достаточно того, что я знала все телефоны доверия в городе наизусть.
Как любой подросток я ссорилась с родителями. Как любому подростку мне казалось, что впереди ничего нет. Я не умела видеть будущее. Жизнь была только здесь и сейчас и в этом только здесь и сейчас было очень плохо.
Не хватало всегда только одного – смелости. Ни разу не хватило – ни на то, чтоб резануть, ни на то, чтоб проглотить, ни на чтобы шагнуть. Хотя на краю, на грани стояла не раз.
Письма прощальные писала. До сих пор их храню...
С одной стороны это могло бы быть одно из тех типичных подростковых самоубийств, когда так хочется привлечь к себе внимание.
С другой стороны – просто на полном серьезе не хватало мозгов, чтобы понять как ценна жизнь, просто на осознавала.

В 18 я еще считала, что самоубийство – это сила, это воля, это решение, это победа над действительностью, над законом жизни.

Сейчас я считаю, что это слабость. И глупость.
Именно потому, что я была несостоявшейся самоубийцей. Именно потому, что я помню ощущение, когда ты на этом тонком лезвии стоишь и боишься шелохнуться...
Среди моих близких и не очень есть люди со шрамами на руках, с записями в истории болезни, с курсом антидепрессантов за спиной, с привкусом снотворного, оставшимся на языке навсегда.

Я умею быть предельно депрессивной и предельно оптимистичной.
Я могу смотреть с двух разных сторон на одни и те же вещи.
У меня есть десятки поводов убить себя.

У меня безумная семья. Отец – пенсионер, неудачник, необразованный, грубый, потихоньку впадающий в маразм 70-летний старик.
Мама – взбалмошная, непрактичная, эксцентричная особа, она забросила дом и никогда толком не умела воспитывать ни меня, ни брата.
Брат -13-летний двоечник, лентяй и неряха, с туманным будущим и похоже отсутствием хоть каких-то перспектив.
Мы вечно ссоримся и не всегда охотно и крепко миримся. Я уходила из дома уже много раз и до сих пор не до конца живу там.
Мне нечего ждать от родителей, никаких квартир, наследств, ничего.
И вот – достаточно об этом подумать, как на шее сам собой медный обруч стягивается, пережимая артерии.
Где оно будущее? Где все то, что многим достается так легко? Где безоблачность? Нет ничего!
Карьера- нет, творчество – нет, личная жизнь – нет, семья – нет.
НИЧЕГО НЕТ.
Вот и впору хвататься за веревку и скорее в объятия Господа, под крылья ангелов.
Разве нет???

Но нет. Уже много лет такие мысли и не думают приходить в мою голову.
Я порой погрущу, попечалюсь, жалости напущу на себя, слезы повыжимаю, а потом говорю себе ту, вторую правду, что с другой стороны прячется.
Папа мой молодец, в свои 70 лет он так много старается делать для семьи, да и за одно то, что он меня, неродную дочку воспитал, как свою, за то,что по-своему неуклюже любит, за это одно вечная благодарность.
Мама смешная у меня, веселая такая, глупенькая иногда. Но любит меня и я люблю ее. Да, много ошибок она сделала, но может поэтому у меня появились умения и силы, благодаря которым это я теперь поддерживаю ее.
Брат – просто родное сердечко маленькое, с пеленок мной вынянченное, даже если он куда-то не туда свернет в жизни, я постараюсь его не бросать.
Ну а все остальное – да черт побери, все остальное наживное.

Столько раз уже в жизни было ситуации, которые казались безвыходными.
Когда 2 года назад мне казалось, что беременна, кандидатов в отцы было сразу трое и все мимолетные увлечения, и не представлялось, что делать дальше.
Когда позапрошлой осенью папа сломал шейку бедра, а я только-только уволилась и не могла найти новую работу, и денег в семье не было, и мы не знали будет он ходить или нет и мама плакала целыми сутками.
Когда уходила из дома. Когда казалось, что за спиной рухнули все стены, что навсегда порваны семейные нити. Когда впереди была одна пустота.
Да много было всего. Много. Даже просто разбитое единственной любовью сердце разве не повод был изрезрать вены?

Но никогда. Никогда больше. В самую тяжкую минуту я не думала больше о самоубийстве.
Не оттого, что случилось что-то судьбоносное, перевернувшее жизнь.
А просто – поняла вдруг, увидела, почувствовала: жизнь одна. Я никогда не смогу узнать, что за ней. Я никогда не смогу вернуться сюда. И как бы ни было тяжело, нет той боли, которую нельзя пережить. Даже если она будет потом всю жизнь в моем сердце. Но жить – надо. НАДО! Ценнее жизни ничего нет. Ничего. Ничего. Ничего.

Любую беду можно преодолеть. Тяжело конечно. Особенно, если вдруг рядом нет никого.
Но можно. Правда можно.

И я перестала понимать самоубийц. Подростков еще могу – они жизнь не чувствовали, не видели, не знали.
Но взрослых? Нет.
Это глупость и слабость. Это смешно и грустно. Это по отношению к самому себе подло и бессмысленно.
Если целы руки и ноги, если голова на плечах держится – надо изо всех сил за жизнь цепляться и ползти вверх.
Если случилась неудача, горе, трагедия, катастрофа – все, что нужно сделать это просто отряхнуться, встать и сделать следующий шаг вперед.
И никогда, пожалуйста, никогда не надо думать о суициде, потому что даже со всеми бедами жизнь такая удивительная штука, с ее цветами, ветром, дождем, небом, морем, зеленью, запахами, движениями, смехом, прикосновениями и любовью, что стоит за нее бороться.