Carpe diem

Я, помнится, недавно совсем еще очень хотела осени. Чтоб желтой и с дождиками и чтоб гулять.
Ну и что?
Ну вот она осень. Только я вижу ее исключительно из окна автомобиля по дороге на стройку.

Желтая. Очень желтая осень. Не хватает немного красных красок. Чтоб листва цвета запекшейся крови. Чтоб яркие ягоды рябины.

Видела огромную стаю ворон, топтавшихся по полю. Их было безумно много, поле стало почти черным от ворон. Очень хитчхоковский пейзаж получился.

Где соль твоей жизни, где?
В тоскливой осенней воде,
В подернутых радугой лужах ты топишь новые кеды  и горечь.

Царапаешь в молескин из подкорки речь
На тот торжественный случай,
Если встретишь кого-то лучше,

С кожей, пахнущей детским мылом,
С жизнью, в которой все было,
Но от всезнания не злость, а спокойствие и тихий смех,

В общем такой не для всех.
Только для тебя по заказу.
Ты таких не встречала ни разу.

Повторяешь слова и струной растянулась в своем ожидании,
Перестала ходить на свидания.
Говоришь: "Когда ж? Никогда! Некогда! Просто бегут года...

Даже морщины есть.
Но не с морщинами ж жить, детишек рожать и покой сторожить?
Хочется, чтобы сейчас и здесь.

А пока время голову дурит и лечит.
А мне бы по человечьи-б"
В общем что с твоей жизнью и солью

Не знает никто. Знает осень.
Может быть спросим?
Только получим в ответ шорох листьев и ворох кленовых писем.
Ты кивнешь, закуришь, затушишь и спать.
Только прежде, чем завернуть в одеяло уставшее тело, пообещай не грустить опять.

Подари же мне счастья, Господи!
Хоть немножечко подари.
Чтоб шагало неслышной поступью
За спиной от зари до зари.

Чтоб кружило меня заворожено,
Может дальнее, может близкое.
Чтобы сладкое, как мороженое,
И тягучее, как ириска.

Чтоб укрывшись согретой простынью
Заплетало из сердца кружева.
Подари же мне счастья, Господи..
Я ведь все же его заслуживаю.