почти легенда
Aug. 20th, 2012 07:39 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dashakasikКогда Эмма приехала в Голландию лет пятнадцать назад, она была беженкой. Не знаю подробностей ее юридического статуса, но знаю, что они с ее пожилой уже тогда матерью прожили довольно долго в лагере для беженцев, где учили язык и ждали подтверждения своего статуса. У них не было ничего. Ни денег, ни возможности работать. Только стопки книг и нот. Она рассказывала, что именно по работе скучала больше всего. Ведь в Союзе она двадцать с лишним лет проработала в музыкальной школе. Учить детей - это было единственное, что она умела и хотела делать. Дети были для нее всем, я-то помню.
Однажды Эмма шла по какой-то улочке и услышала звуки пианино. Музыка доносилась из церкви неподалеку.
И Эмма заплакала.
Мимо проходила голландка примерно тех же лет. Она увидела плачущую Эмму и заволновалась. Голландка подошла к ней и спросила, почему та плачет. А Эмма смогла на своем еще совсем ломанном голландском с трудом объяснить, что мол она беженка, но на родине была учительницей музыки и очень скучает по инструменту, по возможности играть, по музыке. Звуки фортепиано ее расстроили, потому что она хочет играть, но ей совершенно негде, потому что она живет в лагере для беженцев и такой роскоши как музыкальные инструменты там не предусмотрено.
Голландка выслушала, схватила Эмму и потащила в ту самую церковь, откуда слышалась музыка, со словами: "Я знаю эту церковь, я тут бываю, мы сможем договориться".
И она действительно смогла договориться. С этого дня Эмме разрешили совершенно свободно приходить в церковь и играть на фортепиано, если это не мешало службе.
И с того дня и до самой последней минутки Эмма и эта голландка оставались лучшими подругами.
Абсолютно разные.
Эмма, еврейка, ленинградка, дитя войны, эксцентричная, взбалмошная. Эмма, которая прошла голод и нищету, которая похоронила любимого мужа и никогда больше не вышла замуж. Эмма, которая была необычным и гениальным педагогом. Эмма, которая из огромной сталинской квартиры в Ленинграде приехала с коробкой нот в лагерь для беженцев в Голландии и до самой смерти экономила. Эмма, которая говорила на очень ограниченном голландском с сильным русским акцентом. Эмма, которая много курила и материлась и быстро выходила из себя.
И Бертин. Благополучная невозмутимиая голландка. Счастливая жена и мать. Бертин, много путешествовавшая по миру и говорящая на нескольких языках. Бертин, которая никогда не повышает голос. Бертин, у которой была стабильная работа и зарплата. Бертин, у которой старинный красивый дом с роскошной мебелью и коллекцией предметов искусства.
Что у них могло быть общего? Я до сих пор не понимаю. Как они подружились? На чем эта дружба держалась? Как они понимали друг друга? Как не доводили друг друга до белого каления?
Общего у них было одно - оказалось, что Бертин тоже любит музыку. Она стала брать у Эммы уроки и стала ее ученицей на годы. Когда я первый раз приехала к Эмме, я видела их репетицию, слышала как Бертин поет русские романсы.
Эмма очень хотела выдать меня замуж за сына Бертин. Она даже устроила нам свидание и старательно плела паутинку, чтобы все сложилось. Но ничего не сложилось. Зато я подружилась с самой Бертин и продолжаю дружить с ней и ее мужем. Они приезжали прошлым летом в Питер. Я ездила к ним в гости несколько раз уже после переезда в Голландию.
Когда я еще была в России, мы с Бертин писали друг другу длинные письма. Мы несколько раз встречались с ней в Амстердаме и ходили по музеям и просто болтались по улицам. А теперь, когда я тоже живу тут, мы созваниваемся и подолгу говорим вечерами.
Сегодня она конечно же позвонила. Своим тихим всегда спокойным голосом спросила, как я поживаю и что у меня нового. Они с мужем только что вернулись из отпуска. И да, у них тоже все хорошо. А еще они придумали организовывать любительские концерты и спектакли, не правда ли здорово?
- Сегодня такой день...
- Бертин, я помню какой сегодня день. Хорошо помню.
- Я знаю...
Мы молчим.
Обычно при встрече мы всегда говорим об Эмме. Вспоминаем ее. Рассказываем друг другу какие-то смешные истории. Хотя последнее время мы все больше говорим о самих себе.
- Бертин, я поеду завтра к Инне. Мы договорились вместе сходить на кладбище. Ну и просто мы хотели побыть вместе в эти дни.
- Хорошо. Я буду звонить Инне. Если не дозвонюсь, ты скажи что я.. что я помню, хорошо?
- Конечно.
И мы снова говорим о чем-то другом. О невыносимой жаре. О голландских свадьбах. О разнице традиций и менталитетов.
Но мы обе помним. И будем помнить.
Ведь в конце концов, какая дружба могла связывать меня и Эмму, эксцентричную старую еврейку? Да такая. Такая же, какая свзывала ее с невозмутимой благополучной голландкой - странная, но настоящая.
Эмма изменила жизни нас обеих.
Однажды Эмма шла по какой-то улочке и услышала звуки пианино. Музыка доносилась из церкви неподалеку.
И Эмма заплакала.
Мимо проходила голландка примерно тех же лет. Она увидела плачущую Эмму и заволновалась. Голландка подошла к ней и спросила, почему та плачет. А Эмма смогла на своем еще совсем ломанном голландском с трудом объяснить, что мол она беженка, но на родине была учительницей музыки и очень скучает по инструменту, по возможности играть, по музыке. Звуки фортепиано ее расстроили, потому что она хочет играть, но ей совершенно негде, потому что она живет в лагере для беженцев и такой роскоши как музыкальные инструменты там не предусмотрено.
Голландка выслушала, схватила Эмму и потащила в ту самую церковь, откуда слышалась музыка, со словами: "Я знаю эту церковь, я тут бываю, мы сможем договориться".
И она действительно смогла договориться. С этого дня Эмме разрешили совершенно свободно приходить в церковь и играть на фортепиано, если это не мешало службе.
И с того дня и до самой последней минутки Эмма и эта голландка оставались лучшими подругами.
Абсолютно разные.
Эмма, еврейка, ленинградка, дитя войны, эксцентричная, взбалмошная. Эмма, которая прошла голод и нищету, которая похоронила любимого мужа и никогда больше не вышла замуж. Эмма, которая была необычным и гениальным педагогом. Эмма, которая из огромной сталинской квартиры в Ленинграде приехала с коробкой нот в лагерь для беженцев в Голландии и до самой смерти экономила. Эмма, которая говорила на очень ограниченном голландском с сильным русским акцентом. Эмма, которая много курила и материлась и быстро выходила из себя.
И Бертин. Благополучная невозмутимиая голландка. Счастливая жена и мать. Бертин, много путешествовавшая по миру и говорящая на нескольких языках. Бертин, которая никогда не повышает голос. Бертин, у которой была стабильная работа и зарплата. Бертин, у которой старинный красивый дом с роскошной мебелью и коллекцией предметов искусства.
Что у них могло быть общего? Я до сих пор не понимаю. Как они подружились? На чем эта дружба держалась? Как они понимали друг друга? Как не доводили друг друга до белого каления?
Общего у них было одно - оказалось, что Бертин тоже любит музыку. Она стала брать у Эммы уроки и стала ее ученицей на годы. Когда я первый раз приехала к Эмме, я видела их репетицию, слышала как Бертин поет русские романсы.
Эмма очень хотела выдать меня замуж за сына Бертин. Она даже устроила нам свидание и старательно плела паутинку, чтобы все сложилось. Но ничего не сложилось. Зато я подружилась с самой Бертин и продолжаю дружить с ней и ее мужем. Они приезжали прошлым летом в Питер. Я ездила к ним в гости несколько раз уже после переезда в Голландию.
Когда я еще была в России, мы с Бертин писали друг другу длинные письма. Мы несколько раз встречались с ней в Амстердаме и ходили по музеям и просто болтались по улицам. А теперь, когда я тоже живу тут, мы созваниваемся и подолгу говорим вечерами.
Сегодня она конечно же позвонила. Своим тихим всегда спокойным голосом спросила, как я поживаю и что у меня нового. Они с мужем только что вернулись из отпуска. И да, у них тоже все хорошо. А еще они придумали организовывать любительские концерты и спектакли, не правда ли здорово?
- Сегодня такой день...
- Бертин, я помню какой сегодня день. Хорошо помню.
- Я знаю...
Мы молчим.
Обычно при встрече мы всегда говорим об Эмме. Вспоминаем ее. Рассказываем друг другу какие-то смешные истории. Хотя последнее время мы все больше говорим о самих себе.
- Бертин, я поеду завтра к Инне. Мы договорились вместе сходить на кладбище. Ну и просто мы хотели побыть вместе в эти дни.
- Хорошо. Я буду звонить Инне. Если не дозвонюсь, ты скажи что я.. что я помню, хорошо?
- Конечно.
И мы снова говорим о чем-то другом. О невыносимой жаре. О голландских свадьбах. О разнице традиций и менталитетов.
Но мы обе помним. И будем помнить.
Ведь в конце концов, какая дружба могла связывать меня и Эмму, эксцентричную старую еврейку? Да такая. Такая же, какая свзывала ее с невозмутимой благополучной голландкой - странная, но настоящая.
Эмма изменила жизни нас обеих.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2012-08-20 05:59 pm (UTC)no subject
Date: 2012-08-20 06:12 pm (UTC)но дружба и правда как музыка - возникает иногда ниоткуда
no subject
Date: 2012-08-20 06:01 pm (UTC)У меня лингвистический вопрос - на каком языке ты сейчас говоришь с Бертин?
no subject
Date: 2012-08-20 06:23 pm (UTC)no subject
Date: 2012-08-20 06:34 pm (UTC)no subject
Date: 2012-08-20 06:48 pm (UTC)no subject
Date: 2012-08-21 09:41 am (UTC)no subject
Date: 2012-08-20 07:41 pm (UTC)мы ведь тоже такие все странные, но все равно дружим - то, что невозможно объяснить, оно и есть настоящее.
no subject
Date: 2012-08-21 07:36 am (UTC)я тебя очень люблю, мой странный друг!
no subject
Date: 2012-08-21 08:15 am (UTC)no subject
Date: 2012-08-20 08:55 pm (UTC)no subject
Date: 2012-08-21 07:37 am (UTC)no subject
Date: 2012-08-23 09:05 am (UTC)no subject
Date: 2012-08-23 11:59 am (UTC)no subject
Date: 2012-08-21 12:46 pm (UTC)no subject
Date: 2012-08-23 09:05 am (UTC)