(no subject)
Jun. 18th, 2007 11:40 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dashakasikМарусику было поручено выбрать место, где в пятницу вечером я буду ужинать с мамой. Обязательно условие – наличие тыквенного супа. Мне дико хотелось тыквенный суп. Решили снова пойти в кафе-клуб, где праздновали мой день рождения.
В метро я снова, как псих, радуюсь самому факту того, что я еду в метро. И людям радуюсь.
Я приезжаю на «Достоевскую». Мама, конечно, опаздывает. Мама всегда опаздывает, как и я.
Я наматываю два круга по кварталу возле пяти углов и еще один круг вокруг Владимирской церкви.
У меня в глазах синее небо и крыши, а в ушах играет джаз.
На пяти углах неземной красоты дом с башенкой, а на самом последнем этаже у мансардного окна висит абсолютно ржавая спутниковая тарелка.
Потом мне надоело гулять по кругу и я пошла в «Буквоед» за Пратчеттом. С удивлением отметила, что в Питере книги значительно дешевле, чем в Челябинске. И ассортимент значительно лучше. И новинок больше.
Пришла в кафе.
И даже не догадывалась, что это всего лишь скромное начало.
Несчастный официант (милый, хвостатый мальчик, прости нас!) начал меня ненавидеть с самого начала. Я заказала стакан воды и мрачно читала книжку и курила. Официант боялся, что я так и просижу весь день со стаканом воды. И бросал на меня злобные взгляды.
Через полчаса пришла мама. Официант воспрял духом. Мама 15 минут проговорила по телефону с отцом, даже не поздоровавшись со мной, а потом развернулась и уехала отвозить ему какие-то документы. Я снова осталась одна.
Я съела салат, почитала, покурила, поделала извиняющиеся глаза для официанта. И мама вернулась.
Пару часов мы сидели вдвоем. Наелись вкусностей. Поговорили о серьезном. О своем интимно-семейном.
А потом часов в 7 пришла Маринка.
И начался пиздец.
Блин, ну я знала, что Маруся жжот. Тут для меня никаких новостей. И я знала, что мама у меня веселая. Ну я думала просто веселая. А оказывается она тоже жжот шописдец.
Мы ТАК хохотали втроем. До слез. До истерики. На все кафе. Официант нас вообще возненавидел. Мы всех распугивали. Но нам было так весело!!! Хотя вот сейчас пишу, читаю – не смешно. Ну со стороны наверное вообще не смешно. А я перечитываю и мне смешно. Так что по фигу. Я этот дневник в конце концов для себя веду в первую очередь.
Мама: Я тут передачу смотрела про Децла..
Маруся: Ну и как он? У него все хорошо? А то я переживаю, как же он там? Что с ним?
Мама (смущенно): Ну вроде все нормально... Женат..
Маринка: Ну славо богу, от сердца отлегло..
Мама: Я потом еще одну смотрела, про этого.. из А-студио.. который из окна выпал...
Я: Из окна выпал Мурат Насыров. А из А-студио на машине разбился. У него какое-то имя сложное, казахское.. не помню.. Помню, что сокращенно – Баха.
Мама зависает на полминуты и вдруг переспрашивает невпопад: «В смысле?»
Я начинаю хохотать.
Мама нетерпеливо переспрашивает: «Ну в смысле? Баха? Что с Бахом?»
Приходится объяснить, что это имя.
«Аа... Батырхан наверно..»
«Мам, только не надо сейчас перебирать все известные тебе казахские имена!»
Мама кивает головой и беззвучно шевелит губами, вспоминая имена.
Мама красит губы и строит сама себе рожицы в зеркало.
Я: И вот эта Гримаса Альбертовна считает меня ненормальной??? Мам, только не делай глаза, как у кота из Шрека! У тебя слишком похоже получается.. Ты наверное ему позировала...»
Мама (не раслышав, в ужасе): Годзилла??????
Мама весь вечер ноет, что ей надо покрасить волосы. Мы объясняем, что вот ну прямо сейчас этого делать мы не будем. И завтра тоже. И послезавтра тоже. Потому что некогда. И номер краски у меня в Челябе остался. Но мама все равно ноет «Ну покрааааасьте меня....»
Маринка вскидывает руку и кричит в сторону бара: «Официант! Кисти нам!»
Мама продолжает ныть.
Маринка снова кричит: «И мольберт нам! Нам Альбертовну красить!»
«Деееевочки, вы почему такие злые?» - ноет мама.
«А хотите, тетя Лэ, я вас карандашиком для бровей покрашу? У меня отличный карандашик в сумочке!» - язвит Маринка.
«А может мне покраситься в черный цвет?» - спрашивает мама.
«Ты что с ума сошла??? Ты хочешь быть готом??? Отлично будет выглядеть! Черные волосы и твоя ярко-розовая кожа на голове! Ты получишься чудесным ЭМО!» - негодую я.
«Ну мне так хочется радикальных перемен...» - нудит мама.
«Поменяйте пол!» - решительно предлагает Маринка.
«Надо покраситься, надо покраситься, тут напротив как раз магазин косметики профессиональной для волос...» - уже почти воет мама.
«Так, похоже все-таки надо – официант, кисти!» - снова кричит Маринка.
Мама видит на экране телевизора Жанну Фриске и вопит: «Ой, а вы знаете, что Копылова-то Жанной была!!!»
(после легкого замешательства и дикого смеха таки поясняет, что это она имела в виду, какая была настоящая фамилия Фриске).
Зато наш лексикон обогатился новой фразой. Теперь можно говорить про стервозных сук - «Какая же она все-таки жанна...»
Мама бормочет к чему-то «Танцы, танцы... повстанцы.. мне надо рифму к слову танцы!!!»
Я: Станций?
М: Констанций?
Я: Американцы?
М: Итальяцы, голландцы, африканцы, испанцы?????
Я: О! Я такое слово придумала, но вы его не знаете. Когда на солнце такие взрывы и завитушечки. Это протуберанцы!!!
Мама продолжает бормотать в пустоту «танцы, танцы...»
Мы хохочем, хохочем и хохочем. До слез.
Мы пьем клубничную маргариту, а мама завидует, потому что ей нельзя, она за рулем. Маруся загорелая. Мама красивая и смешная.
И я повторяю все время «вот бы всю жизнь так сидеть....»
Официант исподтишка сам начал смеяться над нами. до того заразительны мы были в своем веселье.
Мы заказали десерты.
Жареное мороженое. Марципановые суши. Вишневый суп.
«Ваше морожено будет такое же отвратительно жареное, как и стейк?» - простушно спросила мама. И видимо не зря.
Жареное мороженое по ее определению оказалось всего лишь растаявшим мороженым в булке. С таким же успехом можно было попросить мороженое и батон. «Отличная булка» - хмыкнули мы с Маринкой и доели за маму.
«Это не вишневый суп, это какой-то консервированый компот всего лишь!» - жаловалась я.
«Дай мне, обожаю консервированый компот!» - выхватила тарелку Маринка.
Официант тем временем мечтал спровадить нас поскорее.
Поэтому он подошел и сказал: «А вы знаете, что тем, кто заказывает у нас вишневый суп, полагается приз?»
«Не знаем!!!» - заликовали мы.
«Вот пожалуйста. Диск Pacha Ibiza» - и приподнес диск с вишенкой на обложке.
«А я думала, что он сейчас скажет «приз – мой поцелуй!» - зашептала мама.
«А я думала, что он перевернет Маринке на голову остатки супа!» - сказала я.
«А больше призов не полагается? Я еще баклажаны заказывала между прочим» - крикнула вслед официанту Маринка.
«Давайте еще два супа!» - захихикали мы.
Официант принес нам счет. В белом незапечатанном конверте.
Мы не долго думали.
В конверт положили кредитку и дисконтную карту. Конверт заклеили. И снаружи написали «В бухгалтерию П.С. Индекс пишите сами!»
Официант молча забрал и так же молча принес чек и вернул карты. К сожалению мы так и не знаем, понравилась ли ему наша шутка. Но главное, что она нам самим понравилась.
Зато ему наверняка не понравилось, что мы оставили всего 50 рублей чаевых. Но у нас просто не было больше налички. Хотя стыдно до сих пор.
Мы вышли из кафе только в 10 вечера. Изнемогающие от смеха. С подтеками туши из-за смешливых слез. С ноющими животами.
«Не понимаю, как он мог с ней развестись, с ней же так смешно...» - недоуменно сказала я Маринке, когда мама уехала.
А через полчаса я сказала по телефону ей «Ты самая офигительная и прикольная мама на свете!» «Ты разве не знала? Тебе со мной крупно повезло!» - ответила мама. «Да уж, хорошо, что родителей не выбирают» - сказала я – «А вот ты меня не очень старательно выбирала, могла б и что-нибудь поприличнее выбрать..» - с иронией ляпнула я. «Это еще как посмотреть! По-моему я выбрала самого лучшего ребенка!» - ответила мама. «Мы идеально подходим друг другу!» - подытожила я.
Мой дочерний долг на этот вечер тоже был выполнен. Я сводила маму в ресторанчик, я поговорила с ней о всяком, и мы провели отличный веселый девочковый вечер, который долго будем вспоминать. Я в очередной раз убедилась, что у меня замечательная мама и замечательная Маруся.
мама
В метро я снова, как псих, радуюсь самому факту того, что я еду в метро. И людям радуюсь.
Я приезжаю на «Достоевскую». Мама, конечно, опаздывает. Мама всегда опаздывает, как и я.
Я наматываю два круга по кварталу возле пяти углов и еще один круг вокруг Владимирской церкви.
У меня в глазах синее небо и крыши, а в ушах играет джаз.
На пяти углах неземной красоты дом с башенкой, а на самом последнем этаже у мансардного окна висит абсолютно ржавая спутниковая тарелка.
Потом мне надоело гулять по кругу и я пошла в «Буквоед» за Пратчеттом. С удивлением отметила, что в Питере книги значительно дешевле, чем в Челябинске. И ассортимент значительно лучше. И новинок больше.
Пришла в кафе.
И даже не догадывалась, что это всего лишь скромное начало.
Несчастный официант (милый, хвостатый мальчик, прости нас!) начал меня ненавидеть с самого начала. Я заказала стакан воды и мрачно читала книжку и курила. Официант боялся, что я так и просижу весь день со стаканом воды. И бросал на меня злобные взгляды.
Через полчаса пришла мама. Официант воспрял духом. Мама 15 минут проговорила по телефону с отцом, даже не поздоровавшись со мной, а потом развернулась и уехала отвозить ему какие-то документы. Я снова осталась одна.
Я съела салат, почитала, покурила, поделала извиняющиеся глаза для официанта. И мама вернулась.
Пару часов мы сидели вдвоем. Наелись вкусностей. Поговорили о серьезном. О своем интимно-семейном.
А потом часов в 7 пришла Маринка.
И начался пиздец.
Блин, ну я знала, что Маруся жжот. Тут для меня никаких новостей. И я знала, что мама у меня веселая. Ну я думала просто веселая. А оказывается она тоже жжот шописдец.
Мы ТАК хохотали втроем. До слез. До истерики. На все кафе. Официант нас вообще возненавидел. Мы всех распугивали. Но нам было так весело!!! Хотя вот сейчас пишу, читаю – не смешно. Ну со стороны наверное вообще не смешно. А я перечитываю и мне смешно. Так что по фигу. Я этот дневник в конце концов для себя веду в первую очередь.
Мама: Я тут передачу смотрела про Децла..
Маруся: Ну и как он? У него все хорошо? А то я переживаю, как же он там? Что с ним?
Мама (смущенно): Ну вроде все нормально... Женат..
Маринка: Ну славо богу, от сердца отлегло..
Мама: Я потом еще одну смотрела, про этого.. из А-студио.. который из окна выпал...
Я: Из окна выпал Мурат Насыров. А из А-студио на машине разбился. У него какое-то имя сложное, казахское.. не помню.. Помню, что сокращенно – Баха.
Мама зависает на полминуты и вдруг переспрашивает невпопад: «В смысле?»
Я начинаю хохотать.
Мама нетерпеливо переспрашивает: «Ну в смысле? Баха? Что с Бахом?»
Приходится объяснить, что это имя.
«Аа... Батырхан наверно..»
«Мам, только не надо сейчас перебирать все известные тебе казахские имена!»
Мама кивает головой и беззвучно шевелит губами, вспоминая имена.
Мама красит губы и строит сама себе рожицы в зеркало.
Я: И вот эта Гримаса Альбертовна считает меня ненормальной??? Мам, только не делай глаза, как у кота из Шрека! У тебя слишком похоже получается.. Ты наверное ему позировала...»
Мама (не раслышав, в ужасе): Годзилла??????
Мама весь вечер ноет, что ей надо покрасить волосы. Мы объясняем, что вот ну прямо сейчас этого делать мы не будем. И завтра тоже. И послезавтра тоже. Потому что некогда. И номер краски у меня в Челябе остался. Но мама все равно ноет «Ну покрааааасьте меня....»
Маринка вскидывает руку и кричит в сторону бара: «Официант! Кисти нам!»
Мама продолжает ныть.
Маринка снова кричит: «И мольберт нам! Нам Альбертовну красить!»
«Деееевочки, вы почему такие злые?» - ноет мама.
«А хотите, тетя Лэ, я вас карандашиком для бровей покрашу? У меня отличный карандашик в сумочке!» - язвит Маринка.
«А может мне покраситься в черный цвет?» - спрашивает мама.
«Ты что с ума сошла??? Ты хочешь быть готом??? Отлично будет выглядеть! Черные волосы и твоя ярко-розовая кожа на голове! Ты получишься чудесным ЭМО!» - негодую я.
«Ну мне так хочется радикальных перемен...» - нудит мама.
«Поменяйте пол!» - решительно предлагает Маринка.
«Надо покраситься, надо покраситься, тут напротив как раз магазин косметики профессиональной для волос...» - уже почти воет мама.
«Так, похоже все-таки надо – официант, кисти!» - снова кричит Маринка.
Мама видит на экране телевизора Жанну Фриске и вопит: «Ой, а вы знаете, что Копылова-то Жанной была!!!»
(после легкого замешательства и дикого смеха таки поясняет, что это она имела в виду, какая была настоящая фамилия Фриске).
Зато наш лексикон обогатился новой фразой. Теперь можно говорить про стервозных сук - «Какая же она все-таки жанна...»
Мама бормочет к чему-то «Танцы, танцы... повстанцы.. мне надо рифму к слову танцы!!!»
Я: Станций?
М: Констанций?
Я: Американцы?
М: Итальяцы, голландцы, африканцы, испанцы?????
Я: О! Я такое слово придумала, но вы его не знаете. Когда на солнце такие взрывы и завитушечки. Это протуберанцы!!!
Мама продолжает бормотать в пустоту «танцы, танцы...»
Мы хохочем, хохочем и хохочем. До слез.
Мы пьем клубничную маргариту, а мама завидует, потому что ей нельзя, она за рулем. Маруся загорелая. Мама красивая и смешная.
И я повторяю все время «вот бы всю жизнь так сидеть....»
Официант исподтишка сам начал смеяться над нами. до того заразительны мы были в своем веселье.
Мы заказали десерты.
Жареное мороженое. Марципановые суши. Вишневый суп.
«Ваше морожено будет такое же отвратительно жареное, как и стейк?» - простушно спросила мама. И видимо не зря.
Жареное мороженое по ее определению оказалось всего лишь растаявшим мороженым в булке. С таким же успехом можно было попросить мороженое и батон. «Отличная булка» - хмыкнули мы с Маринкой и доели за маму.
«Это не вишневый суп, это какой-то консервированый компот всего лишь!» - жаловалась я.
«Дай мне, обожаю консервированый компот!» - выхватила тарелку Маринка.
Официант тем временем мечтал спровадить нас поскорее.
Поэтому он подошел и сказал: «А вы знаете, что тем, кто заказывает у нас вишневый суп, полагается приз?»
«Не знаем!!!» - заликовали мы.
«Вот пожалуйста. Диск Pacha Ibiza» - и приподнес диск с вишенкой на обложке.
«А я думала, что он сейчас скажет «приз – мой поцелуй!» - зашептала мама.
«А я думала, что он перевернет Маринке на голову остатки супа!» - сказала я.
«А больше призов не полагается? Я еще баклажаны заказывала между прочим» - крикнула вслед официанту Маринка.
«Давайте еще два супа!» - захихикали мы.
Официант принес нам счет. В белом незапечатанном конверте.
Мы не долго думали.
В конверт положили кредитку и дисконтную карту. Конверт заклеили. И снаружи написали «В бухгалтерию П.С. Индекс пишите сами!»
Официант молча забрал и так же молча принес чек и вернул карты. К сожалению мы так и не знаем, понравилась ли ему наша шутка. Но главное, что она нам самим понравилась.
Зато ему наверняка не понравилось, что мы оставили всего 50 рублей чаевых. Но у нас просто не было больше налички. Хотя стыдно до сих пор.
Мы вышли из кафе только в 10 вечера. Изнемогающие от смеха. С подтеками туши из-за смешливых слез. С ноющими животами.
«Не понимаю, как он мог с ней развестись, с ней же так смешно...» - недоуменно сказала я Маринке, когда мама уехала.
А через полчаса я сказала по телефону ей «Ты самая офигительная и прикольная мама на свете!» «Ты разве не знала? Тебе со мной крупно повезло!» - ответила мама. «Да уж, хорошо, что родителей не выбирают» - сказала я – «А вот ты меня не очень старательно выбирала, могла б и что-нибудь поприличнее выбрать..» - с иронией ляпнула я. «Это еще как посмотреть! По-моему я выбрала самого лучшего ребенка!» - ответила мама. «Мы идеально подходим друг другу!» - подытожила я.
Мой дочерний долг на этот вечер тоже был выполнен. Я сводила маму в ресторанчик, я поговорила с ней о всяком, и мы провели отличный веселый девочковый вечер, который долго будем вспоминать. Я в очередной раз убедилась, что у меня замечательная мама и замечательная Маруся.
мама
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2007-06-18 09:11 pm (UTC)no subject
Date: 2007-06-18 09:15 pm (UTC)