(no subject)

Приемный час социальной службы.

Приходит хрупкая женщина с фарфоровой кожей и огромными глазами. Начинает говорить тихим голосом, рассказывать о своей ситуации. Через пару предложений по ее щекам начинают ручьем катиться слезы. Голос при этом почти не дрожит.

У ее отца в Украине два инсульта подряд. Он не может говорить. Заново учиться ходить. Из армии его уволили. Реабилитацию пока предложить не могут. Начали оформление инвалидности.
Через слезы улыбается мне и соцработнику и очень осторожно спрашивает, есть ли у нее какие-то шансы перевезти его сюда в Нидерланды и можно ли ему будет помочь с реабилитацией. Не важно, если ей и ее детям придется спать в одной комнате с родителями, потому что в шелтере больше нет мест. Лишь бы помочь папе.

Я не могу. У меня сердце разрывается от такого. Пока некоторые хорошие и адекватные вроде бы люди в моих соцсетях которую неделю возмущаются тем, что им больше не дадут туристическую визу в ЕС, я каждый день слышу от живых, конкретных людей вот это вот. И никак не могу понять, за что им это.

«Мои» украинки уезжали на две недели в Украину. Две недели я была сама не своя, если честно. Обе поехали туда с детьми. Та, что тут без мужа, просто очень хотела, чтоб ее двухлетняя дочка увиделась с папой. Я не представляю, каково это, когда твой ребенок должен столько времени жить вдали от папы и не мочь увидеться. Они встретились в Западной Украине. Второй пришлось ехать со всей семьей, потому что у детей проблемы с паспортами, плюс надо было решать что-то с родителями мужа, которые остались там. Она мне так буднично писала из поездки, что дом родителей в Гостомеле полностью уничтожен и что как хорошо, что родители успели оттуда бежать. А я представляю, каково это, когда твой дом уничтожен, и никак не могу представить. Вот вообще не могу.

Сегодня мы увиделись первый раз за несколько недель. Они пришли ко мне на урок и я с трудом сдержалась, чтоб не броситься их обнимать при всех.
После урока и после приема социальной службы я пошла к ним обедать. Они еще вчера сказали, что накормят меня обедом между работой и учебой (сейчас я в поезде в универ).
Я поднялась к ним в комнату, а их дочки, увидев меня, заверещали и бросились обниматься. Не слезали у меня с рук минут десять. Обнимались, подставляли сладкие щеки и хохотали.
Как будто камень с души упал, если честно. Они вернулись. Они в безопасности. Девочки мои любимые.

Хорошее:
- реабилитацию папе той женщины вполне реально организовать
- протез груди для женщины из прошлых постов заказан
- скоро пойду в библиотеку с двумя прекрасными подростками

«Знаешь, Даш, все время кажется, что мы должны были уже привыкнуть к войне, ко всему этому. А все равно каждый раз накрывает как в первый раз. Невозможно к этому привыкнуть»
Знаю, девочки. Знаю. Сама не могу привыкнуть до сих пор.

(no subject)

Вернуться после долгого дня домой, зайти в темную детскую и послушать мерное сопение ребенка - бесценно.

А потом еще поваляться в кровати со вторым ребенком, почитать ему книжку вслух, поржать.

Вчера мы с ним вообще хохотали до слез. Я читаю ему сейчас книжку про мальчика, застрявшего в "Майнкрафте". И вот по сюжету мне надо было задать Пухле вопрос вслух (книжка типа интерактивная, в ней даже рисовать можно свои рисунки к сюжету). Я задаю вопрос, а Пухля начинает вдруг мне отвечать на английском, но с махровейшим, утрированным русским акцентом. Со всеми этими карикатурными "зис", "вэй" и "бикоз". Господи, я ржала до слез. У него так хорошо получается! Сказал, что научился по каким-то ютубвидео про майнкрафтеров. Потом я показала ему мой любимый ютуб-ролик про russians are the scariest white people. Он, конечно, еще слишком маленький, чтоб вообще понимать смысл, просто ржал над акцентом.

А потом я выключила свет и осталась посидеть с ним в комнате немножко, пока не уснет, а он попросил спеть ему колыбельную. И я не придумала ничего лучше, как начать петь колыбельную Шелдона из ТБВ с махровым русским акцентом. Софт китти, ворм китти, лител бол оф фёёёёёрррррррр!

Вот тут до слез и икоты мы уже ржали вдвоем и очень долго не могли остановиться.

За две недели учебы я поняла, что теперь совсем иначе воспринимаю свое время с детьми. Поскольку его так мало, оно стало гораздо более насыщенным и ярким. Очень необычный для меня опыт.

(no subject)

Вторник прошлой недели: прихожу на первую лекцию первой, сажусь за парту у окна. Через какое-то время в аудиторию заходит барышня примерно моего возраста, видит меня и садится рядом. Мы заговариваем. Оказывается, что она будет учиться на той же специальности, преподаватель нидерландского как иностранного. И что она полька. Марта. У нее прекрасный голландский, прекрасный английский. Он невероятно умная - психолог по первому образованию. Мы болтаем все время до начала занятий и немного после. Обмениваемся телефонами. Всю неделю почти на каждом занятии сидим вместе. Обмениваемся понимающими взглядами, когда преподы говорят что-то такое об освоении нидерландского как иностранного, что нам как инсайдерам понятнее, чем голландцам.

Вторник этой недели: та же лекция, та же аудитория. Я задаю Марте пару невинных вопросов, мы разговариваем и она вдруг начинает плакать. Мы говорим шепотом, в последнем ряду, до начала занятия, никто не видит ее слез. Она рассказывает, а я слушаю ее, глажу по руке, а потом долго-долго обнимаю. На перемене она рассказывает мне детали. Я снова слушаю и снова обнимаю.

Сегодня я пришла на занятие чуть позже и место рядом с ней уже было занято.
Но я вообще не сразу ее узнала, потому что у нее был совсем другой макияж, совсем другой образ, и выглядела она сногсшибательно.
По дороге домой я пишу ей об этом, говорю, что она была красотка.

В ответ получаю: "Дарья, как же я рада, что мы с тобой в одной группе и что мы встретились. Спасибо тебе за поддержку".

И тут я отвечаю пришедшее мне сегодня в голову ощущение, для которого сейчас нашлись нужные слова: "Этот год с войной и вот этим всем научил меня одной важной вещи - жизнь слишком коротка и слишком непредсказуема, чтобы можно было позволить себе ждать, пока настанет подходящий момент заботиться друг о друге и проявлять доброту. Зачем ждать, если можно прямо сейчас. Мы с тобой встретились, у нас взаимная симпатия. Что еще нужно."

"Божечки, я просто обязана испечь тебе настоящий польский торт!" - пишет она.

Вот я боялась, что не встречу в университете новых друзей. Ну-ну.

Тин смеется, что люди собираются вокруг меня сами, что это у меня такой особый дар. Пухля за ужином возмущался, что почему это я так быстро умею подружиться, а он нет, что мне хотят дарить торты и везут из Украины шоколад, а ему нет. Тин на полном серьезе завел с ним разговор о том, как надо вести себя с людьми, чтобы они хотели с тобой дружить, прямым текстом сказал, что сам так не умеет, а вот мама мол умеет, сам погляди.

Интересно, правда, получится ли прям дружба надолго? Ощущение, что мы знакомы не неделю, а год. Интересно, это у меня со всеми так в этом году или все-таки выборочно?

Но да, точно есть осознание, что в этом году мои отношения с людьми в целом вышли на какой-то совершенно иной уровень. Что-то поменялось внутри.