(no subject)

Когда мы вернулись из отпуска и я вошла в дом, то не смогла удержаться от возгласа: «Оооо, доооомик, как же я по тебе скучала!». Я стояла в кухне, смотрела по сторонам и повторяла, как же я люблю свою кухню и свой дом, какое же у нас тут все красивое и удобное, как же тут хорошо.

Эта эйфория от возвращения именно в это пространство продолжалась пару дней. Мне хотелось прям любоваться каким-то практичными решениями и уютными уголками. Как мне нравится цветовая гамма в гостиной – серый книжный шкаф, серо-голубые шторы-плиссе, серо-голубые диваны с хвойно-зелеными и желтыми подушками и торшеры цвета павлиньего пера. Как я люблю свою идеально спланированную кухню с идеальной духовкой, в которой так приятно готовить. Как хорошо мне в моем рабочем кабинете с двумя мониторами и удобным зеленым креслом. И при этом было приятно вспоминать, что в доме еще надо доделать – купить узкую низку вешалку в коридор, чтоб вешать детские куртки и мои сумки. Найти идеального размера подставку для винных бутылок и идеальных размеров поднос под кофейные принадлежности, чтоб они вместе поместились ровно вон в ту нишу в углу кухни. Заказать уже наконец спустя два года жизни тут шторы в спальню. Придумать как оформить фотографии со всех фотосессий, которые у нас когда-либо были, чтобы сделать целую фотостену. Столько приятных хлопот. Можно будет еще месяцами неспешно выбирать самое подходящее, идеальное, потому что свой дом – это такой долгий проект на всю жизнь, совершенствовать его можно бесконечно.

И вот я ходила, разглядывала наш дом как будто свежим взглядом и все время думала о том, что вот у некоторых есть их огромные бессмысленные дворцы, на которые потрачены миллионы и в которых они сами скорее всего не выбрали собственными руками не единой мелочи, но при этом они так боятся их потерять, что ставят на кон две страны. Чем можно дорожить в доме, в который ты не вложил ни капли своей души, а только деньги-деньги-деньги? И помогло бы этим людям ценить чужие дома и чужие жизни, если б они хоть что-то в своей жизни делали сами, а не покупали через специально обученных людей на ворованные деньги?

И думала про тех, кто на противоположном конце спектра. Тех, у кого ничего своего нет, какие уж там дома мечты, дай бог если двушка в хрущовке. Может быть и они бы не хотели ничего разрушать, если б у них было что-то свое, что-то нормальное, что-то, чем они дорожат и что любят? (Дисклеймер: разумеется эти слова не о тех, кто читает этот текст, а как минимум о тех, кто жил в самых бедных и отдаленных местах страны и кто поехал воевать в Украине, чтобы заработать, потому что неспроста воевать отправляют именно оттуда, а не из Питера и Москвы)

Но чаще всего думала про тех, кто оставил всё и живет сейчас дай бог если хоть в общежитии вместо таких вот любимых домов, где на каждую мелочь заработал сам, выбрал или сделал ее тоже сам. Дай бог если в отдельной комнате с отдельным душем и бог с ним, что кухня общая на этаже.

Я боюсь их спрашивать, уцелели ли их дома. Про кого-то знаю, что уцелели. Про кого-то знаю, что нет. Но спрашивать подробности не могу, не имею права. Только слушаю, если сами хотят рассказать.

Я знаю, что мне очень повезло. Я осознаю свои priveleges и регулярно себе про них напоминаю.
Все стало еще ценнее, чем было. И вот это материальное – дом, сад, книжные шкафы. И нематериальное – тишина, время с детьми, возможность работать и учиться.

Самое удивительное при этом, что перед отпуском я говорила с парой учениц про представление в карьере под открытым небом и сказала, что вот мол как жалко, что билеты такие ужасно дорогие. А они засмеялись и говорят: «Даша, мы с этой войной поняли одно – никаких денег не жалко, надо жить прямо сейчас, потому что завтра может ничего не быть».

Пытаюсь именно это и делать. Жить прямо сейчас. Ценить все, что есть.
И любить.