(no subject)

Каждый раз в эти дни, когда я пишу и звоню кому-то из своих украинских подруг, знакомых или участниц книжных клубов, то мысленно готовлюсь к тому, что сейчас меня пошлют нахер, пожелают мне и моим близким сдохнуть. Каждый раз заранее мысленно сжимаюсь в комок. И говорю себе, что у них сейчас есть право говорить все, что угодно.

Но они, не поверите, никто из нескольких десятков человек, ни разу не сорвался и не выплеснул в агрессию всю ту боль и ужас, которые они сейчас испытывают.

Потрясающие люди.

(no subject)

Поднабралась силенок за эти дни и решила вернуть обратно открытые комментарии для невзаимных френдов. Посмотрим, что получится. Не поленюсь банить, если что. Или вернуть настройки безопасности обратно.

Вообще, вчера в поисках какого-то механического занятия попыталась почистить свой список жж-друзей. И вдруг осознала, что пожалуй три четверти журналов, на которые я сама подписана, давным давно опустели, что во многие из них никто не пишет уже больше лет 5. Но рука не поднялась некоторые удалить. Потыкалась туда-сюда и бросила это дело.

Сейчас как никогда хочется нормального общения.
Всем.

Тем, у кого стресс выливается в агрессию, помочь, к сожалению не смогу, контейнировать чужие негативные эмоции такой силы я не могу.

Поэтому буду рада нормальным комментариям от нормальных людей.

Будем держаться вместе!

(no subject)

В принципе сейчас внтури больше всего грусти и тоски. От истеричности ужаса первых дней мало что осталось, слава богу. Остался просто ужас, депрессивный, но хотя бы не настолько ослепляющий.

Я раньше, когда смотрела кино про войну, всегда думала, как же вот некоторые люди тогда умудрялись вообще работать, читать книги, писать музыку, играть с детьми. Все нормальное вот это делать. И еще казалось, что это какой-то безумный подвиг, продолжать, например, в блокадном Ленинграде писать музыку или сочинять стихи.
А сейчас начинаю понимать.
Это был единственный способ не сойти с ума. Не подвиг, а спасение.

Сижу вот перевожу текст и на какое-то время удается отключиться от мира. До тех пор, пока в тексте стандартных технических фразочек для сайта не попадается "Подписаться, чтобы оставаться в курсе последних новостей" и думаешь - нет уж, спасибо, новостей сейчас достаточно.

Все еще ищу баланс между гореванием и продолжением жизни.

Периодически погружаюсь в пропасть комментариев где-нибудь, от которых хочется застрелиться.
Но потом говорю себе, порой вслух говорю - а от того, что я сейчас прекращу жить или прекращу заботиться о своих детях или прекращу работать, кому-нибудь станет лучше? И очень логичный ответ на это - не станет. От того, что плохо будет мне, лучше никому не станет. Даже тем, кому кажется, что если сейчас сделать плохо, больно и ужасно всем русским сразу, то кому-то от этого полегчает. Не полегчает.

У меня очень давно в списке желаемого на сайте книжного магазина лежали книги Бессела ван дер Колка про проживание травматического опыта и Виктора Франкла, психолога прошедшего концлагерь. Я все откладывала и откладывала. А сейчас думаю - надо будет заставить себя и прочитать. Надо.

(no subject)

Отвезли сегодня последнюю (пока, по крайней мере) порцию гуманитарной помощи на акцию сбора в нашей деревне. Приехали почти к самому открытию пункта сбора. А там уже огромная очередь из машин. И куча знакомых лиц среди волонтеров, все это собирающих и сортирующих.

Первый раз за эти 10 дней адски наорала на Пухлю. Он что-то ныл, пока я собирала и подписывала мешки. И у меня слетели тормоза и я таким страшным голосом на него заорала, каким никогда еще не орала. Потом обнимала и извинялась, конечно. Но он понимает, мне кажется. Во второй половине дня сам пришел с вопросом "мам, что мне такого поделать, чтоб тебе помочь, чтоб тебе потом это делать не надо было?". И потом рассортировал все постиранное белье и разнес по шкафам.

В первой половине дня переводила. Сколько могла. Мозг работает явно медленнее обычного. Но работает. И погружение в работу таки дает возможность передохнуть. Отключить тревожность на время.

А вечером был книжный клуб. И опять сначала долго говорили о войне. Все мы ищем язык и способы говорить про все это. Ищем ответы на вопросы.
Но потом тоже удалось переключиться, поговорить по книжку, поговорить про голландский наш язык.

Придумала в процессе как совместить упражнение против тревожности с языком.
Мне коллега-переводчица, с которой мы переводим сейчас эту детскую книгу про травму, прислала вчера вот такое.

Как справиться с тревогой:
— посмотри вокруг
— найди 5 вещей, которые ты можешь увидеть
- 4 вещи, которые можешь потрогать
- 3 вещи, которые можешь услышать
- 2 вещи, которые можешь понюхать
- и одну, которую можешь попробовать на вкус.

И я вспомнила про это во время занятия и предложила поделать это на голландском. Вот прям в прямом эфире искать вокруг себя эти вещи и прогововаривать их вслух на голландском. Получилось по-моему довольно успокаивающе.