(no subject)
Feb. 26th, 2022 03:47 pmТак, дружочки. Я решила закрыть комментарии для не-френдов. Потому что беречь психику сейчас особенно важно.
И решила писать при этом без замка. Потому что говорить вслух сейчас тоже важно.
Жж снова стал дневником, в котором важно фиксировать момент. Важно. Потому что нужно будет потом посмотреть на это время, не из состояния стресса и ужаса, а из спокойствия, ведь оно обязательно будет.
Вчера вернулся из командировки Тин и у меня сначала немножко слетели все тормоза, потому что первые пару часов после его возвращения меня физически потрясывало и я периодически орала на него без повода, а потом успокоилась. Видимо все копившееся всю неделю напряжение должно было выплеснуться куда-то, как у детей, которые паиньки в школе, а дома истерят при родителях, потому что наконец-то можно быть собой.
Вечером вчера у Пухли был первый концерт в музыкальной школе. Маленький, где ему надо было всего лишь четыре строчки нот сыграть надо было, но первый. Я думала, что Тин приедет вовремя и свозит его туда, а я останусь дома с Малышом. Но Тин застрял в пробке. Пришлось ехать с обоими детьми на великах, а я ненавижу ездить в темноте с ними обоими одна, нервничаю всегда и так, а сейчас так вообще.
На концерте было немного народу, но пришли родители Тина и сам Тин успел приехать к началу. И мы сидели там рядочком всей семьей, а мне накатывало периодически просто волнами ужаса, что вот мы тут сидим в музыкальной школе, слушаем детей и пианино, а в Киеве люди также всей семьей сидят в метро или подвалах.
Дома какое-то время ни с кем не хотелось говорить. Сидела перед телевизором, смотрела новости на разных каналах, но везде, сами понимаете, одно и то же.
Тин в какой-то момент со слезами меня умолял выключить. А я не могу выключить.
Потом, наконец, выключила и попросила его сесть поговорить со мной.
Сидели час. Говорила в основном я. Рассказывала про все, что происходило со мной последние два дня. Все телефонные разговоры и сообщения и звонки. Все мысли. Все страхи.
Плакала много. Он тоже. Мысли скакали, как сумасшедшие.
Вообще сюр, какой-то. Сейчас вообще все прошедшие дни кажутся сном или как-будто давно-давно, как будто в тумане.
Рассказала Тину, что я решила на ближайшее время. Поддержал полностью.
Книжные клубы будут продолжаться, если они кому-то нужны и если кому-то помогут отвлечься от реальности.
Денег ни с кого сейчас брать не хочу. Все замораживаю или возвращаю. До лучших времен. Буду просто включать зум по расписанию, кто придет, тот придет. Если хоть кому-то удастся отвлечься, то и хорошо.
Про магистратуру сейчас сомневаюсь. С одной стороны - какая нахрен магистратура сейчас. С другой - быть сертифицированным преподавателем, который может пойти работать в официальную школу или в центр для беженцев, в ближайшее время может оказаться очень даже актуально.
Завтра днем поеду в Амстердам, на акцию поддержки на площади Dam.
В остальном пока ничего не понимаю.
Спала ужасно. Хотя рядом и был Тин, наконец. Но сны были все тяжелые.
И решила писать при этом без замка. Потому что говорить вслух сейчас тоже важно.
Жж снова стал дневником, в котором важно фиксировать момент. Важно. Потому что нужно будет потом посмотреть на это время, не из состояния стресса и ужаса, а из спокойствия, ведь оно обязательно будет.
Вчера вернулся из командировки Тин и у меня сначала немножко слетели все тормоза, потому что первые пару часов после его возвращения меня физически потрясывало и я периодически орала на него без повода, а потом успокоилась. Видимо все копившееся всю неделю напряжение должно было выплеснуться куда-то, как у детей, которые паиньки в школе, а дома истерят при родителях, потому что наконец-то можно быть собой.
Вечером вчера у Пухли был первый концерт в музыкальной школе. Маленький, где ему надо было всего лишь четыре строчки нот сыграть надо было, но первый. Я думала, что Тин приедет вовремя и свозит его туда, а я останусь дома с Малышом. Но Тин застрял в пробке. Пришлось ехать с обоими детьми на великах, а я ненавижу ездить в темноте с ними обоими одна, нервничаю всегда и так, а сейчас так вообще.
На концерте было немного народу, но пришли родители Тина и сам Тин успел приехать к началу. И мы сидели там рядочком всей семьей, а мне накатывало периодически просто волнами ужаса, что вот мы тут сидим в музыкальной школе, слушаем детей и пианино, а в Киеве люди также всей семьей сидят в метро или подвалах.
Дома какое-то время ни с кем не хотелось говорить. Сидела перед телевизором, смотрела новости на разных каналах, но везде, сами понимаете, одно и то же.
Тин в какой-то момент со слезами меня умолял выключить. А я не могу выключить.
Потом, наконец, выключила и попросила его сесть поговорить со мной.
Сидели час. Говорила в основном я. Рассказывала про все, что происходило со мной последние два дня. Все телефонные разговоры и сообщения и звонки. Все мысли. Все страхи.
Плакала много. Он тоже. Мысли скакали, как сумасшедшие.
Вообще сюр, какой-то. Сейчас вообще все прошедшие дни кажутся сном или как-будто давно-давно, как будто в тумане.
Рассказала Тину, что я решила на ближайшее время. Поддержал полностью.
Книжные клубы будут продолжаться, если они кому-то нужны и если кому-то помогут отвлечься от реальности.
Денег ни с кого сейчас брать не хочу. Все замораживаю или возвращаю. До лучших времен. Буду просто включать зум по расписанию, кто придет, тот придет. Если хоть кому-то удастся отвлечься, то и хорошо.
Про магистратуру сейчас сомневаюсь. С одной стороны - какая нахрен магистратура сейчас. С другой - быть сертифицированным преподавателем, который может пойти работать в официальную школу или в центр для беженцев, в ближайшее время может оказаться очень даже актуально.
Завтра днем поеду в Амстердам, на акцию поддержки на площади Dam.
В остальном пока ничего не понимаю.
Спала ужасно. Хотя рядом и был Тин, наконец. Но сны были все тяжелые.