(no subject)

В воскресенье днем я пытаюсь уложить Малыша спать. Он не спит. Даже не пытается. Даже не лежит, а вскакивает в кровати, ходит вокруг бортиков мелкими шажками, грызет бортики, рыдает. Так проходить 40 минут. Я делаю все, как положено по всем этим ебучим методикам приучения к самостоятельному засыпанию. Но только плевать он хотел на методики. Потому что по методикам ребенок должен успокоиться, если вы взяли его на ручки, чтоб потом можно было опять положить его в кровать. Но он не успокаивается. Он кричит и не хочет быть в кровати вообще. Он хочет ползать, играть, стоять на ушах. Хотя и не спал уже 4 часа и по всем параметрам должен валиться от усталости.

После 40 минут этой неравной борьбы я вдруг обнаруживаю себя лежащей на полу и орущей в голос.

С удивлением и ужасом ловлю себя в этот момент на мысли, что вот прям сейчас мне не очень хочется жить. Нет, у меня нет суицидальных мыслей о том, как именно убить себя, как бывало в подростковом возрасте. А просто хочется в данный момент раствориться и не быть. Или сбежать. Просто чтоб вот всего этого крика сейчас не было. Я люблю тебя, маленький, очень сильно люблю, ты золотой ребенок. Но только не в том, что касается сна. А я так устала. У меня все время болит голова. У меня болят практически все суставы в теле (по крайней мере ступни, колени, бедра, кисти рук и шея, ну что там еще осталось?). У меня не получается ложиться вечером поспать пораньше. Потому что мне хочется хоть пару часов в день побыть одной. И я в порочном кругу вечной усталости.

Но потом домой приходит Тин, он был все утро в стрелковом клубе. Выгоняет Пухлю погулять на улицу. Забирает Малыша и едет с ним за продуктами. Оставляет меня хотя бы на часик одну. И меня отпускает.

И я думаю о пятнице.
О репетиции хора, куда я пошла с Малышом вместе, потому что куда ж его деть. Как он ползает по залу, трогает красивые туфли Аниты, хлопает в ладоши с Жанин, улыбается и прячется от Анушки. А потом сидит посередине круга из поющих женщин и размахивает руками, как будто повторяет за дирижером. И периодически хлопает в ладоши. Никому не мешает. И все ему улыбаются и радуются. Он не пищит, не ноет, не вопит. Все два часа просто слушает, ползает, периодически берет у меня какую-нибудь вкусняшку и слушает музыку.

Он подползает к Тому, нашему старому дирижеру, который пришел на замену, пока мы не нашли нового дирижера. Малыш встает рядом с пианино и дотягивается одним пальцем до какой-то басовой ноты. "Почти!" - говорит ему Том - "Вот эту надо было" - и жмет клавишу рядом, вписывая малышковую нотку в подходящий аккорд. Всю репетицию Том периодически обращается к Малышу, шутит с ним и подмигивает мне. И мы поем волшебную новую песню, которую успели заучить всего за одну репетицию. На душе так хорошо и легко от всей этой музыки и улыбок вокруг.

Вот такое я хочу помнить, а не то, как тяжело мне, когда ребенок не спит.

Я знаю, что все это пройдет. Что станет легче. Я знаю, что надо больше отдыхать и не стоило, наверное, придумывать себе самой больше работы. Но мне нужно что-то еще в этой жизни, кроме бытовухи и детей. Больше работы, больше книжек и больше учеников - это тяжело. Но это держит меня на плаву и помогает не сойти с ума.

Завтра Малыш первый раз пойдет в детский сад. А я проведу два урока, а потом буду целых два часа дома одна. И потрачу эти два часа на что-нибудь дурацкое, бесполезное и расслабляющее. Может тупо лягу спать, ха.

А сегодня вечером будет новый хор с Гербеном и моими подружками по шоу в карьере. Там каждая репетиция - это магия и волшебство. И такой звук, что мурашки по коже и слезы на глазах. Каждый раз.

Так что выдыхаю. Все наладится.