про несостоявшуюся работу мечты - часть 3

Часть третья. Заключительная.

В предыдущих постах я рассказала о самом отказе и об эмоциях, за этим последовавших. Теперь же я расскажу еще и паре переживаний и мыслей, которые не влезали в предыдущий текст, а потом о втором телефонном звонке и всем за этим последовавшим. Многое из этого я так часто повторяла в разговорах и переписках последней недели, что заранее приношу прощения, если я где-то повторюсь.

Где-то тут в комментариях, да и часто в личных разговорах звучала фраза, что если мне так важно получить опыт обычной официальной работы в Голландии, то почему бы не пойти на что-то совсем другое, что-то простое, куда меня точно возьмут. Разумеется, я неоднократно обдумывала такой вариант. Устроиться продавцом в магазин одежды или супермаркет. Устроиться сборщиком заказов на склад какого-нибудь предприятия. Чем не работа? «Нууу – скажете вы – Ты уж совсем-то не драматизируй. Мы имеем в виду что-то более подходящее тебе по квалификации. В какой-нибудь компании, где могут пригодиться твои языки. Или опыт работы в строительстве». Муахаха. Сколько раз я отправляла резюме в такие компании? Много. И ни разу мне даже не перезвонили. Поэтому нет, давайте будем реалистами, пойти работать на склад гораздо проще. На такие функции вполне себе берут мигрантов всех мастей.

Но дело вот в чем.

- Если б у нас дома на стене висел календарь и я ставил крестик каждый раз, когда ты за ужином болтаешь о чем-то связанном с языком, о прочитанных тобой книгах и статьях, об идеях на тему языка, которые тебе приходят в голову, то в календаре не было б ни единого дня без крестика – сказал Тин, когда я ревела об несбывшейся фантазии о работе.

Я потом много ходила и думала про это. Вот те мои знакомые мигрантки, которые никак не могут найти работу в Голландии, все-таки отличаются от меня тем, что они не треплются целыми днями о чем-то связанном с их профессией и не организовывают постоянно что-то по своей специальности на добровольных началах.

Пойти работать в область, никак не связанную с языком, означает для меня не только плюнуть на диплом и опыт работы, но и на свою страсть. Я хочу работать с языком не потому, что у меня диплом филфака и не потому, что я всю жизнь работала с языками. Ведь вполне бывает так, что человек учится и работает просто потому, что так сложилось, а потом легко переключается на что-то совсем другое и не переживает о потерянной специальности. Но я не такой человек. Я хочу работать с языком, потому что это единственное, что меня так интересует. Я очень много думала о других возможных профессиях. Не в 16 лет, когда поступала в универ, а когда переехала в Голландию. Примеряла на себя разные специальности и мысли о переквалификации. Задавала вопросы: «в чем я сильна?», «что я смогу легко и быстро освоить?», «чем мне интересно заниматься и в чем расти?». И как бы я ни любила печь торты или наводить порядок и организовывать пространство, но я не вижу себя пекарем через десять лет и не вижу себя архивариусом через двадцать. Все мои фантазии о работе всегда связаны с переводами, преподаванием языков и написанием текстов в той или иной форме.  И к этому добавляется уже чисто практическое: глупо тратить знания и навыки, работая на складе, занимая, по сути, чужое место, которое может быть намного нужнее беженцу без образования, чем мне.

Я не вижу смысла отказываться от своего – простите за пафос – призвания, если ты точно знаешь, что оно у тебя есть. Я всю неделю спрашивала знакомых, есть ли у них призвание. Половина даже не может это слово произнести всерьез, потому что работа – это просто работа, о чем ты вообще. Другая половина никогда не задавалась таким вопросом и пожимает плечами. Только пара человек уверенно ответили, что есть, причем они-то в своем призвании как раз и успешны. Поэтому я пришла к выводу, что вот те, другие, которые не могут ни секунды не задумываясь сказать, что они по призванию юрист, преподаватель или психолог, вот пусть они переквалифицируются или работают не по специальности, потому что им факт работы важнее призвания. Но не мне. Пусть я буду продолжать фрилансить из дома (и страдать от самого факта работы на дому или нерегулярности заказов), но зато я буду заниматься тем, что люблю. Если в моей жизни что-то изменится и мне НАДО будет пойти работать кем угодно, если работа станет вопросом выживания, а не самореализации, то пойду как миленькая, не пискну и без всех этих страданий и метаний. Но пока что я верю в себя и в то, что где-то там есть работа мечты, которая ждет меня, именно меня, с моим багажом, знаниями и подходом. И она дождется, а я ее найду.

Но все эти возвышенные мысли пришли ко мне не сразу. После телефонного разговора с противным дядькой я просто несколько дней страдала и ела мороженку. Без шуток, я была ужасно подавленная и мне ничего не хотелось. Выходные я пережила только за счет избыточного количества социализации – сначала мы праздновали с семьей день Синтерклааса (мои свекры организовали сюрприз в виде прихода на дом настоящего Синта в компании пяти Питов, чему я обрадовалась даже больше детей), а потом ходили на день рождения к сыну подруги, где собралась отличная компания и можно было в свое удовольствие трепаться о книжках, а не только о местечковых новостях.

В понедельник утром я отправилась к Хариетт. Я познакомилась с ней года три назад на организованной муниципалитетом встрече для новых жителей города, где мы случайно разговорились и обменялись контактами. Потом она как-то пришла в книжный клуб, потом я уболтала ее пойти волонтером на языковые курсы для беженцев, потом она сама предложила бесплатно заниматься грамматикой с двумя самыми бедовыми участницами книжного клуба. Так мы и поддерживали отношения все это время. Иногда мы встречаемся и треплемся о методах преподавания голландского языка. Два года назад я попросила ее отредактировать текст моего веб-сайта, который я сама написала на голландском. Она регулярно бывает в книжном клубе и знает, как я говорю и пишу и какой у меня подход к людям. В общем, она очень хорошо знает ту часть меня, которую мне необходимо было объективно оценить.

- Хариетт, скажи мне честно, без вежливости и без жалости. Меня бесит, что все всегда очень корректны в оценке наших, понаехавших, языковых успехов и вообще возможностей. А мне нужен реальный критический взгляд. Есть у меня вообще шансы найти работу в Голландии, причем именно в нашем регионе и желательно городе, связанную с языком? Наступит ли вообще день, когда я смогу конкурировать на рынке труда с нэйтивами? Потому что если шансов нет, то я перестану так убиваться и тратить время на сизифов труд, а лучше направлю энергию на что-то еще.

Она долго подбирала слова. И это хорошо, как мне кажется. Что не стала сразу причитать «что ты, что ты, ты же такая умница» или не разгромила в пух и прах. И то, и другое, было б болезненно.

Мы долго говорили. Обсуждали меня и мой голландский. Сравнивали с другими из книжного клуба, не ради сплетничания, а ради понимания, где я вообще и где мое место.

- «Знаешь…» – сказала Хариетт в какой-то момент – «Я часто рассказываю про вас друзьям и знакомым, про твой книжный клуб, про то, какие вы книги читаете, про то какие вы все разные и с какими проблемами сталкиваетесь. Но я всегда говорю, что если есть среди вас человек, который обязательно чего-то добьется, то это ты, Дарья. С твоей энергией, упорством и трудом».

- «Спасибо. Тогда скажи мне еще вот что. У меня есть вот такая безумная идея. Как ты думаешь, это сумасшествие или из этого может что-то выйти?» – и я рассказала об одном своем наполеоновском плане.

- «Если б я была на твоем месте, то я б уже это сделала!» – воскликнула она, выслушав меня – «Просто сделай и все. Без ожиданий. И если не получится, то в этом не будет твоей вины. Потому что должно сложиться множество факторов, нужна попросту удача, чтоб все выгорело. Но удачей управлять ты не можешь. А вот все, что зависит от одной тебя, ты точно можешь сделать на все сто, я не сомневаюсь».

Конечно же мы подробно обсудили мое неприглашение на собеседование и того противного дядьку. Она подтвердила, что он, судя по описанию, был резким и что так нельзя. Но и убедила меня в том, что себя мне винить не в чем. Выслушала мои рассуждения о том, зачем мне вообще работа и сказала, что никогда не смотрела на это с такой стороны и теперь лучше понимает, насколько нам, не-голландцам, может быть тяжело быть безработными.

Я ушла от нее в приподнятом настроении. И поехала сразу на встречу с Анне-Мари, моей приятельницей и соседкой. Анне-Мари совсем не связана с языком, мне просто хотелось поговорить с ней и зарядиться ее теплом и поддержкой перед повторным звонком в муниципалитет. Мы пообедали вместе, я повторила практически все то, что до этого рассказала Хариетт. Задала примерно те же вопросы. Пожаловалась. И в итоге получила примерно такие же ответы и поддержку, которой мне не хватало.

- «Слушай» – вдруг сказала Анне-Мари – «А что я туплю? У меня же дочка работает в муниципалитете. Она занимается социальной работой по теме спорта, но она же говорила, что у них там есть какая-то специальная рабочая группа по теме «язык»! Я ей расскажу про твой книжный клуб и что ты хочешь больше работать с языком и мигрантами. Кто знает вообще, может они тебя захотят для чего-нибудь использовать? Пусть даже как волонтера сначала. Зато может ты познакомишься с полезными людьми».

От Анне-Мари я ушла еще более уверенная в себе. И с внушенной ею мыслью, что надо обязательно перезвонить в муниципалитет и попросить фидбек, а потом просто двигаться дальше и не переживать. Что я и сделала.

Позвонила. Сначала, как всегда, ресепшен. «Соедините меня пожалуйста с госпожой С. по поводу такой-то вакансии». Соединяют.
- Здравствуйте, господин такой-то слушает – раздается в трубке знакомый нетерпеливый голос.

Тваюжмать.

- Добрый день. Это госпожа такая-то. Я бы хотела поговорить с госпожой С., она указана контактным лицом в вакансии, на которую я отправляла резюме. Могу я с ней поговорить.
- Нет, не можете. Вы можете поговорить со мной.
- Оууукей. Мне кажется, что я именно с вами уже беседовала. Я получила отказ в устной и письменной форме, но я бы хотела получить более подробный фидбек.
- Зачем вы звоните? Я же вам уже все объяснил! Вы же даже по электронной почте ответ уже получили, по-моему этого достаточно.
Держусь и не меняю предельно вежливого тона, но невольно сбиваюсь не на то, что нужно. Коленки дрожат. И в голове – а, будь что будет.
- Понимаете, наш разговор меня расстроил, и я не успела задать все свои вопросы. И вообще мне так много хотелось вам рассказать,  я очень надеялась на собеседование. Я ведь целевая аудитория всех ваших текстов, я их за две недели перечитала вдоль и поперек и думала, что смогу объяснить, почему они так тяжело читаются и как это исправить.
- Ну я же сказал, что мы выбрали других кандидатов. У которых есть соответствующий опыт работы. Что вы еще от меня хотите?
- Простите, я поняла, что мне вас не переубедить. Но я все равно хотела бы фидбек. Что я могу в следующий раз сделать иначе? Как улучшить мое резюме или мотивационное письмо?
- Ох, ну хорошо – он явно раздражен, но проще уступить сейчас и избавиться от меня навсегда – Сейчас возьму в руки ваше резюме и скажу.

Следующие пару минут он говорил намного спокойнее и вежливее. И замечания его были толковыми и по делу.
- Резюме у вас хорошее, четкое и понятное, можно ничего не менять. Мотивационное письмо было на мой вкус длинновато. Лучше писать коротко и убедительно. И не повторять требования из вакансии с объяснением, почему вы под них подходите.

Угу. Ничего, что именно так меня и учили писать эти ваши долбанные мотивационные письма, смысла которых я все равно вообще не понимаю. Но я все равно записала все замечания.

- Спасибо. Это отличные комментарии, я обязательно их учту. Скажите пожалуйста, у меня еще один вопрос, чисто из любопытства. А много кандидатов с migratieachtergrond (мигрантов или с миграционным бэкграундом, напр., родителями-мигрантами) подалось на эту вакансию?
- «Эммм…» - он замялся и заговорил еще быстрее – «Не знаю, не могу так сказать, сложно сказать».
Понятно. Ни одного. Но этого я не говорю вслух.
- Я бы еще хотела вам сказать, что если я могу быть полезной в качестве волонтера тому, кто в итоге получит эту работу, то я к вашим услугам.
- Что вы имеете в виду?
- Ну если человеку, который выйдет на эту позицию, может понадобиться представитель целевой аудитории, чтоб тексты оценить иностранным глазом…

Говорю это все вслух и понимаю, что херово формулирую. Но фарш невозможно прокрутить назад. И вообще, как же тяжело говорить на голландском по телефону, когда надо кого-то в чем-то убедить.

- Иностранным глазом… Если вы хотите быть волонтером, то вам нужно написать отдельное письмо в муниципалитет. Но вряд ли что-то получится. Вы еще учитесь на языковых курсах?
- Нет.
- Вы состоите на учете в службе занятости или социальной службе?
- Нет.
- Тогда мы никак не можем вам помочь. Мы помогаем мигрантам, которые нуждаются в помощи. Вы ведь не входите в их число. И вообще, вы ведь работаете уже?
- Нет. Я не работаю. Я фрилансер, самозанятое лицо.
- Оу… Самозанятое. Ну в любом случае, вы не попадает в юрисдикцию социальных служб, извините.

Мы закончили разговор.

Жаль, что я снова не разобрала его имени и не записала его. Он все равно был довольно резким. Хотя за комментарии про резюме я ему признательна.

Но на самом деле неприятнее всего было услышать вот это «мы не можем вам помочь» и «мы помогаем другим». Это только подтвердило мысли, которые занимали меня последние недели. Но об этом в другом посте.

В общем, что я решила.

Во-первых, хрен с ней с этой вакансией. Не мое это. Я переоценила свои возможности. А им был явно нужен кто-то совсем другой. Да и если встать на место противного дядьки, то я какая-то бестолковая назойливая тетка, которая достала звонить и задавать глупые вопросы. Не моя это вакансия, не моя работа, а моя где-то ждет.

Во-вторых, я решила пойти учиться водить машину.

В-третьих, я не собираюсь расставаться с языками в целом и голландским в частности. Пока не знаю, куда меня выведет кривая. Но куда-то да выведет.

В-четвертых, я вообще не собираюсь сдаваться.

В-пятых, надо придумать какой-то способ тренироваться говорить на голландском по телефону. Чтоб это были не реальные важные разговоры, в которых страшно облажаться, а возможность поупражняться в формулировках и в слушании.

В-шестых, надо продолжать что-то делать по теме «мигранты и поиск работы». См. следующий пост.

В-седьмых, я все равно ужасно горжусь собой, что подала резюме на эту вакансию, что позвонила аж несколько раз и что выдержала аж два разговора с резким человеком, хотя это и было очень тяжело. И пусть я ужасно лажала в разговоре и в смысле содержания, и в смысле грамматики. Но все равно я – молодец.

В-восьмых, в ближайшее время я записалась на все возможные консультации и вебинары по поводу поиска работы и схожу на них все чисто ради опыта и интереса.

А в остальном – см. пункт 4.