(no subject)

У нас адская жара. Открыли с Пухлей купальный сезон и торчим на пляже.

Только что пришло письмо из школы, что завтра детям надо взять плавки и полотенца. Потому что к ним приедет пожарная бригада и будет всех детей поливать водой. Фигасе!

(no subject)

Я снова про хор. Потому что это гигантская часть моей жизни в данный момент.

За последние полгода ужасно много всего происходило.

Обычно каждый год у нас большой концерт в театре, но после ухода Тома в конце 2015 всё, конечно же, нарушилось. Почти весь 2016 мы провели в поисках нового дирижера, затем мучались с неудачным дирижером, затем только с сентября 2016 начали репетировать с Матильдой, которая к тому же под конец года оказалась беременной. Стало очевидно, что 2016 тоже пройдет без больших выступлений. А перед концертами у нас обычно бывают особенные репетиционные уикенды, когда мы уезжаем куда-нибудь всем хором и целый день там поем, а вечером пьем вино, болтаем и танцуем (Я так бодро использую множественное число, хотя сама еще ни разу не принимала участие в полноценном таком уикенде, то Пухля был маленький, то уикенд был не выездной, а прям в нашей деревне). В общем, было принято решение устроить себе просто что-то веселое всем хором.

Таким образом в январе состоялся очень необычный выездной вечер. Сначала мы долго ехали проселочными дорогами куда-то в закат (вот буквально через бескрайние поля и прям в облака, у меня фотопруф есть) на двухэтажном старом автобусе, распивая шампанское и распевая песни. Затем нас привезли в бар, в котором каждый день Хэллоуин – все увешано пауками, монстрами и ведьмами. Оказалось, что нас ждет квест-ужастик. Как только стемнело, нас разделили на команды и отправили на улицу. Нашей задачей было идти за красными огоньками, дойти до леса, где разбит специальный маршрут и в полной темноте (пользоваться фонариками нельзя!) пройти маршрут и собрать встречающиеся по дороге буквы на деревьях и кустах в одно слово или выражение. Фишечкой всего этого еще является то, что в темноте в лесу на вас регулярно выпрыгивают люди в костюмах вампиров, зомби и приведений. Развлечение не для слабонервных.

В общем, это был потрясающий вечер. Я давно так не визжала! А уж как визжала моя команда… Мне повезло оказаться в одной связке вместе с двумя безумными сестричками – Аннелис и Йенни, два сопрано, две болтушки-хохотушки, которые шепчутся и хихикают над шутками про секс, как школьницы. Обожаю их, но как же они визжат! При этом Аннелис почему-то решила взять надо мной шефство и всю дорогу держала меня под руку, а стоило мне отступить от нее хоть на шаг, тут же кричала «Где мой ребенок! Ребенок, ты тут?» Было, кстати, как-то очень тепло на душе, когда она называла меня “mijn kind’’. В итоге мы проходили по темному ночному лесу пару километров по буеракам и кустам. Периодически на нас кто-нибудь выпрыгивал, стонал и хрипел. Впереди всех бесстрашно шла Анья, которая оказалась совершенно невпечатлительной и ничего не боялась. А мы визжали и хохотали. Самым впечатляющим был сарай-туннель с дымовой завесой и развешанными под потолком рваными тряпками и простынями, в котором нас окружили наряженные вампирами подростки с текущей изо рта искусственной кровью. Подростки очень хорошо вошли в роли и выглядели действительно страшно, хватали нас за одежду и усмехались кровавыми ртами. Никогда еще выражение «адски хохотать» не было настолько прекрасно воплощено. Добавьте к этому лес и морозную ночь. Удивительно, что я в ту ночь вообще могла спать!

В конце января было общее собрание хора, на котором меня переизбрали на очередной год председателем. Мы быстро обсудили все важные вопросы, а потом долго сидели в баре и почему-то смеялись натурально до икоты и боли в животе.

После этих двух вечеров я потом долго обдумывала одну мысль. Вот в хоре у нас около 20 человек. Одни женщины. С одними у меня более близкие отношения, с другими нет, кто-то прям свой в доску и можно ржать до слез, с кем-то просто спокойно и приятно говорить. И при этом – ни одной мерзкой суки. Удивительно! У меня даже в маленьких коллективах из 5 человек всегда находился кто-то, кто прям бесит. А тут такая большая компания, исключительно женская, и при этом прям придраться не к кому, ни одной гадины, ни одной противной твари, да даже просто неприязнь никто не вызывает и не раздражает. Уникальный коллектив.

Затем был февраль и большой хоровой фестиваль, куда мы уехали всем хором на целый день. Много слушали других. Видели Тома с его поп-хором и потом обнимались с ним и болтали в перерыве. Сами выступали дважды, хотя публики и было ужасно мало. А для меня это и вовсе были худшие выступления в жизни, потому что я была жутко простужена и начала кашлять посередине песни, стоя в первом рядом прямо перед лицом жюри.

А после фестиваля Матильда, наш дирижер, ушла в декрет. Ей на замену вышел Гербен. И внезапно репетиционные пятницы очень изменились.

Я не могу сформулировать, что конкретно произошло, ведь музыка была та же, репетировали мы те же песни, что и с Матильдой и Томом, ничего нового. Да и он сам все такой же саркастичный сноб, мягче не стал. Но факт в том, что в этом году он совершенно изменил репетиционную тактику. И нет, это не я стала внимательнее к теории, другие тоже заметили. Внезапно он стал часто говорить с нами о сольфеджио, учить интервалам и аккордам, рассказывать о блюзовых и джазовых гармониях. Практически на каждую репетицию приносит новые распевки и каноны. Делает массу упражнений на ритм. Очень много работает с голосовыми техниками и постановкой дыхания, чего я вообще раньше не делала и поэтому нахожусь в полном восторге. Доходило до того, что я приходила вечерами после репетиций домой и после ужина и укладывания ребенка садилась за пианино с наушниками и играла, пока глаза не слипнутся. Импровизировала, играла гаммы, вспоминала этюды, вспоминала аккорды и как они меняются. Мне всегда нравилось сольфеджио, но в детстве в музыкальной школе я не понимала пересечения теории и практики, а сейчас понимаю и от этого прям восторг. На каждую репетицию лечу, как на праздник. Так нравится учиться новому. Так нравится, когда весь хор звучит иначе. Лучше. Я даже специально один раз поговорила с ним и попросила передать все то, что он с нами делал эти месяцы, Матильде. Он, правда, меня расстроил и сказал, что не считает нужным учить нашего постоянного дирижера, что ей нужно делать (что вообще-то правда), но обещал попробовать ненавязчиво рассказать ей о своих экспериментах со звучанием всего хора. Я на это очень надеюсь. Будет очень жалко потерять такой прогресс.

Послезавтра последняя репетиция с ним. Затем начнутся летние каникулы, а в сентябре Матильда вернется из декрета, а Гербен снова начнет приходить только раз в месяц просто аккомпанировать и играть джаз. Даже как-то грустно.