(no subject)

Пухля нашел в коридоре дохлую муху и сказал "Муха сломалась!".

А я понимаю, что пора бы уже вводить в лексикон слово "умирать", но не могу заставить себя произнести его вслух при ребенке.

Со словом "убить" обстоит еще хуже. И ведь понимаю, что скоро он услышит его где-то еще или услышит его на голландском. И вообще в какой-то момент должен научиться понимать, что существует смерть и существуют убийства. Ведь концепт "умирать" он уже потихоньку сам начинает понимать, потому что его это "муха сломалась" как раз подразумевает, что что-то было живое и летало, а потом перестало. Да и даже простое "Колобок, я тебя съем" звучит для малыша так пугающе как раз потому, что он видимо понимает, что если кого-то съесть, то ничего хорошего из этого не выйдет и больше бегать по дорожке и петь песни не получится.
Но произнести слово "убить" и научить своего ребенка этому слову я пока совсем не могу. Поэтому я использую эвфемизмы, "надо комара прихлопнуть" или "прибить". И никак не могу выдавить из себя ничего более прямолинейного.

Начала тут на днях читать классику финской литературы, "Ошибка комиссара Палму" Мики Валтари. Мне эту книгу несколько назад подарила Маша myholland, а почитать дошли руки только сейчас, потому что захотелось как-то освежить свой финский.
И там в самом начале озвучивается очень простая мысль.

Почему убийство считается самым страшным преступлением? Украденное можно вернуть, разрушенно можно восстановить. Но нельзя вернуть человека к жизни.

Я много раз думала о том, почему же книги, фильмы, сериалы про убийства так популярны. Почему так манит эта тема смерти. И почему человеческая жизнь ценится так высоко.
А вот эта простая мысль о необратимости совершенно не приходила в голову. Убийство ужасно не только потому, что забирает без спроса чужую жизнь. А потому что его никогда нельзя будет исправить. Так просто и так грустно.

Вот меня понесло-то на грустные темы. Извините.