(no subject)

К прадедушке мы ходим в гости по средам. Так уж повелось, еще до меня, что мама Тина, его сестра и тетя в среду утром ходят пить кофе к прадедушке. Видимо просто потому, что у всех троих в этот день выходной. Я сначала не понимала, как это можно ходить в гости по расписанию, а не по зову души, а потом привыкла и прониклась.

Первые месяцы я ходила к нему в гости совершенно на автомате, потому что я тогда еще совсем плохо понимала по-голландски и ни черта не могла участвовать в разговоре. Потихоньку стала привыкать. Правда понимать прадедушку все равно было сложно – он говорит на каком-то замысловатом местном диалекте, практически не переходя на стандартный литературный язык. А диалект я пока не осилила совсем, хотя и я успела уже подметить его фонетические особенности и начала хоть какие-то слова опознавать.

Но даже отсутствие общего языка не помешает полюбить человека, если он того заслуживает.

Прадедушку Хэнка нельзя не любить.

Ему 89 лет. Он каждый день проезжает на велосипеде 15 километров. Он все время улыбается и смеется. Он любит четверых своих внуков и просто обожает троих правнуков. Особенно, как мне кажется, он любит нашего Пухлю, то ли потому что он мальчишка, то ли потому что самый младший пока что, то ли потому что такой непривычный для деревенского старика продукт интернациональных отношений.

Потихоньку я научилась его понимать. Отчасти благодаря тому, что его разговоры часто крутятся вокруг одного и того же, по-стариковски наивные и простые. Уж и не счесть, сколько раз он спрашивал меня, на кого похож Пухля. От этого вопроса все остальные уже устали, а я все еще стараюсь каждый раз отвечать подробно. И раз сто спрашивал меня, большой ли город Питер и как там вообще живется. А я рассказываю, рассказываю, но, по-моему, совершенно зря, он забывает мои рассказы. Но мне не жалко. Мне почему-то очень нравится отвечать на эти его вопросы.

У прадедушки Хэнка маленький старенький домишка. Даже не домишка, а пол-домишки. А во второй половине живет его родной брат, такой же бодрый 91-летний старичок с симпатичной женой-старушкой. Они оба живут в своих половинках уже лет 60, не меньше. Правда, наш прадедушка Хэнк последние годы один – похоронил жену четыре года назад.

Про жену лучше не спрашивать. Он по ней страшно тоскует, это видно. То и дело вспоминает про нее. «Мамс» - называет он ее. Часто говорит о том, как давно ее нет. Он вообще часто говорит о том, как многих уже нет, и как мало из его друзей и близких остались в живых. Я на это всегда стараюсь сказать, что мы-то все, молодые, еще тут, что в нас жизнь продолжается. Он обычно кивает, улыбается и молчит.

В маленьком его домишке, по-моему, совсем нет новых вещей. Разве что современный плоский телевизор. А всему остальному уже лет сорок, мне кажется.

Как-то раз мне довелось подняться на второй этаж и заглянуть в его спальню. На стене были обои в огромный модерновый цветочек, обои прямо из 60-х, мне кажется. А потом в комнату вошла тетя Тина и сказала, что в этой комнате она жила в детстве и что это те же самые обои, что и лет сорок назад.

И так со всем. На старых фотографиях видно, что и мебель та же, и кухонные шкафчики, и даже торшер в углу за креслом, что уж говорить о настенных часах с цепочкой и гирьками.

В этот домик приходишь как в прошлое. Там пахнет старой мебелью, деревом и душистым мылом. Там всегда очень жарко, потому что батареи включены на полную. Там уютно и немножко грустно одновременно.

Сегодня утром мы поехали с Пухлей к прадедушке, как всегда. Правда мы немного припозднились, потому что кое-кто нашел на кухне банку с сахарной пудрой и в мгновенье ока превратился в самого сладкого ребенка на планете, так что пришлось его срочно мыть и переодевать. Когда мы подъезжали к его дому, я подумала, что, наверное, все уже давно выпили свои кофе и чаи, а все игрушки, обычно спрятанные за креслом, Пухлина кузина уже разбросала по полу.

Но мы приехали и обнаружили, что прадедушка сидит один за столом на кухне и читает газету. Оказалось, что больше никто не пришел. Вот так мы впервые оказались у прадедушки совсем одни. Нет, пару раз мы приходили раньше других, но ненадолго раньше, так что времени хватало только на радостные приветствия и обсуждение погоды. А тут мне предстояло пробыть с ним одной как минимум час. Я заволновалась, что не смогу говорить или понимать и что будет неловко.

Мы пили чай с печеньем. Пухля гулял по комнате, разглядывая фотографии на стенах.

- Какой мальчишечка… Ну какой же мальчишечка, а? Эх, мы тоже такого мальчишку хотели. Но у нас получилось две девочки. Мамс хотела еще, а я сказал «хватит». А то ведь можно еще пытаться и пытаться, но ведь детей надо кормить! Так что у нас только девочки. А у вас вот мальчишечка такой славный…

И тут я решила, что момент подходит как раз для того, чтобы сделать то, чего я давно не решалась.

- Дедушка – спросила я – А у вас есть старые фотографии из вашей молодости и когда ваши дочки были маленькими?

Прадедушка просиял, вскочил и поспешил на второй этаж, повторяя «фотоальбомы, фотоальбомы». Он принес огромный пакет со стопкой больших фотоальбомов.

Я обожаю фотоальбомы. Смотреть чужие фотографии на компьютере бывает скучно. Смотреть фотографии неинтересных тебе людей и вовсе. Но фотоальбомы, особенно старые, особенно у людей, которые тебе нравятся – это просто фантастика! Когда каждый кадр был ценным, люди не тратили их на десяток одинаковых снимков, как сейчас. Поэтому в старых фотографиях как-то больше всего, что ли, концентрация впечатлений выше.

Но почему-то все как-то смущаются, если я прошу показать старые фотографии. Я просила родителей Тина и его тетю пару раз. И мне даже приносили альбомы и даже комментировали фотографии, но каждый раз с каким-то ощущением неловкости. Поэтому просить дедушкины фотографии при всех я всегда стеснялась.

И мы стали рассматривать фотоальбомы. Он показал мне свои свадебные фотокарточки, где он во фраке и с цилиндром. И свадьбу Тиновых родителей, где мама Тина такая умопомрачительная красавица, что я глаз не могла отвести. И снимки, где маленький трехлетний Тин в гольфах до колена сидит на руках у прадедушки.

- А вот тут мне медаль дают. Серьезную медаль! За то, что я на фабрике сорок лет проработал. А сейчас разве такие дают? Нет, наверное. Я же на фабрику в 15 лет пришел и всю жизнь там так и работал. А сейчас все работы меняют, ищут, где лучше.

Мы смотрим фотографии с многочисленных годовщин, юбилеев, свадеб, дней рождения.

- Я всегда любил праздники. Все говорят «дорого». Ну да, чтоб всех пригласить и устроить хороший праздник нужно потратиться, конечно. Но зато потом есть, что вспомнить! Надо же чтоб и поесть хорошо, а потом чтобы танцы и музыка хорошая. А как же! Это же очень важно!

Мы долго-долго разглядывали с ним фотографии. Несколько раз он указывал на людей на снимках и говорил, что вот этого, и этого уже нет. И возвращался к этой мысли снова и снова, но я старалась его отвлечь и снова спрашивать про детей и внуков. Так что он рассказывал, какие они были в детстве. Он много раз повторяет одни и те же вещи, но я совсем не считаю это раздражающим. Мне это даже нравится.

Ушли мы от него сегодня только около полудня. Еще долго стояли в саду и разговаривали. Мы, по-моему, с прадедушкой еще ни раз столько не говорили. Я вышла оттуда сегодня абсолютно счастливая.

Будь, пожалуйста, здоров, дорогой прадедушка Хэнк!