![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
(no subject)
Jan. 18th, 2010 08:08 pmНет, главное он мне говорит «ты плохой человек, ты мне не нравишься». Сидит абсолютно пьяный, опустившийся, опухший от водки мудак и говорит, что я плохой человек. Ебануться! Я все никак не могу успокоиться, вчера аж уснуть не могла. И вот ведь в чем странность. В том, что мне достаточно одной этой его фразы, чтоб начался приступ рефлексии и чтоб я весь вечер думала – ну ведь я делаю плохие поступки, ну может я правда плохая??? А ведь могу поспорить, что его такие мысли не мучают, он-то, я более чем уверенна, считает себя хорошим, прекрасным, недооцененным, обиженным, униженным и оскорбленным. И где справедливость, где?
Утром девочки с ресепшена отчитались мне, что мои бесславные финские ублюдки бухали в баре отеля до 3.30. Попытки не продавать им алкоголя по моей просьбе приводили к крикам и размахиванию руками. Алкаши все пили и пили. В 6.15 мне позвонили с ресепшена, что не могут их разбудить. В 6.30 мы с Большим Сами пошли просить, чтоб нам открыли номер Маленького. Девочка долго не соглашалась, но потом наконец открыла дверь и сразу убежала в испуге. В комнате стоял дым. Не от огня, слава богу, хотя я больше всего боялась, что он пьяный уснет с сигаретой и спалит нах весь отель и меня заодно. Просто там было жутко накурено. Маленький Сами спал в одежде и обуви на кровати. На столе стояло бутылок 5 пива, початый пакет дешевого вина и почти пустая бутылка водки. Запах сигаретного дыма, прелых окурков и перегара был такой сильный, что я не смогла войти в комнату. Да что я, даже Большой Сами бросился к окну и едва успел распахнуть, как его стошнило прямо в снег за окном, вот бедняга. Он начал говорить тому, что надо ехать на работу. Никакой реакции. Предолев отвращение я вошла в комнату и тихо сказала, что можно попробовать его реанимировать, если удастся затащить в холодный душ, к тому же я могу сходить за парой вкусных таблеток, рассолом и кофе и чем-нибудь еще. Маленький пьяный урод поднял на меня красные глаза и заплетаясь сказал: «Чо? Меня в душ? Сама иди в душ!». Я вышла из комнаты и стала у двери, ожидая какого-то решения – едем мы, не едем? Но видимо я задела какие-то струны чувствительной финской души, потому что уродец подошел и не то чтоб толкнул, скорее надавил рукой мне на плечо, на большее просто сил не хватило. Я от его руки конечно же отшатнулась и сказала: «Никогда до меня не дотрагивайся». «Да уж я тебя точно никогда не трону» - и ухмыльнулся и закрыл дверь.
Слушайте, мне стало так обидно, просто ужасно. Я, конечно, пробормотала в закрытую дверь: «Гори в аду, сука!», но мне не полегчало, на самом деле мне стало ужасно жалко, что я не умею драться, потому что больше всего мне хотелось врезать ему в морду и ударить головой об стену, у меня аж зубы от злости сводило, так хотелось чтоб прям кровища и переломы и на закуску пинком по яйцам.
Вообще-то я считаю себя не очень конфликтным человеком. Более того, до состояния ярости и тем более до желания физического насилия меня довести практически невозможно, но пьяным финнам это почему-то удается уже не первый раз. Даже не знаю, чудится мне или нет, но во всех их словах я начинаю видеть оскорбления и сальности в такие минуты, разговоры с ними унижают меня. И я понимаю головой, что по хорошему-то мне бы надо положить на них с прибором и пусть себе занимаются самоуничтожением дальше. Но почему-то они все равно не идут у меня из головы. Причем не столько потому, что я переживаю, как объясняться с заказчиком. Нет, на эту тему я уже приняла решение – я не собираюсь врать и оправдывать своих коллег-алкоголиков и пытаться их выгородить, если спросят, я буду говорить как есть, но без подробностей. Я попробовала разок соврать и промямлила «у него сегодня выходной..», но мне стало так противно, ведь тут тоже не дураки и все они прекрасно знают, что финны просто пьют и пьют и нет у них никаких уважительных причин. Ну так вот. Почему ж у меня не идут из головы эти алкогольные монстры?
Дело в том, что я совершенно их не понимаю. И не понимаю на каком языке с ними говорить. Я понимаю. Когда пьют русские. Воспетая десятилетиями пьющая русская интеллигенция, рефлексирующая и задумчивые. Пьющие русские крестьяне, селяне и работяги, пьющие по традиции, заложенной веками, да и просто от тоски и убогости этой жизни в низах. Пьющие русские нувориши, от все той же тоски ищущие лекарства. Их всех я понимаю, с ними всеми мне доводилось пить, говорить, видеть их драки, разнимать, разводить по домам, утихомиривать. Я знаю, как с ними говорить, знаю. А с этими не знаю и не понимаю. И видеть не могу этот бесконечный пьяный угар. Тошно абсолютно физически. Чего им не хватает, а? Насколько пусто должно быть внутри, чтоб хотелось так сильно ее заполнить, что готовы заполнять абсолютно всем, что горит и пьется. И почему они обязательно превращаются в чудовищ в таком состоянии? Почему всегда вылазит самое плохое, вся ненависть и злоба и агрессия? И почему они не испытывают стыда за все это и никогда не находят в себе сил извиниться, похоже даже не считают нужным извиняться?
Все это меня бесит. Мне сложно с этим смириться. Я понимаю, что если в пьяном виде они хамят мне и говорят гадости, то значит в трезвом виде они эти гадости думают. Я все же предпочитаю тех, кто в пьяном виде становится ласковыми любвеобильными размазнями, мне приятнее те, кто не скрывает в себе симпатии, а не злость. И я не понимаю – зачем вообще нужны такие люди? Чем оправдано существование? Я могу придумать, для чего они мне. Это такой компас, ориентир, чтоб гляда на опустившегося ублюдка я не забывала, по направлению от чего в жизни надо двигаться и чего бояться. Для меня они даже полезны, даже полезнее абстрактных уличных алкашей, потому что те абстрактные, а эти живые, я с ними блять работаю. Но для самих себя они свою жизнь чем оправдывают? Не понимаю.
Утром девочки с ресепшена отчитались мне, что мои бесславные финские ублюдки бухали в баре отеля до 3.30. Попытки не продавать им алкоголя по моей просьбе приводили к крикам и размахиванию руками. Алкаши все пили и пили. В 6.15 мне позвонили с ресепшена, что не могут их разбудить. В 6.30 мы с Большим Сами пошли просить, чтоб нам открыли номер Маленького. Девочка долго не соглашалась, но потом наконец открыла дверь и сразу убежала в испуге. В комнате стоял дым. Не от огня, слава богу, хотя я больше всего боялась, что он пьяный уснет с сигаретой и спалит нах весь отель и меня заодно. Просто там было жутко накурено. Маленький Сами спал в одежде и обуви на кровати. На столе стояло бутылок 5 пива, початый пакет дешевого вина и почти пустая бутылка водки. Запах сигаретного дыма, прелых окурков и перегара был такой сильный, что я не смогла войти в комнату. Да что я, даже Большой Сами бросился к окну и едва успел распахнуть, как его стошнило прямо в снег за окном, вот бедняга. Он начал говорить тому, что надо ехать на работу. Никакой реакции. Предолев отвращение я вошла в комнату и тихо сказала, что можно попробовать его реанимировать, если удастся затащить в холодный душ, к тому же я могу сходить за парой вкусных таблеток, рассолом и кофе и чем-нибудь еще. Маленький пьяный урод поднял на меня красные глаза и заплетаясь сказал: «Чо? Меня в душ? Сама иди в душ!». Я вышла из комнаты и стала у двери, ожидая какого-то решения – едем мы, не едем? Но видимо я задела какие-то струны чувствительной финской души, потому что уродец подошел и не то чтоб толкнул, скорее надавил рукой мне на плечо, на большее просто сил не хватило. Я от его руки конечно же отшатнулась и сказала: «Никогда до меня не дотрагивайся». «Да уж я тебя точно никогда не трону» - и ухмыльнулся и закрыл дверь.
Слушайте, мне стало так обидно, просто ужасно. Я, конечно, пробормотала в закрытую дверь: «Гори в аду, сука!», но мне не полегчало, на самом деле мне стало ужасно жалко, что я не умею драться, потому что больше всего мне хотелось врезать ему в морду и ударить головой об стену, у меня аж зубы от злости сводило, так хотелось чтоб прям кровища и переломы и на закуску пинком по яйцам.
Вообще-то я считаю себя не очень конфликтным человеком. Более того, до состояния ярости и тем более до желания физического насилия меня довести практически невозможно, но пьяным финнам это почему-то удается уже не первый раз. Даже не знаю, чудится мне или нет, но во всех их словах я начинаю видеть оскорбления и сальности в такие минуты, разговоры с ними унижают меня. И я понимаю головой, что по хорошему-то мне бы надо положить на них с прибором и пусть себе занимаются самоуничтожением дальше. Но почему-то они все равно не идут у меня из головы. Причем не столько потому, что я переживаю, как объясняться с заказчиком. Нет, на эту тему я уже приняла решение – я не собираюсь врать и оправдывать своих коллег-алкоголиков и пытаться их выгородить, если спросят, я буду говорить как есть, но без подробностей. Я попробовала разок соврать и промямлила «у него сегодня выходной..», но мне стало так противно, ведь тут тоже не дураки и все они прекрасно знают, что финны просто пьют и пьют и нет у них никаких уважительных причин. Ну так вот. Почему ж у меня не идут из головы эти алкогольные монстры?
Дело в том, что я совершенно их не понимаю. И не понимаю на каком языке с ними говорить. Я понимаю. Когда пьют русские. Воспетая десятилетиями пьющая русская интеллигенция, рефлексирующая и задумчивые. Пьющие русские крестьяне, селяне и работяги, пьющие по традиции, заложенной веками, да и просто от тоски и убогости этой жизни в низах. Пьющие русские нувориши, от все той же тоски ищущие лекарства. Их всех я понимаю, с ними всеми мне доводилось пить, говорить, видеть их драки, разнимать, разводить по домам, утихомиривать. Я знаю, как с ними говорить, знаю. А с этими не знаю и не понимаю. И видеть не могу этот бесконечный пьяный угар. Тошно абсолютно физически. Чего им не хватает, а? Насколько пусто должно быть внутри, чтоб хотелось так сильно ее заполнить, что готовы заполнять абсолютно всем, что горит и пьется. И почему они обязательно превращаются в чудовищ в таком состоянии? Почему всегда вылазит самое плохое, вся ненависть и злоба и агрессия? И почему они не испытывают стыда за все это и никогда не находят в себе сил извиниться, похоже даже не считают нужным извиняться?
Все это меня бесит. Мне сложно с этим смириться. Я понимаю, что если в пьяном виде они хамят мне и говорят гадости, то значит в трезвом виде они эти гадости думают. Я все же предпочитаю тех, кто в пьяном виде становится ласковыми любвеобильными размазнями, мне приятнее те, кто не скрывает в себе симпатии, а не злость. И я не понимаю – зачем вообще нужны такие люди? Чем оправдано существование? Я могу придумать, для чего они мне. Это такой компас, ориентир, чтоб гляда на опустившегося ублюдка я не забывала, по направлению от чего в жизни надо двигаться и чего бояться. Для меня они даже полезны, даже полезнее абстрактных уличных алкашей, потому что те абстрактные, а эти живые, я с ними блять работаю. Но для самих себя они свою жизнь чем оправдывают? Не понимаю.
