(no subject)

Я, помнится, недавно совсем еще очень хотела осени. Чтоб желтой и с дождиками и чтоб гулять.
Ну и что?
Ну вот она осень. Только я вижу ее исключительно из окна автомобиля по дороге на стройку.

Желтая. Очень желтая осень. Не хватает немного красных красок. Чтоб листва цвета запекшейся крови. Чтоб яркие ягоды рябины.

Видела огромную стаю ворон, топтавшихся по полю. Их было безумно много, поле стало почти черным от ворон. Очень хитчхоковский пейзаж получился.

Где соль твоей жизни, где?
В тоскливой осенней воде,
В подернутых радугой лужах ты топишь новые кеды  и горечь.

Царапаешь в молескин из подкорки речь
На тот торжественный случай,
Если встретишь кого-то лучше,

С кожей, пахнущей детским мылом,
С жизнью, в которой все было,
Но от всезнания не злость, а спокойствие и тихий смех,

В общем такой не для всех.
Только для тебя по заказу.
Ты таких не встречала ни разу.

Повторяешь слова и струной растянулась в своем ожидании,
Перестала ходить на свидания.
Говоришь: "Когда ж? Никогда! Некогда! Просто бегут года...

Даже морщины есть.
Но не с морщинами ж жить, детишек рожать и покой сторожить?
Хочется, чтобы сейчас и здесь.

А пока время голову дурит и лечит.
А мне бы по человечьи-б"
В общем что с твоей жизнью и солью

Не знает никто. Знает осень.
Может быть спросим?
Только получим в ответ шорох листьев и ворох кленовых писем.
Ты кивнешь, закуришь, затушишь и спать.
Только прежде, чем завернуть в одеяло уставшее тело, пообещай не грустить опять.

(no subject)

Кто там говорил недавно, что привык к одиночеству?
Это неправда. Иногда накрывает внезапно и волной.
Просто поговорила по телефону с Эммой и расстроилась немножко, затем с Марусей и загрустила немножко, затем с мамой и разозлилась немножко.
И захлестнуло с головой.
Сижу в машине и плачу, выключив звук в себе. Молча размазываю слезы.
Попросила высадить меня у магазина. Мне поможет молоко и мороженое.
Зашла внутрь, стою у полки с молоком и туплю - часто-часто дышу и проглатываю слезы и смотрю на молоко, не мигая.
И потом по дороге к дому начинаю задыхаться слезами, сдавливаю крик и зажимаю рот рукой. "Что со мной? Что со мной?" - повторяю глухо.
Вошла в квартиру. Повернула ключ. Даже не скинула, а просто позволила плащу сползти с себя. Не снимая обуви вошла в комнату, упала на кровть и закричала.
Мне плохо, мне плохо, мне плохо.
Господи, как же мне плохо.
Я обманываю себя. Все это - работа, алкоголь, беспробудный сон по выходным - не потому, что нравится, а потому  что хочется убежать. Я обманываю себя. Мама вовсе не ангел небесный, это я приучила себя считать ее такою, а она бывает жестокой и не думает обо мне. Я устала, устала, устала быть сильной. Я устала решать чужие проблемы. Я хочу быть глупой и слабой, чтобы кто-то решал мои. Мои личные бесконечные проблемы. Чтоб кто-то решил и все. А мне б просто беззаботно жить.
И я кричу все это сквозь слезы и реву, даже не просто реву - бьюсь в истерике.
Плачу до хрипоты, пока не закашливаюсь, плачу до тошноты, как маленькие дети порой.
А потом долго лежу в темноте, пытаясь отдышаться, и слезы в глазах застывают прозрачной линзой.

Я встаю и ощущаю, что вместе со слезами куда-то прошла злость.
Полегчало.
Медленно и спокойно начинаю что-то делать.
Отпустило.
Теперь уже все равно.
Можно снова залезть в свою скорлупу из иллюзий.