(no subject)

Даша, иди спать пожалуйста. ПОЖАЛУЙСТА.
Но вот эта вот рыжая девочка в теплом халате перед экраном компа делает вид, что вовсе не Даша она, так мимо проходила.
Ей хочется говорить, слушать, читать, узнавать, рассказывать. Какого-то информационного экшена хочется. Прямо здесь и прямо сейчас.

Так бывает, когда внезапно какой-то совершенно незнакомый далекий человек вдруг цепанул за что-то внутри случайной фразой, жж-шным рассказом и прочей фигней. Цепанул и растворился в виртуальности. А ты сидишь, примостившись на острие иголки, и нервничаешь от недовыговоренности.
И думаешь - вот бы написать что-то такое, чтоб кого-нибудь другого тоже так цепануло.

И вспоминаешь, как неделю назад шла вдоль шоссе в Питере и рыдала от всего и оправдывалась за свою виртуальную зависимость перед собой: "Я ведь просто мечтаю написать так, чтобы кто-то прочитал и задохнулся от восторга и сопереживания, чтоб подумал "твою мать, это про меня!", и мне тогда станет легче жить"
И всплывает уже подзабытое чувство стыда за то, что регулярно в пьяном и не очень состоянии говоришь кому-нибудь "Я - писатель!", но не признаешься, что на самом деле ты хуйня на ножках.

Пару дней теперь будет ходить рыжая девочка с варевом мыслишек и задумок в голове, а потом напишет очередную бытовуху о своей идиотской жизни, потому что ни о чем другом, увы, не умеет. Ну точно не писатель, ну точно хуйня на ножках.

(no subject)

Так как в виду тяжелейшего похмелья я пропустила 9 мая ужин с семьей в честь собственного дня рождения, его пришлось перенести на четверг. Но папа был обижен, что я их до этого продинамила, брат был просто не в настроении, так что ужинали мы вдвоем с мамой за неспешным кухонным разговором. Разговоры с мамой – это одна из самых важных вещей, когда я приезжаю домой. Сначала мы не сходимся во мнениях, спорим, я что-то доказываю, уговариваю, объясняю. Потом она начинает соглашаться. И вот этот момент, когда мы начинаем смотреть на проблемы под одним уголм зрения, умиротворяет и дает ощущение, что приехала я не зря.

 Все дни, когда я ночевала у родителей, я спала у брата в комнате, а он спал рядом на полу. Он мог бы уйти спать в комнате с отцом, но он предпочел спать на полу, на паре не очень толстых одеял, но зато рядышком. Я приходила в комнату после полуночи, после разговоров с мамой и вечернего чая, поправляла ему скомканное одеяло, и словно попадала на десять лет назад, когда мы вдвоем жили в этой комнате, когда рядом с моей кроватью стояла маленькая детская и мне было привычно по нескольку раз за ночь просыпаться и поправлять его одеяло. И от этих воспоминаний тоже наступило зыбкое, но все же очень важное умиротворение.

 Я планировала до отъезда провести все дни дома с семьей. Конечно хотелось успеть еще что-нибудь – навестить Асю, погулять с девчонками. Но я всегда планирую уйму дел на последние дни и никогда не успеваю их сделать.

 В пятницу надо было наконец появиться в офисе хотя бы для того, чтобы забрать оттуда свой ноут. Я нарисовалась ближе к вечеру. Написала пару грустных постов под воздействием постабстинентного синдрома. В офисе меня ждал забавный подарок от питерского босса –кубик с надписями «гулять», «спать», «гости», «кино» и пр., слова «работа» на нем к счастью нет. Еще был подарок от бухгалтера и цветы и ДВД «Хороший год» и торт от коллеги, сына моего эстонского босса. Ужасно приятно!

 

Дома в этот вечер наконец-то был семейный ужин.

И невероятный кайф – суетиться вместе с мамой на кухне, резать салатики, накрывать на стол. И когда потом мы сидим все вчетвером за столом, мне хочется закрыть глаза и представить, что ничего не было. Не было отцовской травмы, не было продажи любимой дачи, не было неудачных попыток наладить бизнес, не было скандалов, не было обманов, не было драк, не было развода, не было бесконечных маминых слез. Так хочется хоть на секунду в это поверить и прожить хоть немножко минут в прежней, дружной, любящей семье.

 Но все было. И это не изменишь. И постянно изъедать себя тяжелыми воспоминаниями, пытаясь понять, от чего все пошло не так - совершенно бесполезно.

 Мне не изменить прошлое, как не изменить и своих близких. Я себя-то меняю со скрипом и совсем чуть-чуть. А их в принципе не изменить. И мне надо снова и снова учиться жить в том, что есть, и с теми, кто мне дорог, примирившись с тем, что они такие. И я говорю себе мысленно – ведь я итак люблю их, потому что есть за что, и просто так люблю, люблю несмотря на и вопреки, значит я смогу пережить все, что случилось и идти рядом с ними по жизни и дальше одной дорогой. И в этих словах мое примирение с самой собой и с родительским разводом, который точил мне сердце все эти месяцы. Пусть мама ведет себя глупо и истерично, пусть отец ведет себя глупо и подло, пусть брат ведет себя глупо и наивно. Я такая же дура, как и они. И мы по-прежнему родные люди. И пусть им всем троим кажется, что их уже ничего не связывает между собой. Их связываю я. И этого достаточно.

 За мыслями, которые могут показаться пафосными, незаметно прошел ужин. Обошлось без подколов и ссор и без маминых коронных взглядов, способных разрезать металл. Потом мы смотрели несмешной КВН. Мама сидела в полудреме на диване, завернувшись в одеяло. Я сидела за столом и пила молоко. А потом вдруг переползла к ней и уселась на пол. «Ты чего это?» - с подозрением спросила мама. «С тобой хочу..» - ответила я и обняла ее коленки. Мама посмотрела на меня таким нежным взглядом, что мне показалось у меня от счастья тают внутренние органы и печень растекается по брюшной полости. И я подумала, что все равно, не смотря ни на что, все у нас обязательно будет хорошо.