(no subject)

Дочитала в пятницу книгу «Призраки» Чака Паланика.

Как всегда омерзительно. Как всегда гениально.

Мне нравится то, о чем он пишет. И то, как он об этом пишет.

Мне нравится нарочитая простота слога.

Правда возможно тут как с Воннегутом, о котором Довлатов сказал «Романы Курта сильно проигрывают в оригинале». Потому что на русском воннегутовская простота слога кажется литературным приемом, а в оригнале оказывается это просто обычный разговорный английский, просто потому что он по структуре такой, легкий.

Может и у Паланика в оригинале слог такой же, к сожалению не довелось читать его ин инглиш. Но почему-то кажется, что все же он специально делает язык таким. Короткие, простые фразы о низменном и глубоком цепляют сильней сложных.

 

Предыдущий прочитанный мной роман «Дневник» был о творчестве. За подробными малоприятными описаниями таилась мысль о том, что искусство должно быть выстрадано жуткой болью. И выразил он это в жутковатой, как обычно, истории, так что эта боль со страниц лилась вместе с кровью героев.

 

«Призраки» - тоже на первый взгляд о творчестве. О литературе в первую очередь.

Паланик взял классический прием, написав почти «Декамерон» о грехах и преступлениях. Связал между собой с десяток преотвратительных историй. Одна из первых, кстати, прогремевший пару лет назал в сети тошнотворный рассказ «Кишки». Остальные истории не намного приятней. И вплел их в полотно о злодее и гениях.

Многие сцены невозможно читать без тошноты. Подробное описание гниения человеческого тела меня на несколько часов выбило из колеи. Как-то резко захотелось быть после смерти кремированной.

Да и все, что герои с собой и друг другом проделывали, начиная с поедания задницы одной из героинь и заканчивая отрезанием члена одного из героев, заставляет содрогаться от ужаса.

За детализированными описаниями физиологических жуткостей можно не заметить сути.

 

До самой последней страницы я думала, что это роман о тщеславии. Об этом забавном смертном грехе. И мысленно спорила с Палаником, предвкушая вывод о том, как низок и мерзок в этом грехе человек. И только прочитав последнюю строчку поняла, что мы с автором думаем одинаково. И роман он написал о любви.

Ведь тщеславие, толкающее людей на совершенно ужасные поступки, скрывает за собой удивительную вещь – неистовое желание быть любимым.

(no subject)

В пятницу же после Паланика захотелось перебить впечатления чем-то позитивным. Настроенная решительно я отправилась в книжный магазин. Мне хотелось чего-нибудь душевного.

 

В книжном магазине я провела 1,5 часа.

Сначала я по обыкновению подошла к полкам с современной русской прозой. Улицкую я недавно читала, и хочется сделать перерыв. Всяких Робски-Минаевых я в жизни читать не стану. Веллера не люблю. Пелевина тоже. Читать нечего.

 

Пошла за зарубежное смотреть. Брала с полки все, что нравилось обложкой или названием, читала по полстранички и ставила обратно. Не прет.

 

Ладно, думаю, возьмем проверенное.

Схватила «Сирены Титана» Воннегута и что-то из Хемингуэя и Моэма.

«Сирены Титана» лет 6 назад были моей любимой книгой, надо перечитать. Хемингуэя я тоже всегда любила. А Моэма просто так.

Походила с этими книгами минут десять и поставила все на место. Ну чувствую, что не буду я сейчас их читать и все тут.

 

И тут понесло.

Сначала мне захотелось «Божественную комедию». Почитала минут 15. Расхотелось.

Потом трагедии Шекспира. Тоже почитала, тоже расхотелось.

Потом Саган.

Потом Мопассана.

Потом Фаулза.

Потом Селина.

Потом Пруста.

Потом метнуло обратно на отечественное, на Соколова.

И даже на Сорокина.

Потом опять на зарубежное – Фитцжеральда.

И даже почему-то Моравиа.

 

Но нет. Ну не то настроение. Ну куплю я кого-нибудь из них, но читать не стану. Будет лежать, пылиться, а меня будет совесть есть.

 

Плюнула на все. Хрен с ним. Видимо надо традиционного easy reading Пратчетта.

Но почему-то в этот раз в магазине Пратчетта не было вообще. Блять.

Рассердилась страшно. И ушла. Шла по темному проспекту домой и злилась.

 

Теперь читать совершенно нечего.

Видимо придется залезть в книги хозяев квартиры и прочитать все собрание сочинений сказок Успенского.

(no subject)

Когда после 2-часовой болтовни по скайпу брат пишет на прощанье "До завтра. Я тебя очень люблю. Спокойной ночи", настроение взлетает до верхних слоев атмосферы. И даже спится после этого радостно.