интеграционные курсы день 1
Mar. 26th, 2019 09:52 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dashakasikУчебник открыт на странице про Анну Франк. Эллен, преподаватель у которой 7 лет назад я сама училась голландскому несколько месяцев, рассказывает классу про Анну и ее историю. В какой-то момент она спрашивает, знают ли студенты что это вообще была за война? Все молчат. Затем с усилием вспоминают, что войн было две, первая и вторая, но объяснить, кто с кем во второй мировой войне воевал, они не могут. Эллен подсказывает имя «Гитлер». Тишина. Эллен подсказывает слово «фашисты». Одна из студенток, 18-летняя хорошенькая, как куколка, девочка-сирийка с безупречным макияжем и в европейской одежде кричит: «Я вспомнила! Мы в школе проходили. Фашисты ненавидели евреев! Они их убивали. И еще отправляли в специальные лагеря, где им говорили, что они сейчас пойдут в душ и там пускали газ и убивали». Двое парней-эритрейцев, сидящих рядом и болтающих вполголоса весь урок, начинают смеяться.
Один из них, похожий на плюшевого медвежонка, но ведущий себя как наглый подросток, продолжает смеяться и бросает фразу: «Так не бывает!».
Эллен спокойно спрашивает: «Как не бывает?»
«Не бывает, чтоб людей заводили в душ и убивали газом! Так не может быть!» И они с другом снова заливисто смеются. Мол, что вы нам тут лапшу на уши вешаете, кому такая глупость в голову придет!
Я сижу на своем первом уроке в интеграционном классе и медленно начинаю осознавать, куда я попала.
Эллен достает из сумки пару свертков, аккуратно раскладывает на столе и начинает рассказывать.
Во время войны ее бабушка жила с семьей на ферме тут неподалеку. «Однажды началась воздушная тревога и тогда вся семья спустилась в подвал. Что такое подвал?» Эллен пишет слово на доске, все кивают, она продолжает. «Снаряд взорвался неподалеку от дома, осколки разлетелись повсюду. И вот». Она достает из тряпичного свертка зеленый эмалированный кофейник и поворачивает его боком. В кофейнике дыра, а на донышке лежит неровная железяка. «Вот тут осколком снаряда пробило кофейник. Бабушка его сохранила».
«Бомба?» - спрашивает мрачно Мустафа, немолодой сириец с всегда угрюмым лицом, которого я знаю по школьному двору, куда он приходит за дочкой.
«Бомба, можно сказать, да» - отвечает Эллен.
«Ааа, как у нас. Мой дом в Сирии – упала бомба. Дома нет. Ничего нет. Мой город нет» - он говорит это спокойно, без надрыва, даже с какой-то радостью узнавания не потому, что тема разговора радует, а потому, что он выслушал длинный рассказ учителя на этом новом, странном языке, понял его и может что-то сказать в ответ. Эллен кивает с легкой ободряющей улыбкой.
Затем она достает сшитую из лоскутков юбку. Ее бабушка сшила юбку для ее мамы из кусочков старой одежды. Поблекшая, но все еще нарядная. «Да» - улыбается Эллен - «Это была праздничная юбка. Бабушка сшила ее в честь дня освобождения в мае 1945 года, чтобы мама надела ее на танцы. Видите, тут внизу на подоле она вышила цифры – 1945». Эллен поворачивает юбку. «А вот тут 1946». Она снова поворачивает еще немножко, и мы видим следующий год. «Каждый год моя мама надевала эту юбку на танцы в День Освобождения, пока она совсем не износилась. Наш краеведческий музей меня много раз просил подарить им эту юбку для экспозиции. Но я пока не могу» - она бережно сворачивает сверток и на секунду прижимает его к груди.
Эллен возвращается к учебнику и снова рассказывает про Анну Франк, про ее дневник. Класс слушает. Кукольная сирийка поднимает руку: «Я не понимаю, почему она такая известная? Это просто дневник. Почему все про него знают?!». Эллен пытается объяснить. Но как впихнуть всю историю Анны в 45 минут урока? Особенно когда ты рассказываешь про нее людям, для которых европейская история – просто слова.
Я вдруг вспоминаю, как одна из моих книжно-клубных дам рассказывала как-то раз про войну в ее стране, в начале 20-го века, рассказывала с болью в голосе, а мы слушали и мысленно пожимали плечами, потому что это было как-то давно и далеко, и совсем незнакомо. Это Вторая мировая и Великая отечественная была вот тут, рядом. Это про них мы читали десятки книг и смотрели десятки фильмов. Это в них у нас всех кто-нибудь да умер. А та чья-то чужая война в Латинской Америке как-то не трогает совсем.
Но вот я сижу в классе, в котором сидят сирийцы и эритрейцы, которые сами бежали от войны, которые оказались в совершенно другой культуре и другой стране, и для которых вот эта старая незнакомая война теперь тоже совсем чужая и не трогает. Она для них дальше, тем то, что у них самих за спиной. Они не понимают, зачем им сопереживать какой-то девочке, которая умерла в прошлом веке. Им-то есть кому сопереживать прямо сейчас.
Эллен возвращается к учебнику. Все вместе начинаем читать вопросы вслух и отвечать на них. «Кто был королем/королевой Голландии, когда была Вторая мировая война?» Тишина. «Кто король сейчас?» Несколько голосов называют Виллема-Александра. «А кто был до него?» Тишина.
Эллен рисует на доске родословное дерево.
«Король Виллем-Александр. До него королева Беатрикс, мать короля. До нее королева Юлиана. До нее королева Вильгельмина. Вторая мировая война была во времена королевы Вильгельмины» - объясняет Эллен.
«Почему одни женщины?» - возмущается Медвежонок – «Почему разрешили женщинам? Это плохо!».
Эллен терпеливо объясняет: «Вильгельмина была единственным ребенком у своего отца, поэтому она стала королевой. У нее самой был тоже только один ребенок, девочка, Юлиана, поэтому она и стала королевой. А у Юлианы четыре дочери и старшая стала королевой Беатрикс. И только у Беатрикс родился сын, он теперь король. Зато у него теперь три дочки, значит потом опять будет королева. Понимаешь? Голландией правили королевы, женщины, потому что в королевской семьей рождались девочки».
«Плохо» - хмурится Медвежонок.
«Почему плохо?» - все с той же спокойной улыбкой спрашивает Эллен.
«Когда была королева – была война и всем было плохо!» - показывает он на доску с родословной – «А сейчас король и войны нет. Мужчина-король – значит хорошо, нет войны!»
Внутри себя я кричу «аааааааа!!!!» и мысленно рву на себе волосы. Эллен ни на секунду не теряет спокойствия, не поддается искушению ввязаться в дискуссию, а просто уводит разговор в другую сторону, продолжает урок, объясняет, отвечает на вопросы.
Время подходит к концу и урок заканчивается. Все ученики разбегаются.
Я остаюсь с Эллен в пустом классе. «Ну как тебе?» - улыбается она все той же спокойной, доброжелательной улыбкой. «Пфффф» - растерянно выдыхаю я – «Я не знаю, как ты это делаешь!» Она пожимает плечами. «Если они хоть немного запомнят и смогут на экзамене выбрать правильный ответ, то уже хорошо. Моя задача не спорить с ними, а научить их».
Мы долго разговариваем про голландский язык, про экзамены, про учеников.
Мой первый день в школе подходит к концу.
Один из них, похожий на плюшевого медвежонка, но ведущий себя как наглый подросток, продолжает смеяться и бросает фразу: «Так не бывает!».
Эллен спокойно спрашивает: «Как не бывает?»
«Не бывает, чтоб людей заводили в душ и убивали газом! Так не может быть!» И они с другом снова заливисто смеются. Мол, что вы нам тут лапшу на уши вешаете, кому такая глупость в голову придет!
Я сижу на своем первом уроке в интеграционном классе и медленно начинаю осознавать, куда я попала.
Эллен достает из сумки пару свертков, аккуратно раскладывает на столе и начинает рассказывать.
Во время войны ее бабушка жила с семьей на ферме тут неподалеку. «Однажды началась воздушная тревога и тогда вся семья спустилась в подвал. Что такое подвал?» Эллен пишет слово на доске, все кивают, она продолжает. «Снаряд взорвался неподалеку от дома, осколки разлетелись повсюду. И вот». Она достает из тряпичного свертка зеленый эмалированный кофейник и поворачивает его боком. В кофейнике дыра, а на донышке лежит неровная железяка. «Вот тут осколком снаряда пробило кофейник. Бабушка его сохранила».
«Бомба?» - спрашивает мрачно Мустафа, немолодой сириец с всегда угрюмым лицом, которого я знаю по школьному двору, куда он приходит за дочкой.
«Бомба, можно сказать, да» - отвечает Эллен.
«Ааа, как у нас. Мой дом в Сирии – упала бомба. Дома нет. Ничего нет. Мой город нет» - он говорит это спокойно, без надрыва, даже с какой-то радостью узнавания не потому, что тема разговора радует, а потому, что он выслушал длинный рассказ учителя на этом новом, странном языке, понял его и может что-то сказать в ответ. Эллен кивает с легкой ободряющей улыбкой.
Затем она достает сшитую из лоскутков юбку. Ее бабушка сшила юбку для ее мамы из кусочков старой одежды. Поблекшая, но все еще нарядная. «Да» - улыбается Эллен - «Это была праздничная юбка. Бабушка сшила ее в честь дня освобождения в мае 1945 года, чтобы мама надела ее на танцы. Видите, тут внизу на подоле она вышила цифры – 1945». Эллен поворачивает юбку. «А вот тут 1946». Она снова поворачивает еще немножко, и мы видим следующий год. «Каждый год моя мама надевала эту юбку на танцы в День Освобождения, пока она совсем не износилась. Наш краеведческий музей меня много раз просил подарить им эту юбку для экспозиции. Но я пока не могу» - она бережно сворачивает сверток и на секунду прижимает его к груди.
Эллен возвращается к учебнику и снова рассказывает про Анну Франк, про ее дневник. Класс слушает. Кукольная сирийка поднимает руку: «Я не понимаю, почему она такая известная? Это просто дневник. Почему все про него знают?!». Эллен пытается объяснить. Но как впихнуть всю историю Анны в 45 минут урока? Особенно когда ты рассказываешь про нее людям, для которых европейская история – просто слова.
Я вдруг вспоминаю, как одна из моих книжно-клубных дам рассказывала как-то раз про войну в ее стране, в начале 20-го века, рассказывала с болью в голосе, а мы слушали и мысленно пожимали плечами, потому что это было как-то давно и далеко, и совсем незнакомо. Это Вторая мировая и Великая отечественная была вот тут, рядом. Это про них мы читали десятки книг и смотрели десятки фильмов. Это в них у нас всех кто-нибудь да умер. А та чья-то чужая война в Латинской Америке как-то не трогает совсем.
Но вот я сижу в классе, в котором сидят сирийцы и эритрейцы, которые сами бежали от войны, которые оказались в совершенно другой культуре и другой стране, и для которых вот эта старая незнакомая война теперь тоже совсем чужая и не трогает. Она для них дальше, тем то, что у них самих за спиной. Они не понимают, зачем им сопереживать какой-то девочке, которая умерла в прошлом веке. Им-то есть кому сопереживать прямо сейчас.
Эллен возвращается к учебнику. Все вместе начинаем читать вопросы вслух и отвечать на них. «Кто был королем/королевой Голландии, когда была Вторая мировая война?» Тишина. «Кто король сейчас?» Несколько голосов называют Виллема-Александра. «А кто был до него?» Тишина.
Эллен рисует на доске родословное дерево.
«Король Виллем-Александр. До него королева Беатрикс, мать короля. До нее королева Юлиана. До нее королева Вильгельмина. Вторая мировая война была во времена королевы Вильгельмины» - объясняет Эллен.
«Почему одни женщины?» - возмущается Медвежонок – «Почему разрешили женщинам? Это плохо!».
Эллен терпеливо объясняет: «Вильгельмина была единственным ребенком у своего отца, поэтому она стала королевой. У нее самой был тоже только один ребенок, девочка, Юлиана, поэтому она и стала королевой. А у Юлианы четыре дочери и старшая стала королевой Беатрикс. И только у Беатрикс родился сын, он теперь король. Зато у него теперь три дочки, значит потом опять будет королева. Понимаешь? Голландией правили королевы, женщины, потому что в королевской семьей рождались девочки».
«Плохо» - хмурится Медвежонок.
«Почему плохо?» - все с той же спокойной улыбкой спрашивает Эллен.
«Когда была королева – была война и всем было плохо!» - показывает он на доску с родословной – «А сейчас король и войны нет. Мужчина-король – значит хорошо, нет войны!»
Внутри себя я кричу «аааааааа!!!!» и мысленно рву на себе волосы. Эллен ни на секунду не теряет спокойствия, не поддается искушению ввязаться в дискуссию, а просто уводит разговор в другую сторону, продолжает урок, объясняет, отвечает на вопросы.
Время подходит к концу и урок заканчивается. Все ученики разбегаются.
Я остаюсь с Эллен в пустом классе. «Ну как тебе?» - улыбается она все той же спокойной, доброжелательной улыбкой. «Пфффф» - растерянно выдыхаю я – «Я не знаю, как ты это делаешь!» Она пожимает плечами. «Если они хоть немного запомнят и смогут на экзамене выбрать правильный ответ, то уже хорошо. Моя задача не спорить с ними, а научить их».
Мы долго разговариваем про голландский язык, про экзамены, про учеников.
Мой первый день в школе подходит к концу.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2019-03-26 12:11 pm (UTC)no subject
Date: 2019-03-26 12:12 pm (UTC)я теперь смотрю на них совсем иначе!
no subject
Date: 2019-03-26 12:25 pm (UTC)Вот это дзен!
no subject
Date: 2019-03-26 02:56 pm (UTC)no subject
Date: 2019-03-26 12:37 pm (UTC)А вообще было бы славно, если бы во всем мире когда-нибудь настали такие времена, что идея заводить людей в душ и убивать газом будет вызывать только дурацкий, громкий смех - потому что ерунда же, идиотская выдумка, так не бывает.
no subject
Date: 2019-03-26 02:56 pm (UTC)комиксы - это не для всех
я б вот озверела, если б мне на уроке дали комикс читать
а нейтральный текст в учебнике все-таки хорош своей нейтральностью
но по последнему абзацу согласна
они так искренне не верили и смеялись, что это было очень трогательно на самом деле
(no subject)
From:no subject
Date: 2019-03-26 01:03 pm (UTC)no subject
Date: 2019-03-26 02:55 pm (UTC)я была поражена
после первого урока ходила неделю пришибленная
но сейчас уже привыкла
no subject
Date: 2019-03-26 01:07 pm (UTC)спасибо, есть о чем задуматься.
no subject
Date: 2019-03-26 02:55 pm (UTC)увы, это не цитата, а некое обобщение моих впечатлений, которое я решила описать в виде прямой речи.
но это и правда крутой посыл, я считаю
no subject
Date: 2019-03-26 01:28 pm (UTC)no subject
Date: 2019-03-26 02:54 pm (UTC)no subject
Date: 2019-03-26 01:34 pm (UTC)В смысле, очень-очень некорректно выглядит по отношению к ученикам, сбежавшим от своей войны – показывать им картины чужой, чтобы проникались и сопереживали. Выглядит, как обесценивание того, что происходило с ними и их близкими. Но экзамен...
no subject
Date: 2019-03-26 02:36 pm (UTC)я думаю,тут наоборот посыл в том,что и у нас была война,и мы можем их понять
(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:no subject
Date: 2019-03-26 02:54 pm (UTC)есть экзамен, есть официальные требования, одинаковые для всех, не важно от войны ты бежал или приехал просто жить и работать в Голландии или взамуж.
Невозможно разработать экзамен, который никого не заденет и на обидит. В заданиях на знание голландской культуры и истории могут быть и вопросы о религии, и о однополых браках. И мусульмане, например, тоже обязаны дать на них правильный ответ, независимо от своих убеждений.
Соответственно, задача учителя все это на уроках пройти. Что Эллен и делает, причем блестяще, я считаю
no subject
Date: 2019-03-26 02:33 pm (UTC)Крутой отвеит:не спорить,а научить-это ответ профессионала! Очень сложная работа,где надо просто очень любить людей
no subject
Date: 2019-03-26 02:52 pm (UTC)ну то есть это не прямая речь, а вывод, который я сделала и приписала "персонажу", так сказать
(no subject)
From:no subject
Date: 2019-03-26 02:36 pm (UTC)no subject
Date: 2019-03-26 02:52 pm (UTC)no subject
Date: 2019-03-26 03:16 pm (UTC)В искреннее невежество ученичков мне верится с трудом. По моим наблюдениям тут на краю Северной Европы, большинство выходцев из нехристианских стран, как только речь заходит о Холокосте, начинают проявлять утрированное удивление "да мы ни сном, ни духом", "а это правда было??" и т.д., хотя до этого вполне себе на среднешкольном уровне рассуждали о первой и второй мировых войнах. Это у них такая манера избегания темы нелюбимых национальностей, из которых евреи стабильно в топе-3.
Ну, а мизогиния - это стандартный джентльменский набор.
no subject
Date: 2019-03-26 03:19 pm (UTC)в том смысле, что я не ожидаю больше вообще никаких знаний от людей, которые вот в этой голландской школе вообще впервые в жизни научились читать и писать.
(половина конкретно этой группы были неграмотными до приезда в Голландию)
(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:no subject
Date: 2019-03-26 03:46 pm (UTC)no subject
Date: 2019-03-26 03:50 pm (UTC)у меня темперамент другой
ну и у ее дзена есть обратная сторона, но об этом потом
no subject
Date: 2019-03-26 04:52 pm (UTC)no subject
Date: 2019-03-26 05:21 pm (UTC)потому что, если начать пропускать - то всё, привет выгорание через пару месяцев.
no subject
Date: 2019-03-26 09:08 pm (UTC)Историю все крутят, как хотят, но есть же какие-то рамки:(
И вот эти "женщина во главе государства - это плохо" - это тоже такое... Тоже встречалось. Но там человек с психическим расстройством был, не иначе.
no subject
Date: 2019-03-26 10:12 pm (UTC)это все не от большого ума. Но опять же - дело не в стране происхождения, мне кажется.
(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:(no subject)
From:no subject
Date: 2019-03-27 02:49 pm (UTC)Наверно, это «не спорить» - самое сложное и самое мудрое.
Очень сильная зарисовка. Спасибо.
no subject
Date: 2019-03-27 03:02 pm (UTC)я теперь для себя это тоже усвоила и стараюсь спорить только с теми, с кем это не чревато негативом