(no subject)
Nov. 8th, 2004 02:06 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dashakasikЛавандовое масло для массажа…
К папе ходит массажистка, делает ему лечебный массаж. Когда мама нашла в моем ящике с косметикой лавандовое массажное масло, меня никто не спросил, можно ли его брать. Я обнаружила лишь пустой стеклянный фиолетовый флакон. Это было мое любимое масло. Мне до ярости обидно, что больше половины его ушло на старческое тело нелюбимого отца.
Я берегла это масло. Иногда просто доставала флакон и нюхала, головокружительный запах лаванды сбивал с ног. Запах этого масла – это воспоминание о двух великолепных ночах моей жизни.
Две зимние ночи.
Два дня в деревне с Иринкой. Она умеет делать великолепный массаж. За окном шел снег, а она налила в ладонь массажного масла, и запах лаванды пополз по комнате. В этом запахе – ее шепот и те слова, которые говорила мне только она одна. В этом запахе прикосновение ее рук и полумрак, и дрожание свечей и тел. В этом запахе страсть и нежность…. Я хранила этот запах и те темно-изумрудные растаявшие свечи.
Лавандовое массажное масло. У него своя история.
Как-то вечером в маленькой квартире у горы Тоомас сказал «Хочешь массаж?» Я радостно согласилась. Мы смотрели кино про последнего китайского императора. Зимнее спокойное настроение. И тогда Тоомас достал из комода темно-фиолетовый флакон. Он делала мне массаж очень долго. Он разминал и растирал каждый сантиметр тела. Начав с пальцев на ногах и закончив мочками ушей. Я вся пахла лавандой. Тело словно парило над кроватью. Расслабленность и нега. И наивысшим наслаждением стали потом его поцелуи по умасленной сладкой коже. И губы его прикасались везде, где до этого побывали руки. Он целовал каждый пальчик моих ног, и я смеялась от щекотки. Он перецеловал каждый позвонок. Он спеленал меня в тугой кокон поцелуев. Мы не спали всю ночь…
Утром он ушел на пробежку, а я вдруг поняла, что либо я очень плохо его знаю: он не мог сам купить массажное масло? Если купил, то зачем? Зачем с таким возбуждающим запахом? Чтобы удивлять всех своих случайных любовниц? Он такой сердцеед? – мучительные вопросы вгрызались в меня тонкими острыми зубами. Либо – это осталось от моей предшественницы… Пока он был на пробежке, я методично и осторожно перерыла все шкафы и ящички в его квартиры. Я искала следы других женщин. Насколько сейчас я могу вспомнить – нашлись только вещи его сестры. Я тогда подумала, что если ты любишь человека и не хочешь его ранить – убери из своего дома все напоминания о ком-то другом, а если оставляешь – то признайся и объясни почему. Иначе ревность и обида и недоверие проползут в щель под дверью одно за другим плоскими червями.
В то утро я впервые познала такую дикую ревность… И горечь ревности и сладость наслаждения навсегда смешались для меня в запахе лаванды…
К папе ходит массажистка, делает ему лечебный массаж. Когда мама нашла в моем ящике с косметикой лавандовое массажное масло, меня никто не спросил, можно ли его брать. Я обнаружила лишь пустой стеклянный фиолетовый флакон. Это было мое любимое масло. Мне до ярости обидно, что больше половины его ушло на старческое тело нелюбимого отца.
Я берегла это масло. Иногда просто доставала флакон и нюхала, головокружительный запах лаванды сбивал с ног. Запах этого масла – это воспоминание о двух великолепных ночах моей жизни.
Две зимние ночи.
Два дня в деревне с Иринкой. Она умеет делать великолепный массаж. За окном шел снег, а она налила в ладонь массажного масла, и запах лаванды пополз по комнате. В этом запахе – ее шепот и те слова, которые говорила мне только она одна. В этом запахе прикосновение ее рук и полумрак, и дрожание свечей и тел. В этом запахе страсть и нежность…. Я хранила этот запах и те темно-изумрудные растаявшие свечи.
Лавандовое массажное масло. У него своя история.
Как-то вечером в маленькой квартире у горы Тоомас сказал «Хочешь массаж?» Я радостно согласилась. Мы смотрели кино про последнего китайского императора. Зимнее спокойное настроение. И тогда Тоомас достал из комода темно-фиолетовый флакон. Он делала мне массаж очень долго. Он разминал и растирал каждый сантиметр тела. Начав с пальцев на ногах и закончив мочками ушей. Я вся пахла лавандой. Тело словно парило над кроватью. Расслабленность и нега. И наивысшим наслаждением стали потом его поцелуи по умасленной сладкой коже. И губы его прикасались везде, где до этого побывали руки. Он целовал каждый пальчик моих ног, и я смеялась от щекотки. Он перецеловал каждый позвонок. Он спеленал меня в тугой кокон поцелуев. Мы не спали всю ночь…
Утром он ушел на пробежку, а я вдруг поняла, что либо я очень плохо его знаю: он не мог сам купить массажное масло? Если купил, то зачем? Зачем с таким возбуждающим запахом? Чтобы удивлять всех своих случайных любовниц? Он такой сердцеед? – мучительные вопросы вгрызались в меня тонкими острыми зубами. Либо – это осталось от моей предшественницы… Пока он был на пробежке, я методично и осторожно перерыла все шкафы и ящички в его квартиры. Я искала следы других женщин. Насколько сейчас я могу вспомнить – нашлись только вещи его сестры. Я тогда подумала, что если ты любишь человека и не хочешь его ранить – убери из своего дома все напоминания о ком-то другом, а если оставляешь – то признайся и объясни почему. Иначе ревность и обида и недоверие проползут в щель под дверью одно за другим плоскими червями.
В то утро я впервые познала такую дикую ревность… И горечь ревности и сладость наслаждения навсегда смешались для меня в запахе лаванды…
