(no subject)

[dashakasik]

Сегодня была наша последняя репетиция с Томом. Было почему-то ужасно весело. Ржали всю репетицию. Во время одной из песен сопрано внезапно начали изображать пантомиму, иллюстрирующую текст песни (shine!.... window of hope, shining in the night of every problem). Остальные тут же подхватили и стали изображать сияние (размахивая руками во все стороны и улыбаясь) и воображаемые окна надежды (сначала квадрат руками, а потом от сердца руки в стороны). Том играл на пианино и смеялся. Было так здорово! Я не выдержала и начала снимать видео на телефон, крутясь во все стороны. Чтоб просто осталось это безумие на память.

В среду, кстати, у нас был отличное рождественское выступление в церкви 17-го века в небольшом городке неподалеку. Было очень красиво. И была даже онлайн-трансляция, так что все мои девочки в Питере смотрели и комментировали одновременно в вотсаппе и просили меня показать им тайный знак (Вулканский салют мистера Спока).

А на прошлой неделе мы записывали диск. К нам на репетицию пришел хозяин небольшой студии с горой оборудования и микрофонов и записал несколько наших лучших песен. Вчера он прислал мне первый обработанный трек. Have yourself a merry little christmas. Очень-очень классно получилось, я прям горжусь.

И всё вот это вот вместе как-то очень помогло тому, чтобы прощанье с Томом было не тяжелым, а душевным. Как-то вот в тему очень оказались и эта запись, и этот рождественский концерт. Вот именно так и надо уходить - сделав напоследок очень-очень много.

После репетиции сегодня мы пошли все вместе, как и планировалось, в бар. Дарили подарки. Говорили речи. И я, председатель, тоже должна была сказать речь. И когда меня в среду заранее кто-то спросил, что я буду говорить. Я вдруг решила, что я возьму и переведу на голландский тот пост о Томе, который я написала пару недель назад. Потому что ну когда еще у меня будет шанс сказать ему все то, что я действительно думаю и чувствую. Так что вчера вечером я села и перевела текст о нем с русского на голландский (слегка подсократив, правда). Дала Тину на проверку. Попросила проверить и исправить только грамматику, к сентиментальному содержанию не придираться. Тин прочитал, исправил ошибки. Я не выдержала и спросила, как все-таки ему текст по смыслу, очень ли душещипательно. Тин улыбнулся и сказал: "Ну если ты хочешь увидеть 25 плачущих женщин и одного мужчину, то самое то".

Когда пришла моя очередь говорить речь, я встала с двумя листочками текста в руках. У меня по-моему никогда так руки не дрожали. И голос вообще срывался. Там еще в баре было довольно шумно и нужно было говорить громко, чтоб все расслышали. Ужас, даже пишу сейчас и снова заново чувствую, как у меня аж внутри все от волнения похолодело. Чего волновалась? А боялась, что вдруг эта моя сениментальность совсем не к месту, вдруг эта моя русская душещипательность покажется сдержанным голландцам чрезмерной. Ну и вообще - это вот писать я про чувства могу легко. А говорить вслух, да еще и целой толпе народу, да еще и на чужом языке - нереально тяжело.

Ошиблась. Все оказалось к месту. Все-таки в хоре мне не зря так хорошо, они все-таки какие-то особенные, не типичные. И чувствуют всё как надо.

Пока читала вслух - два раза чуть не заплакала. Голос дрожал ужасно. На Тома даже не смотрела. Только на словах "я буду очень скучать по нему" посмотрела и улыбнулась. А он на меня смотрел и тоже улыбался. Как там все остальные вокруг реагировали - не знаю. Тин спросил потом "плакали?". А я говорю "да я даже не знаю, я не видела!". Но знаю, что смеялись ровно там где надо. На словах, что я поначалу в хоре пыталась быть невидимкой (потом несколько человек долго со мной это обсуждали, какой странной я выглядела поначалу и как они не знали, как себя со мной вести и как разговорить). И на словах про настоящее, неголландское объятие все расхохотались. Значит в точку.

Как дочитала - не помню даже. Кто-то вроде снимал видео, так что может потом посмотрю.

Дочитала, подняла глаза на сидящего напротив Тома. А он встал, подошел ко мне и снова обнял. И прошептал мне "спасибо, это было так красиво".

Потом еще несколько человек выступило с речью. И некоторые тоже волновались ничуть не меньше. Очень это было трогательно и впечатляюще, если честно. Еще бы - некоторые знают Тома все 15 лет. Мне даже представить сложно, как им тяжело расставаться с ним.

А потом мы долго-долго сидели всей толпой в баре и болтали. Потихоньку народ начал расходиться. Потом ушел и сам Том. Напоследок еще раз всех обнял по очереди. Мы его еще через неделю увидим, на самом последнем нашем концерте - мы поем на дне джаза в третий день Рождества. Так что, наверное, и хорошо, что самое эмоциональное мы все сказали уже сегодня. Так будет проще его отпускать насовсем спустя неделю.

И еще смешной повод для гордости. Гербен, наш пианист (и по совместительству один из самых известных музыкантов в нашем регионе), после моей речи посмотрел на меня с уважением и потом сказал "Классно написала, ты прям книжки должна писать!". Гербен! Ужасно критичный и ироничный, который все три года вообще смотрел сквозь меня и не воспринимал всерьез. Йессс. Наконец-то!

Когда осталось человек десять, расходиться совсем не хотелось и мы вдруг решили все вместе поужинать. Как же правильно это было! Если б я сразу домой пошла, то было б все еще грустно от расставания с Томом, от всех речей и взглядов. А тут мы остались узким кругом еще на несколько часов и болтали и смеялись до икоты вообще.

И самое приятное - все мне сказали, что речь моя была прям то, что надо. Потому что все они чувствуют то же самое, только не смогли бы это так выразить, а я смогла за них и это очень круто. И вот этим я по-настоящему горжусь.