(no subject)

[dashakasik]

Отпуск уже почти закончился. Мы уже загорели. Мы уже купили ароматных критских специй и пряных трав. Мы уже пропахли солью моря и немножко хлоркой бассейна. Мы уже объехали пол-острова за три дня. Гуляли по городам, взбирались в горы и спускались в пещеры, много фотографировались и ходили пешком.

Городок Агиос Николаос показался мне слишком туристическим и не очень интересным. Я запомню оттуда, пожалуй, только как мы взбирались на холм над озером в самый разгар дня, я толкала коляску в гору под палящим солнцем, Тин шел рядом и умолял разрешить ему помочь, а я почему-то упорно не отдавала ее, задыхалась и продолжала толкать вверх по крутому склону. На самой вершине холмы мы встали под соснами и посмотрели на озеро под нами и на море и остров вдалеке. Пахло тающей на солнце смолой и свежей хвоей.

Зато Иерапетра оказалась совсем настоящей, почти без туристов и почти без лавчонок с бесконечным китайским барахлом, что выдают за сувениры наивным туристам. Мы приехали туда в самый разгар дня, когда все разумные люди прячутся от полуденного обжигающего солнца и не суют носа на улицу. Мы шли по совершенно пустым улицам, так красиво выложенным мраморными неровными плитами. Город был пустой и очень белый, как будто выжженный напрочь этим сумасшедшим южным солнцем. Мы поплутали по маленьким улочкам совсем немножко, не больше часа. Выбрели к порту, заглянули в старинный форт, прошлись по пляжу. Я спустилась к воде и прошла босиком пару метров по галечному пляжу. Я никогда еще не была на галечном пляже и ощущения были странные – щекотно и горячо. Мы быстро вернулись к машине, а потом долго ехали обратно окружным путем по краю моря и по пустым серпантинам гор.

На следующий день мы уехали в горы. Ехали без конца по дорогам, которых снизу и не увидишь, так искусно они прячутся между холмов и деревьев. В какой-то момент дорога врезалась в гущу соснового леса и машина, даже с закрытыми окнами, тут же наполнилась тяжелым хвойным ароматом, кружащим голову. Мы быстро доехали до маленькой деревни с тремя самыми старыми деревьями Крита. Говорят, что одному из этих платанов 2400 лет. Мы остановились неподалеку и пошли к огромному, корявому старому дереву. Деревня едва проснулась. Мимо нас проехали на мопеде два чернявых мальчишки лет 10 и 12, похожих друг на друга как отражения. Им навстречу шла, кутаясь в шаль, одетая в черное тонкая, костлявая старуха, что-то приговаривая, улыбаясь и придерживая в уголке рта сигаретку, периодически вынимая ее кончиками пальцев и стряхивая одним резким и не очень походящим для этого жестом, как будто она отряхивает руку от воды. В магазинчике с названием «Дохристовое дерево» женщина средних лет угрюмо развешивала под потолком вышитые скатерти и полотенца.

Под самым старым деревом Крита никого не было. Маленькая площадь в тени его ветвей с коваными столами и стульями и ограда, отделяющая посетителей площади от падения на следующую деревенскую улицу где-то внизу. Прямо под деревом стоял небольшой кованый фонарь с двумя круглыми светильниками. Пухля взобрался на каменную изгородь платана прямо под этим фонарем и замер, не шевелясь. Он стоял там, как маленькое изваяние мистера Тумнуса под фонарным столбом, только вместо зимней Нарнии был толстый и сгорбленный тысячелетний платан.

Из-под дерева открывался вид на лежащую внизу долину и горы. Я стояла и думала о том, как же можно жить в этой невыносимой красоте, как же можно жить обычной обыденной жизнью и не думать целыми днями только о природе красоты, об устройстве мира и о богах и вселенной.

Мы скоро поехали дальше и наткнулись в горах на маленький монастырь с толпой немецких туристов и молчаливыми старушками-монашками. Мы сидели в маленьком дворике под оливковым деревом и ждали, пока туристы выйдут из крошечной часовни монастыря. Пухля почему-то на редкость спокойно сидел на скамейке, складывая руки то так, то сяк, а Тин повторял его движения и тогда я пыталась сфотографировать эти два истуканчика, большой Тин и его маленькая копия.

А потом мы проехали через горы и выехали на большое спокойное плато. Мы объехали его по кругу, разглядывая поля и крошечные деревни. Старики, сидящие в уличных кафе с утра пораньше, и старухи в неизменном черном, куда-то спешащие. Мне хотелось останавливаться в каждой из этих деревень и пытаться заговорить с незнакомыми людьми, но потом я понимала, что вопросы мои были б дурацкими, да и вряд ли вообще эти старики говорили б на английском. Так что мы ехали и ехали дальше.

Мы добрались до безумно туристического места, в которое мне почему-то очень хотелось попасть, хотя других туристических мест Крита в этот раз очень хотелось избегать. Это была пещера Зевса.

Сначала нужно было подниматься в гору, а потом спускаться в пещеру. Подняться в гору можно было на ослике, но мы заупрямились не хуже ослов и решили во что бы то ни стало обязательно подняться самостоятельно. Попробуйте когда-нибудь пройти в гору с полкилометра с ребенком на руках. Развлечение знатное! Мы по очереди брали Пухлю на руки и шли и шли, казалось, бесконечно. Мимо шли ослики с проводниками. На осликах сидели в основном очень пожилые или очень толстые туристы. Я дико боялась упасть с ребенком на руках и шла осторожно и медленно. Тин шел рядом и удивлялся, глядя на пожилых проводников с осликами – сколько же раз за день они поднимаются на эту гору и как же они при этом не устают, если мы устали за всего один раз. Один старичок-проводник переваливался с боку на бок и шел довольно медленно, но при этом дыхание его не изменилось ни на секунду. За то время, что мы успели подняться и спуститься, этот самый дряхлый старичок успел как минимум три раза подняться и спуститься вместе со своим осликом.

В пещере было прохладно и красиво. Я никогда не была в пещерах до этого. И пусть некоторые русские туристы вокруг недовольно бухтели, что пещера маленькая, не то что в Абхазии. Мне было совершенно не важно, каких она размеров. Сталактиты в ней напоминали гигантскую цветную капусту. На огромных каменных столбах блестела вода, а ступени под ногами немножко скользили. Я медленно шла по ним и думала о том, что даже если б пещера была еще меньше, я все равно была б рада тут побывать. Потому что это же пещера Зевса! Это же как будто взять и войти на страницу книги в красной обложке «Легенды и мифы Древней Греции». Ни от одного другого места на Крите у меня не было этого ощущения вечности. В Кноссе слишком много туристов и слишком много фальши. В археологическом музее все слишком чинно, хотя и красиво. А тут тихо и холодно. Смотришь на сталактиты и думаешь о том, что так же тихо и холодно тут было и тысячи три лет назад, когда местные жители оставляли здесь в дар богам каменные статуэтки и вазы.

Из пещеры мы вылезли довольные и усталые. Тину захотелось прям тут на высоте, у самого выхода из пещеры присесть и съесть мороженого. И тут с нами случилось небольшое ЧП. Пухля с таким аппетитом наворачивал свое мороженое, что откусил и похоже проглотил маленький кусочек пластиковой ложки. Мы кинулись тут же осматривать ему рот и пытаться разглядеть кусок полупрозрачного пластика, но он, видимо, был уже внутри. Но нашу суету заметила хозяйка кафе и, хотя мы сами вполне сохраняли спокойствие, она решила впасть в панику вместо нас. Ужасно всполошившись, она начала бегать вокруг Пухли и причитать на греческом. Затем принесла огромный стакан воды и стала уговаривать его выпить ее. Пухля смотрел на нее с недоумением и продолжал есть мороженое. Она начала объяснять мне, что я должна делать (звонить доктору, проверять содержимое подгузников, переживать). Я кивала и со всем соглашалась. Но похоже ей показалось, что я недостаточно серьезно отношусь к происходящему. Тогда она принесла бутылку оливкового масла, налила его в пустой стакан пальца на два, а затем с ласковой улыбкой уговорила Пухлю выпить через трубочку немножко масла. Пухля, разумеется, не дурак и после первого глотка пить больше не стал и всем видом показал присутствующим, что разговоры «выпей чуть-чуть, это такой сок» его попросту оскорбляют. Хозяйка продолжала бегать кругами и причитать, но мне удалось ее убедить, что мы обязательно примем меры. В общем, из кафе нас отпустили нескоро и только взяв с нас обещание позвонить врачу.

Спустившись с Зевсовой горы мы поехали дальше. Объехали плато с другой стороны и перед самым выездом с него остановились пообедать в придорожной таверне. Заказ у нас приняла девочка лет двенадцати с густыми бровями и заметным греческим акцентом в английском. Мы уселись на террасе, а через дверь внутрь было видно, как мама девочки хлопочет на кухне и готовит одновременно несколько блюд, чтобы накормить всех клиентов. Бабушка же, одетая в черное, сидела поодаль, возле дороги и торговала свежей клубникой и помидорами, выращенными тут на плато. Когда мы только шли в таверну, она улыбнулась Пухле беззубым ртом и протянула сочную большую клубничину. Он так обрадовался, что моментально съел ее прямо с хвостиком. На обратном пути к машине мы купили у этой бабушке упаковку клубники и съели ее в тот же вечер с большим удовольствием.

Я вообще поняла, что самые вкусные покупки на Крите – вдали от мест обитания туристов. Так на следующий день мы ехали по каким-то равнинам, покрытым виноградными полями, а потом остановились и купили во фруктовой лавке у дороги пару кило винограда, немного груш и изюма. Так вот клянусь, более вкусного винограда я не ела никогда в жизни. Про изюм я вообще молчу, потому что до сих пор жалею, что вместо трех горстей не попросила целый мешок.

А в той таверне на плато я съела на обед огромную миску с простым, но вкусным салатом – помидоры, свежая цветная капуста, порезанная тонкими ломтиками, огурцы, паприка, сухой местный хлеб кусками и много оливкового масла. Просто и вкусно – обожаю такую еду!

Ну а про третий наш день поездок по Криту на машине и рассказывать особо-то нечего, потому что все получилось как-то сумбурно. Мы умудрились проехать мимо всех маленьких достопримечательностей, в которые мне хотелось заглянуть, и зачем-то приехали в Кносский дворец. А он оказался скучным и каким-то невзаправдашним.

Мне захотелось про все это немножко написать, пока не забылось. Потому что отпуск-то в общем-то довольно спокойный и не насыщен событиями. Мы просто много купаемся и загораем. И спим, как ненормальные. Мы с Тином плюнули на приличия и пару раз засыпали вместе с Пухлей после обеда на пару часов. По вечерам мы тихо читаем и никуда не ходим. Я просто в восторге от возможности сесть вечером с книгой и ничего не делать и не переживать от того, что в списке дел как всегда полно невыполненных пунктов. Отпуск все-таки нужен как раз для того, чтоб отдыхать.