(no subject)
Nov. 2nd, 2011 03:49 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dashakasikОсень. Я начинаю скупать гранаты и есть сладкие зерна горстями. Ты их еще никогда не пробовал. Ты морщишь нос и делаешь большие глаза. Я приношу тебе ночью в 4 утра с кухни украдкой горсточку, в темноте подношу к твоему рту, ты же в ответ целуешь меня и роняешь в меня пару гранатовых зерен мягкими губами.
Осень. Время горячих ванн. В одиночку там слишком просторно. Я вытаскиваю из пены ногу и думаю о том, как три дня назад пены, воды и пространства было ровно поровну на двоих. Ты набирал на моей ступне воображаемый номер телефона и кричал «Hello? Hello!», приложив к уху мои пальцы. Я крутила воображаемый диск на твоей костяшке, а потом дула в пятку и возмущалась «Плохая связь, совершенно ничего не слышно! Алло, телефонистка?»
Осень. Я просыпаюсь с закрытыми шторами в полутьме. Я сплю только на одной половине кровати. На второй твой фантом, инкуб, призрак. Без тебя я сплю плохо и нервно. Я, которая никогда не любила спать с кем-то рядом, не могу отключиться без этой горячей голой спины, к которой мне нравится жаться щекой.
Осень. На ногах желтые мягкие кломпы, голландские башмачки с загнутым носом, не деревянные, но как будто. Я хожу голышом, но в тапках, воображая себя настоящей голландкой и притоптывая перед зеркалом.
Осень. Я звоню тебе вечером в дальнюю даль, ты с очередного балкона очередного безликого гостиничного номера говоришь со мной в темноте, в пустоте, в холоде, в бесконечной чужой России, где теперь у тебя только я, а у меня в принципе сейчас только ты, ты и ты.
Осень. Я пеку запеканки с яблоками, пахнущие жаром и корицей, мягкие, пышные, вкусные, но совершенно бессмысленные, потому что их хочется есть только с тобой.
Осень. Я ее совсем не заметила. Я вообще ничего не заметила. Потому что все время существует теперь только от тебя до тебя. И я не знаю, как получилось. Как вышло, что тебя не было, не было, не было и не могло быть, а потом вдруг – рррраз! – и ты есть, и без тебя нельзя больше. Нет, точнее можно, вполне себе можно прожить без тебя хоть до конца жизни, просто очень не хочется.
Осень. Время горячих ванн. В одиночку там слишком просторно. Я вытаскиваю из пены ногу и думаю о том, как три дня назад пены, воды и пространства было ровно поровну на двоих. Ты набирал на моей ступне воображаемый номер телефона и кричал «Hello? Hello!», приложив к уху мои пальцы. Я крутила воображаемый диск на твоей костяшке, а потом дула в пятку и возмущалась «Плохая связь, совершенно ничего не слышно! Алло, телефонистка?»
Осень. Я просыпаюсь с закрытыми шторами в полутьме. Я сплю только на одной половине кровати. На второй твой фантом, инкуб, призрак. Без тебя я сплю плохо и нервно. Я, которая никогда не любила спать с кем-то рядом, не могу отключиться без этой горячей голой спины, к которой мне нравится жаться щекой.
Осень. На ногах желтые мягкие кломпы, голландские башмачки с загнутым носом, не деревянные, но как будто. Я хожу голышом, но в тапках, воображая себя настоящей голландкой и притоптывая перед зеркалом.
Осень. Я звоню тебе вечером в дальнюю даль, ты с очередного балкона очередного безликого гостиничного номера говоришь со мной в темноте, в пустоте, в холоде, в бесконечной чужой России, где теперь у тебя только я, а у меня в принципе сейчас только ты, ты и ты.
Осень. Я пеку запеканки с яблоками, пахнущие жаром и корицей, мягкие, пышные, вкусные, но совершенно бессмысленные, потому что их хочется есть только с тобой.
Осень. Я ее совсем не заметила. Я вообще ничего не заметила. Потому что все время существует теперь только от тебя до тебя. И я не знаю, как получилось. Как вышло, что тебя не было, не было, не было и не могло быть, а потом вдруг – рррраз! – и ты есть, и без тебя нельзя больше. Нет, точнее можно, вполне себе можно прожить без тебя хоть до конца жизни, просто очень не хочется.
