написано вчера вечером
Feb. 4th, 2011 11:06 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dashakasikЯ даже не знаю, с чего начинать.
Когда позавчера я вошла в свой номер в отеле, я подумала: «Господи, зачем я сюда приехала?». Это худший отель в истории. Без преувеличений. Кроме меня в нем живут только малоимущие старики и нищие испанские студенты. Сегодня ночью я проснулась в 3 от того, что где-то внизу охрипший женский голос кричал ”No te quiero!”, повторяя одну эту фразу десятки раз. У меня в номере пахнет чужими сигаретами и стиральным порошком. И на картинке на стене под стеклом дохлые мошки.
Я сходила в ближайший магазин за хлебом и сыром, досмотрела фильм про зомби и решила, что утро вечера мудренее.
Утром оказалось, что солнце, едва встав, заглядывает ко мне в окно и будит меня, выспавшуюся, в 9 утра. Утром оказалось, что на завтраке никого нет, поэтому можно сидеть одной сколько хочется со своими хлопьями с молоком и слушать, как на веранде орут оголтелые шесть попугаев. И всё то же утреннее солнце заглядывает потом в крошечное окошечко в ванной, и когда выходишь из душа, то капли воды висят в этом луче света и невольно думаешь – а, какого черта! Тут прекрасно
А потом я вышла к морю. И чуть не задохнулась.
Февральское море ничуть не хуже августовского. Такое же бирюзовое. Так же чудесно пахнет. Так же шумит и гладит песок размашистыми волнами.
Весь берег усеян какими-то волосатыми камнями. Я подумала сначала, что это просто засохшие водоросли на камнях. Но потом подошла и потрогала кончиком сандалика – волосатые камни оказались мягкими. Как будто тысячи киви раскиданы по песку. Не знаю что это. Может какой-нибудь морской ёж? Sea hedgehog, прости господи?
И я пошла вдоль побережья, куда глядят глаза. А глядели они на видневшийся где-то далеко смутный образ собора Пальмы-де-Майорка. Я прошла 16 километров и пришла в Пальму. Всего-то. Ноги уже гудели, но это не помешало мне прошляться по городу до темноты.
Я ходила и по улицам и внутри разливалась теплым молоком нежность узнавания. Вот собор, все такой же красивый и величественный. Как же боялась, что все покажется мне другим, не таким впечатляющим в этот раз. Но нет, ничего не изменилось. Такие как ты не меняются, ведь так? – прошептала я собору, взбираясь по его ступеням. Вот пешеходная улица с сотнями магазинов, которую мы с Маринкой исходили вдоль и поперек (тут мы купили Маринке крошечную джинсовую мини-юбку, тут мы купили мне целый гардероб, истратив все, что было на карточке). Вот неведомая ржавая железная хрень, городская скульптура, с которой у меня есть фотографии со смешной рожей. Вот ровная прямоугольная площадь с одинаковыми домами и одинаковыми зелеными ставнями. Все на своих местах. Все на местах.
И от этого мне хорошо. От этой стабильности. От долгой пешей прогулки. От морского ветра в моих волосах.
Да, пусть в моем отеле убого и смешно. Пусть вечерами в баре тут сидят помятые испанские старики и арабские мужчины, распивая пиво. Пусть из этого района до Пальмы даже на автобусе добираться почти час.
Зато я знаю, как добраться до самой красивой деревушки в истории (автобус с подземной станции до Сольера через туннель в горах). Зато я ем вкуснющие местные апельсины, которые, между прочим, совершенно не стесняясь растут на деревьях во дворах Пальмы. Зато я сегодня забралась на спасательскую вышку на пляже и сначала сидела там с книжкой, обмотав голову шарфом и поедая пальцами холодную картофельную тортилью прямо из пакетика, а потом уснула, пригревшись на солнце. Понимаете? Я уснула на пляже на спасательской вышке, потому что солнце грело мне ноги, потому что волны шуршали так доверительно, потому что мне было хорошо и спокойно.
Порой меня охватывает паника, и я не могу вообразить, что буду делать тут целых две недели, не умру ли от скуки в отсутствие привычного пляжного безделья. Но что-то мне подсказывает, что не умру.
От меня отступили все страхи, сжимавшие мне горло и иногда даже сердце все последние месяцы. Я наконец-то дышу. И чувствую вкус еды. И чувствую собственные мышцы. И главное – чувствую себя, свою душу. Я снова в себе. Если вы понимаете, о чем это я.
Вот сейчас я сижу в баре гостиницы, забравшись с ногами в кресло. За барной стойкой сидят постояльцы и, похоже, завсегдатаи. Мужичок лет сорока с огромной черной бородищей и в очках с толстыми стеклами. Пьяный в дым тощий англичанин с седым хвостиком. Толстенький лысеющий немец с высоким бокалом пива. А в центре полукруглой стойки бармен, он же портье отеля – кудрявый, полноватый, немолодой рябой испанец, который все время разговаривает сам с собой и протирает стаканы, которым никакое протирание уже давно не поможет.
Ну как можно злиться на это место и думать, что мне тут неуютно?
Когда позавчера я вошла в свой номер в отеле, я подумала: «Господи, зачем я сюда приехала?». Это худший отель в истории. Без преувеличений. Кроме меня в нем живут только малоимущие старики и нищие испанские студенты. Сегодня ночью я проснулась в 3 от того, что где-то внизу охрипший женский голос кричал ”No te quiero!”, повторяя одну эту фразу десятки раз. У меня в номере пахнет чужими сигаретами и стиральным порошком. И на картинке на стене под стеклом дохлые мошки.
Я сходила в ближайший магазин за хлебом и сыром, досмотрела фильм про зомби и решила, что утро вечера мудренее.
Утром оказалось, что солнце, едва встав, заглядывает ко мне в окно и будит меня, выспавшуюся, в 9 утра. Утром оказалось, что на завтраке никого нет, поэтому можно сидеть одной сколько хочется со своими хлопьями с молоком и слушать, как на веранде орут оголтелые шесть попугаев. И всё то же утреннее солнце заглядывает потом в крошечное окошечко в ванной, и когда выходишь из душа, то капли воды висят в этом луче света и невольно думаешь – а, какого черта! Тут прекрасно
А потом я вышла к морю. И чуть не задохнулась.
Февральское море ничуть не хуже августовского. Такое же бирюзовое. Так же чудесно пахнет. Так же шумит и гладит песок размашистыми волнами.
Весь берег усеян какими-то волосатыми камнями. Я подумала сначала, что это просто засохшие водоросли на камнях. Но потом подошла и потрогала кончиком сандалика – волосатые камни оказались мягкими. Как будто тысячи киви раскиданы по песку. Не знаю что это. Может какой-нибудь морской ёж? Sea hedgehog, прости господи?
И я пошла вдоль побережья, куда глядят глаза. А глядели они на видневшийся где-то далеко смутный образ собора Пальмы-де-Майорка. Я прошла 16 километров и пришла в Пальму. Всего-то. Ноги уже гудели, но это не помешало мне прошляться по городу до темноты.
Я ходила и по улицам и внутри разливалась теплым молоком нежность узнавания. Вот собор, все такой же красивый и величественный. Как же боялась, что все покажется мне другим, не таким впечатляющим в этот раз. Но нет, ничего не изменилось. Такие как ты не меняются, ведь так? – прошептала я собору, взбираясь по его ступеням. Вот пешеходная улица с сотнями магазинов, которую мы с Маринкой исходили вдоль и поперек (тут мы купили Маринке крошечную джинсовую мини-юбку, тут мы купили мне целый гардероб, истратив все, что было на карточке). Вот неведомая ржавая железная хрень, городская скульптура, с которой у меня есть фотографии со смешной рожей. Вот ровная прямоугольная площадь с одинаковыми домами и одинаковыми зелеными ставнями. Все на своих местах. Все на местах.
И от этого мне хорошо. От этой стабильности. От долгой пешей прогулки. От морского ветра в моих волосах.
Да, пусть в моем отеле убого и смешно. Пусть вечерами в баре тут сидят помятые испанские старики и арабские мужчины, распивая пиво. Пусть из этого района до Пальмы даже на автобусе добираться почти час.
Зато я знаю, как добраться до самой красивой деревушки в истории (автобус с подземной станции до Сольера через туннель в горах). Зато я ем вкуснющие местные апельсины, которые, между прочим, совершенно не стесняясь растут на деревьях во дворах Пальмы. Зато я сегодня забралась на спасательскую вышку на пляже и сначала сидела там с книжкой, обмотав голову шарфом и поедая пальцами холодную картофельную тортилью прямо из пакетика, а потом уснула, пригревшись на солнце. Понимаете? Я уснула на пляже на спасательской вышке, потому что солнце грело мне ноги, потому что волны шуршали так доверительно, потому что мне было хорошо и спокойно.
Порой меня охватывает паника, и я не могу вообразить, что буду делать тут целых две недели, не умру ли от скуки в отсутствие привычного пляжного безделья. Но что-то мне подсказывает, что не умру.
От меня отступили все страхи, сжимавшие мне горло и иногда даже сердце все последние месяцы. Я наконец-то дышу. И чувствую вкус еды. И чувствую собственные мышцы. И главное – чувствую себя, свою душу. Я снова в себе. Если вы понимаете, о чем это я.
Вот сейчас я сижу в баре гостиницы, забравшись с ногами в кресло. За барной стойкой сидят постояльцы и, похоже, завсегдатаи. Мужичок лет сорока с огромной черной бородищей и в очках с толстыми стеклами. Пьяный в дым тощий англичанин с седым хвостиком. Толстенький лысеющий немец с высоким бокалом пива. А в центре полукруглой стойки бармен, он же портье отеля – кудрявый, полноватый, немолодой рябой испанец, который все время разговаривает сам с собой и протирает стаканы, которым никакое протирание уже давно не поможет.
Ну как можно злиться на это место и думать, что мне тут неуютно?
