(no subject)

[dashakasik]

Вот что здорово.

Здорово идти по знакомому городу с почти незнакомым человеком и наблюдать, как он открывает его. Когда во время разговора подходишь к площади и гадаешь - увидит или не увидит. И он видит. Он вдруг замирает и ошарашено смотрит на этот огромный белый собор, растущий из гранита прямо в синеву. И можно расслаблено улыбнуться. Увидел. Это хорошо. Это значит похожий, значит умеет так же чувствовать. И потом весь день исподтишка наблюдать за его реакциями, пристально следить, на чем останавливается его взгляд. Он же хватается за фотокамеру совсем в неожиданным моменты, он ловит совсем не то, что ловят обычно в объектив нормальные люди - ему интересны буквы. Вот странность - меня интересуют буквы исключительно как магическое воплощение мыслей и чувств, вязь на бумаге или экране, скрывающая в себе миры, его же интересует причудливая форма, облик, совсем другая грань букв.

Здорово заставить своих спутников подняться на самую вершину гранитной лестницы возле собора и молча сидеть всем рядом на верхней ступеньке и думать о своем. Смотреть на дома и людей. На фургончик с мороженым, мечтая в старости завести себе такой же и торговать мороженым на оживленных улицах, ведь что может быть лучше, чем собственный фургончик мороженого. На чаек, которые бесстыдно летают на городом и кричат о своем наболевшем, сплетничают о людях и жалуются на погоду и ноющие кости.

Здорово заглянуть домой к Димке, где мой любимый лифт с растрескавшимся лаком, где в подъезде с витой лестницей абсолютно финский домашний запах. Выпить ромашкового чаю. Послушать мужские разговоры о железе и ничего не понять.

Здорово поужинать в привычной тайской забегаловке. Пить большими глотками воду, пытаясь залить вкус специй.

Здорово, когда можно почти не говорить и не чувствовать при этом неловкости. Или говорить непонятно о чем и тоже не чувствовать неловкости.

Здорово купить билетик на маленький теплоход и уплыть в крепость Суоменлинна на острова. И тут, конечно, начинаются все самые-самые "здорово".

На кораблике с нами русская женщина с двумя дочками, у которых причудливые имена - Стефания и София. С нами шумные финские подростки. С нами серое небо и ветер, и мои ноги в шортах покрываются мурашками. Я много несу ерунды своим больным хриплым голосом, отчаянно пытаюсь шутить без повода, и тайно радуюсь, когда новый знакомец Антоша смеется моим шуткам своим обаятельным смехом. Я жду, что Летчик обнимет и согреет меня, но он не обнимает, может так ведут себя все ледяные летчики.

Суоменлинна - прекрасный уголок для тех беспокойных девочек, которые любят красный кирпич, воду и места, что хранят неописываемый словами дух.

Постоять у карты. Рассмеяться, увидев полюбившиеся еще в прошлый раз имена живших тут когда русских купцов - Галошкин, Путанкин и Синебрюхов.
Больше всего в этой крепости мне нравится то, что в ней живут люди. Я бы не отказалась тут жить. Даже так - я бы очень хотела тут жить. Чтобы смотреть на мир из таких окон

Через мост и направо. Посмотреть на старинный док. Мимо финской свадьбы с караоке и через луг наверх. Крепостная стена давно превратилась в просто гряду вдоль моря. Мелкие желтые цветочки заполонили все вокруг, пушистыми коврами скрывая землю.

- Даша, ты потом склеишь из этих фото панораму? Или ты зачем вокруг себя поворачиваешься?
- Какая нах панорама? Просто моему чувству прекрасного тупо нравятся вот те желтые цветы, вон тот красный мох и вообще эти камни.


На воде внизу спит лебедь. Самый настоящий. Мы спускаемся к нему поближе и сидим на скалах. Темный камень хранит солнечное тепло. Мы сидим и смотрим на небо и море и лебедя и город вдалеке. Лебедь на нас не смотрит, спрятав голову под крыло. Можно шептать ему "лебедь, проснись!..." и ждать, что он встрепенется развернет свою длинную шею.
Обратно вверх. И по стене бегом от мошек. И разглядывать старинные пушки, даже покрутить немножко все, что крутится.

Вниз со стены мимо пляжа и чайки в сапогах и компаний выпивающих финнов.

Снова через мост и на плац. Качели, на которых мы с Маринкой до упаду качались прошлым летом. Забраться на них снова. Качаться, откинув голову назад, как в детстве, раскачиваться со всей силы, взлетая к небу. Какая глупость и какое счастье одновременно.
Затем вправо мимо тюрьмы. На беду заговорить о маньяках. И тут Димка начинает в красках рассказывать историю, которая не дает мне покоя до сих пор.

"Некий финский профессор, уважаемый человек познакомился в гей-клубе с двумя мальчиками. Профессор знал толк в извращениях и привел мальчиков к себе домой и начал поить алкоголем с целью растления. Мальчики пили-пили, а потом растлеваться передумали. Один из мальчиков завернул в полотенце бутылку и ударил профессора по голове".

И все бы ничего. Трагическая и вполне реальная история, которая просто пришлась к слову о маньяках. Но тут Димка произносит роковую фразу:
"В 9.20 утра шедшая на кладбище соседка..."
Продолжения я не стала слушать. У меня начала истерика. Даже не могу объяснить почему, но мне стало дико смешно. Старушка-соседка, которая ходит по утрам на кладбище. Старушка-соседка-сатанистка, которая шла привычно на погост совершать свои сатанистские ритуалы. Старушка-кладбищенская маньячка. В 9.20 утра. На кладбище.
В общем я хохотала до упаду, представляя себе эту старушку, как она слышит крики в квартире убиваемого профессора и кровожадно потирает иссохшие ручонки и облизывается.

Здорово вот так хохотать, заражая своим беспричинным смехом остальных, и вот уже все смеются вместе со мной непонятно над чем, и у каждого свой такой неповторимый, такой разный смех.

А потом мы вернулись теплоходиком в город. Наступил вечер. Все устали от долгих прогулок, пришлось прощаться.

Мы вернулись в гостиницу и рано уснули. Еще бы - чем же еще заниматься, когда как в анекдоте - критические дни и ангина и никакого секса не светит.
Здорово вот так спать с кем-то рядом, даже несмотря на то, что болеешь и трудно дышать, даже не смотря на то, что этот кто-то похоже совсем чужой.