(no subject)
Apr. 30th, 2009 06:05 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dashakasikЯ в тундре.
Нет, реально в тундре. Оказалось, что я еду не в Ноябрьск, а еще за 200 с лишним км от него в город Губкинский. Я это осознала часов за 8 до вылета, когда вечером в воскресенье примчалась в офис за ноутбуком, почитала почту и наконец дотумкала, что мне ехать не в миленький Ноябрьск, а в какой-то Добчинский-Бобчинский-Губкинский. На следующий день Маринка переименовала место моего назначения в Половогубкинск. Чтоб было проще запомнить.
Тут тысяч 20 жителей и холодно. Из египетских +36 в питерские +17 и резко в губкинские -5 – это ад. На вчера обещали вообще -24, но было не больше -10, как и сегодня. Я сижу в гостинице под одеялом и боюсь. У меня с собой сплошь футболки и даже, о боже, шорты. Слава богу я, наученная командировками, взяла таки один теплый свитер и теплые носки. Хожу, надев все футболки сразу и свитер, в летнем невесомом плаще и матерюсь.
Тут светло. В 9 вечера за окном еще яркое солнце, и мальчишки шумно играют в футбол во дворе. И со всех сторон сверкают золотые с черным логотипы «Роснефть». В 7 утра, когда я просыпаюсь, тоже светло. Солнце бледное и какое-то сухое, низко висит над землей и заливает все ярким белым светом.
Тут дикие цены на гостиницу, номера которой похожи на стенной шкаф, где сидя на унитазе упираешься лбом в стенку.
Тут смешные цены в столовой, до которой со стройплощадки ехать и ехать. Зато за 64 рубля можно съесть салат, второе с гарниром, компот и кекс. Кекс напомнил мне 2-к класс школы. Там в столовой тоже продавались такие кексы, в принципе там только они и продавались, я покупала и ела и страшно боялась, что вместо изюминки попадется таракан. Сегодня, спустя почти 20 лет, я снова боялась кекса. При этом кекс был единственно съедобной едой. От всего остального мне хотелось если не блевать, то плеваться. После обеда я сожрала горсть желудочных таблеток для профилактики. Вечером пошла в магазин за едой, чтоб больше не питаться в столовке. Правда от магазина я охренела не меньше – цены совершенно адские, в 1,5 и даже 2 раза выше питерских. «Север все-таки» - объясняют местные.
Знаете почему я все время про еду пишу – потому что в командировках меня это заебывает больше всего: невозможно нормально питаться, жрешь все время какое-то говно, про свежие овощи и фрукты можно забыть, тошнит от столовых и забегаловок, в которых все варят и жарят исключительно на машинном масле. Ненавижу.
А еще я ненавижу быть женщиной. Вот именно сейчас. Потому что когда ты мужик на стройке, то ты встал где хочешь и поссал. А если ты женщина, то ты надеваешь резиновые сапоги и в грязи по колено пиздуешь полкилометра до ближайшего туалета, проклиная все на свете и впервые в жизни завидуя мужской пипиське.
Я тут злая все время. Очень холодно и очень грязно. Разъебанная стройка. Под вечер я злая до слез, особенно когда под дождем по грязи бреду к машине, слезы почти брызжут из глаз от злости. Ну почему все девочки как девочки сидят в теплых офисах, а я опять в какой-то жопе, у меня 11-часовой рабочий день, у меня полный пиздец.
Ну и немножко о хорошем. На стройплощадке помимо грязи по колено и лающих собак имеется еще огромное количество симпатичных мужчин со всей страны по вахте. Это, разумеется, не означает, что я все брошу и останусь жить в Половогубкинске. Просто полюбуюсь и домой.
П.С. Пост писала в два дня понемножку, поэтому в нем мешаются настроения, хорошее и плохое. На самом же деле все больше плохое. Под вечер хочется всех посылать на хуй, хочется бросить работу и никогда больше не ездить в командировки. Не знаю, чем все это кончится. Честно. Как будто и не было никакого отпуска, очень устала. Не телом, головой и душой устала. От людей. Больше всего на свете хочется полной изоляции. Закрыться на месяц в квартире и никого не видеть.
Нет, реально в тундре. Оказалось, что я еду не в Ноябрьск, а еще за 200 с лишним км от него в город Губкинский. Я это осознала часов за 8 до вылета, когда вечером в воскресенье примчалась в офис за ноутбуком, почитала почту и наконец дотумкала, что мне ехать не в миленький Ноябрьск, а в какой-то Добчинский-Бобчинский-Губкинский. На следующий день Маринка переименовала место моего назначения в Половогубкинск. Чтоб было проще запомнить.
Тут тысяч 20 жителей и холодно. Из египетских +36 в питерские +17 и резко в губкинские -5 – это ад. На вчера обещали вообще -24, но было не больше -10, как и сегодня. Я сижу в гостинице под одеялом и боюсь. У меня с собой сплошь футболки и даже, о боже, шорты. Слава богу я, наученная командировками, взяла таки один теплый свитер и теплые носки. Хожу, надев все футболки сразу и свитер, в летнем невесомом плаще и матерюсь.
Тут светло. В 9 вечера за окном еще яркое солнце, и мальчишки шумно играют в футбол во дворе. И со всех сторон сверкают золотые с черным логотипы «Роснефть». В 7 утра, когда я просыпаюсь, тоже светло. Солнце бледное и какое-то сухое, низко висит над землей и заливает все ярким белым светом.
Тут дикие цены на гостиницу, номера которой похожи на стенной шкаф, где сидя на унитазе упираешься лбом в стенку.
Тут смешные цены в столовой, до которой со стройплощадки ехать и ехать. Зато за 64 рубля можно съесть салат, второе с гарниром, компот и кекс. Кекс напомнил мне 2-к класс школы. Там в столовой тоже продавались такие кексы, в принципе там только они и продавались, я покупала и ела и страшно боялась, что вместо изюминки попадется таракан. Сегодня, спустя почти 20 лет, я снова боялась кекса. При этом кекс был единственно съедобной едой. От всего остального мне хотелось если не блевать, то плеваться. После обеда я сожрала горсть желудочных таблеток для профилактики. Вечером пошла в магазин за едой, чтоб больше не питаться в столовке. Правда от магазина я охренела не меньше – цены совершенно адские, в 1,5 и даже 2 раза выше питерских. «Север все-таки» - объясняют местные.
Знаете почему я все время про еду пишу – потому что в командировках меня это заебывает больше всего: невозможно нормально питаться, жрешь все время какое-то говно, про свежие овощи и фрукты можно забыть, тошнит от столовых и забегаловок, в которых все варят и жарят исключительно на машинном масле. Ненавижу.
А еще я ненавижу быть женщиной. Вот именно сейчас. Потому что когда ты мужик на стройке, то ты встал где хочешь и поссал. А если ты женщина, то ты надеваешь резиновые сапоги и в грязи по колено пиздуешь полкилометра до ближайшего туалета, проклиная все на свете и впервые в жизни завидуя мужской пипиське.
Я тут злая все время. Очень холодно и очень грязно. Разъебанная стройка. Под вечер я злая до слез, особенно когда под дождем по грязи бреду к машине, слезы почти брызжут из глаз от злости. Ну почему все девочки как девочки сидят в теплых офисах, а я опять в какой-то жопе, у меня 11-часовой рабочий день, у меня полный пиздец.
Ну и немножко о хорошем. На стройплощадке помимо грязи по колено и лающих собак имеется еще огромное количество симпатичных мужчин со всей страны по вахте. Это, разумеется, не означает, что я все брошу и останусь жить в Половогубкинске. Просто полюбуюсь и домой.
П.С. Пост писала в два дня понемножку, поэтому в нем мешаются настроения, хорошее и плохое. На самом же деле все больше плохое. Под вечер хочется всех посылать на хуй, хочется бросить работу и никогда больше не ездить в командировки. Не знаю, чем все это кончится. Честно. Как будто и не было никакого отпуска, очень устала. Не телом, головой и душой устала. От людей. Больше всего на свете хочется полной изоляции. Закрыться на месяц в квартире и никого не видеть.
