(no subject)
Nov. 25th, 2008 11:50 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dashakasikНаписалось еще на прошлой неделе. Руки не доходили запостить.
Виталику за тридцать. Виталик неопрятен, нечесан и глуп. У него выражение вечного несчастия на плохо выбритом лице. Меня он раздражает с первой секунды. Бесхребетный вялый придурок.
Виталика поставили начальником небольшого объекта, выстроенного моим работодателем. Виталик ни черта не понимает в оборудовании и не умеет руководить людьми, которых ему дали в подчинение. Он растерянно озирается, когда подчиненные задают ему вопросы. А когда надо принимать решения самому – Виталик звонит большому боссу и дрожащим голосом спрашивает совета. Босс не выносит Виталика и бесится от звонков, но пока что не может его уволить, на его место еще не нашли замены, в этом небольшом городе сложно найти специалистов. Поэтому приходится тратить время зря – учить Виталика управлять нашим оборудованием, хотя всем понятно, что совсем скоро его вышвырнут отсюда. Виталик послушно приходит рано утром на объект в своих грязных затертых брюках, на которых когда-то были стрелки, натягивает резиновые сапоги, чтобы не хлюпать по весенней грязи и ждет своих сотрудников. У него сальные волосы и грязные ногти. Неряха-переросток. Ко мне Виталик испытавает уважение и даже немножечко восхищение, я вижу по глазам, я в этом маленьком городе – пришелец из другой жизни, которым мне вовсе не нравится быть.
Меня спрашивают: «Ну как там у вас, в Питере? Жизнь дорожает? Маршрутки сколько стоят? А квартиры? Кредиты-то хоть дают? Снимать небось дорого?» Эти вопросы бесконечны и их задают везде, куда ни приедешь. Ненавижу эти вопросы, нужно запретить себе отвечать на них, потому что каждый раз, произнося хоть слово в ответ, я рождаю слух. Эти спрашивающие провинциальные немолодые тетки и грубые мужчины будут потом в разговорах преподносить мои слова как истину: «Девчонка-то из культурной приезжала, образованная вроде, знает, видат, что там на самом деле в больших городах происходит». Мне задавали такие вопросы весной в Татарии, мне задавали их летом в Казахстане, сейчас мне задают их в Челябинске и Курганской области. Я ненавижу эти вопросы так же сильно, как и просьбы рассказать о своей жизни. Что я могу рассказать о своей жизни женщине с зарплатой в 4 тысячи рублей? У нее сын-подросток и муж-военный. Она любит дежурить по ночам и выходным, потому что тогда ей оплатят переработки, добавят пару грошей к ее крошечному заработку. Пару дней назад мы болтали с ней целый час, по лицу было заметно, что ей радостно слышать, когда я рассказываю о проблемах, потому что проблемы у нас похожие – мой брат и ее сын одного возраста и оба раздолбаи, приносящие головную боль, мы обе отличаемся немалой комплекцией и нам сложно порой найти симпатичные подходящие шмотки, мы обе устаем от работы и мечтаем иногда сбежать или хотя бы напиться в сопли. Я не рассказываю ей, что у меня есть возможность сбежать, что я пусть редко, но езжу отдыхать и уж точно иногда напиваюсь. Не рассказываю, потому что боюсь она никогда не поедет загорать и купаться в Испанию или гулять по Риму, да и хорошего вина в ее деревне просто не купить, зачем огорчать ее своими рассказами, она ведь все равно не уловит из рассказа, что не на легкие денюжки достались мне мои путешествия и прочие, что были и долги, и работа без выходных, и нервы. Хотя может и стоило б рассказать, правда все равно не поймем друг друга, как я не пойму кого-то, кто богаче меня, у нас разный взгляд на жизнь. Поэтому я просто болтаю. Она мечтает приехать однажды в Питер, поэтому и просит меня побольше рассказывать о моем городе, просто про историю и архитектуру, про развлечения и опасности, все подряд, пожалуйста. И я рассказываю.
А что там Виталик? Так вот бесил он меня страшно. А потом однажды заговорил со мной своим тихим серым голосом. Оказалось, что Витали вырос в детском доме. У него нет ни единого родственика. В детстве его били до крови каждый день, потому что он был слабый, вялый и понурый. Таким и остался, только теперь без синяков. Он живет в общежитии. Мужику за тридцать, а он живет в общежитии, где нет горячей воды, где в одной с ним комнате еще пять мужиков, там бесполезно поддерживать чистоту, потому что нечем и никак, все равно тараканы, клопы и грязь, и хорошо, если раз в неделю удается сходить в баню и помыться, про стирку и глажку вообще лучше не говорить. Все это грустно рассказывает Виталик, пока я молчаливо ужасаюсь. Свой рассказ он заканчивает тирадой в духе «Как страшно жить..» А я не знаю – жалеть его или злиться. С одной стороны, конечно жалеть. Вот кому-то повезло родиться в большом городе и в нормальной семье, а кому-то без семьи и в провинции. Это просто судьба, злая и непростая. Но ведь ее можно изменить? Я говорю ему: «Виталик, хорош ныть. Тебе подфартило – дали неплохую должность, пусть маленький, но начальник. Прояви себя, будь строгим и умным, не беси начальство, сделай так, чтоб тебя уважали. Даже если несешь херню, неси ее уверенно. Тверже надо быть, понимаешь?» Виталик понимает и кивает.
Это, пожалуй, одна из тех вещей, к которой я никак не могу привыкнуть. Не знаю, каким словом назвать, чтоб объединило понятия – судьба, неравенство, непохожесть. Я не могу привыкнуть, что людям с рождения дано разное – внешность, ум, характер. Что даны разные исходные данные – семья, социальное положение, перспективы. Казалось бы это простые вещи, элементарщина, основа любых человеческих устоев. Кто-то рожден бедным, кто-то богатым, кто-то тупым, кто-то умным. Но я не могу привыкнуть. С одной стороны – судьбу можно и нужно менять, выбираясь из дерьма, если в нем угораздило родиться. С другой – ну не могут же все жить во дворцах, в трущобах тоже должен кто-то оставаться. Да и хватит, в конце концов, лезть в столицы из своих провинций в погоне за легким хлебом, меняйте уже что-нибудь у себя самих. С третьей – а я сама так ли часто меняю свою жизнь, выбираюсь ли из своих личных трущоб?
О нет, я сейчас ударюсь в какие-то неприличные политико-социальные дебри. Нет уж. Моя позиция в этих вопросах абсолютно не сформирована и ограничивается отдельными впечатлениями. Да и вообще, я просто хотела написать, что Виталика недавно все-таки уволили, он не смог удержаться на своей должности и теперь сидит в общежитии с клопами и оплакивает свою жизнь. А та женщина с крошечной зарплатой, в выходные пошла покупать телефон за 8 тысяч рублей (сумма равная ее двухмесячному заработку). На хуя в деревне телефон за 8 штук – не знаю. Может чтоб приблизиться к недоступному, создать иллюзию собственного благосостояния. На мой взгляд – лучше б сыну ботинки зимние купила, дура.
П.С. Словно в дополнение к последнему абзацу по сети второй день гуляет обсуждение кредитных идиотов. В общем-то это одна из любимых моих тем о том, что жить надо по средствам. Не понимаю людей, покупающих в кредит что-то помимо квартиры или машины, не понимаю людей, живущих в долг (я со своим не самым крупным заработком научилась жить без долгов несколько лет назад), не понимаю даже тех людей, кто идет на вечеринку без гроша в кармане и занимает у друзей на бухло - нет денег, не бухай блять. Может этот смешной мировой кризис наконец научит соотечественников жить в соответствии с доходами, а не с желаниями.
Виталику за тридцать. Виталик неопрятен, нечесан и глуп. У него выражение вечного несчастия на плохо выбритом лице. Меня он раздражает с первой секунды. Бесхребетный вялый придурок.
Виталика поставили начальником небольшого объекта, выстроенного моим работодателем. Виталик ни черта не понимает в оборудовании и не умеет руководить людьми, которых ему дали в подчинение. Он растерянно озирается, когда подчиненные задают ему вопросы. А когда надо принимать решения самому – Виталик звонит большому боссу и дрожащим голосом спрашивает совета. Босс не выносит Виталика и бесится от звонков, но пока что не может его уволить, на его место еще не нашли замены, в этом небольшом городе сложно найти специалистов. Поэтому приходится тратить время зря – учить Виталика управлять нашим оборудованием, хотя всем понятно, что совсем скоро его вышвырнут отсюда. Виталик послушно приходит рано утром на объект в своих грязных затертых брюках, на которых когда-то были стрелки, натягивает резиновые сапоги, чтобы не хлюпать по весенней грязи и ждет своих сотрудников. У него сальные волосы и грязные ногти. Неряха-переросток. Ко мне Виталик испытавает уважение и даже немножечко восхищение, я вижу по глазам, я в этом маленьком городе – пришелец из другой жизни, которым мне вовсе не нравится быть.
Меня спрашивают: «Ну как там у вас, в Питере? Жизнь дорожает? Маршрутки сколько стоят? А квартиры? Кредиты-то хоть дают? Снимать небось дорого?» Эти вопросы бесконечны и их задают везде, куда ни приедешь. Ненавижу эти вопросы, нужно запретить себе отвечать на них, потому что каждый раз, произнося хоть слово в ответ, я рождаю слух. Эти спрашивающие провинциальные немолодые тетки и грубые мужчины будут потом в разговорах преподносить мои слова как истину: «Девчонка-то из культурной приезжала, образованная вроде, знает, видат, что там на самом деле в больших городах происходит». Мне задавали такие вопросы весной в Татарии, мне задавали их летом в Казахстане, сейчас мне задают их в Челябинске и Курганской области. Я ненавижу эти вопросы так же сильно, как и просьбы рассказать о своей жизни. Что я могу рассказать о своей жизни женщине с зарплатой в 4 тысячи рублей? У нее сын-подросток и муж-военный. Она любит дежурить по ночам и выходным, потому что тогда ей оплатят переработки, добавят пару грошей к ее крошечному заработку. Пару дней назад мы болтали с ней целый час, по лицу было заметно, что ей радостно слышать, когда я рассказываю о проблемах, потому что проблемы у нас похожие – мой брат и ее сын одного возраста и оба раздолбаи, приносящие головную боль, мы обе отличаемся немалой комплекцией и нам сложно порой найти симпатичные подходящие шмотки, мы обе устаем от работы и мечтаем иногда сбежать или хотя бы напиться в сопли. Я не рассказываю ей, что у меня есть возможность сбежать, что я пусть редко, но езжу отдыхать и уж точно иногда напиваюсь. Не рассказываю, потому что боюсь она никогда не поедет загорать и купаться в Испанию или гулять по Риму, да и хорошего вина в ее деревне просто не купить, зачем огорчать ее своими рассказами, она ведь все равно не уловит из рассказа, что не на легкие денюжки достались мне мои путешествия и прочие, что были и долги, и работа без выходных, и нервы. Хотя может и стоило б рассказать, правда все равно не поймем друг друга, как я не пойму кого-то, кто богаче меня, у нас разный взгляд на жизнь. Поэтому я просто болтаю. Она мечтает приехать однажды в Питер, поэтому и просит меня побольше рассказывать о моем городе, просто про историю и архитектуру, про развлечения и опасности, все подряд, пожалуйста. И я рассказываю.
А что там Виталик? Так вот бесил он меня страшно. А потом однажды заговорил со мной своим тихим серым голосом. Оказалось, что Витали вырос в детском доме. У него нет ни единого родственика. В детстве его били до крови каждый день, потому что он был слабый, вялый и понурый. Таким и остался, только теперь без синяков. Он живет в общежитии. Мужику за тридцать, а он живет в общежитии, где нет горячей воды, где в одной с ним комнате еще пять мужиков, там бесполезно поддерживать чистоту, потому что нечем и никак, все равно тараканы, клопы и грязь, и хорошо, если раз в неделю удается сходить в баню и помыться, про стирку и глажку вообще лучше не говорить. Все это грустно рассказывает Виталик, пока я молчаливо ужасаюсь. Свой рассказ он заканчивает тирадой в духе «Как страшно жить..» А я не знаю – жалеть его или злиться. С одной стороны, конечно жалеть. Вот кому-то повезло родиться в большом городе и в нормальной семье, а кому-то без семьи и в провинции. Это просто судьба, злая и непростая. Но ведь ее можно изменить? Я говорю ему: «Виталик, хорош ныть. Тебе подфартило – дали неплохую должность, пусть маленький, но начальник. Прояви себя, будь строгим и умным, не беси начальство, сделай так, чтоб тебя уважали. Даже если несешь херню, неси ее уверенно. Тверже надо быть, понимаешь?» Виталик понимает и кивает.
Это, пожалуй, одна из тех вещей, к которой я никак не могу привыкнуть. Не знаю, каким словом назвать, чтоб объединило понятия – судьба, неравенство, непохожесть. Я не могу привыкнуть, что людям с рождения дано разное – внешность, ум, характер. Что даны разные исходные данные – семья, социальное положение, перспективы. Казалось бы это простые вещи, элементарщина, основа любых человеческих устоев. Кто-то рожден бедным, кто-то богатым, кто-то тупым, кто-то умным. Но я не могу привыкнуть. С одной стороны – судьбу можно и нужно менять, выбираясь из дерьма, если в нем угораздило родиться. С другой – ну не могут же все жить во дворцах, в трущобах тоже должен кто-то оставаться. Да и хватит, в конце концов, лезть в столицы из своих провинций в погоне за легким хлебом, меняйте уже что-нибудь у себя самих. С третьей – а я сама так ли часто меняю свою жизнь, выбираюсь ли из своих личных трущоб?
О нет, я сейчас ударюсь в какие-то неприличные политико-социальные дебри. Нет уж. Моя позиция в этих вопросах абсолютно не сформирована и ограничивается отдельными впечатлениями. Да и вообще, я просто хотела написать, что Виталика недавно все-таки уволили, он не смог удержаться на своей должности и теперь сидит в общежитии с клопами и оплакивает свою жизнь. А та женщина с крошечной зарплатой, в выходные пошла покупать телефон за 8 тысяч рублей (сумма равная ее двухмесячному заработку). На хуя в деревне телефон за 8 штук – не знаю. Может чтоб приблизиться к недоступному, создать иллюзию собственного благосостояния. На мой взгляд – лучше б сыну ботинки зимние купила, дура.
П.С. Словно в дополнение к последнему абзацу по сети второй день гуляет обсуждение кредитных идиотов. В общем-то это одна из любимых моих тем о том, что жить надо по средствам. Не понимаю людей, покупающих в кредит что-то помимо квартиры или машины, не понимаю людей, живущих в долг (я со своим не самым крупным заработком научилась жить без долгов несколько лет назад), не понимаю даже тех людей, кто идет на вечеринку без гроша в кармане и занимает у друзей на бухло - нет денег, не бухай блять. Может этот смешной мировой кризис наконец научит соотечественников жить в соответствии с доходами, а не с желаниями.
