(no subject)
Nov. 8th, 2005 08:05 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dashakasikЯ написала рассказ. Я очень давно не писала рассказов.
А тут вдруг... Хотя это не рассказ. Это так. Просто вчера ночью на кухне в темноте я стояла у открытого холодильника на цыпочках и пила холодное молоко из пакета и в голове сложились образы и штришочки.
Остатки.
Знаете что ему оставалось?
Ему всегда оставалось что-то неправильное. Ему оставались следы от ее помады на полупустой бутылки колы, что завалилась под сиденье в его машине, когда она ушла. Ему оставалась тарелка с холодной картошкой, которую она лишь поковыряла вилкой, а потом этой самой вилкой в него кинула и ушла, оставив его пьяного наедине с торшером и гитарой. Ему оставались телефонные гудки, короткие и жесткие и даже, пожалуй, жестокие, когда она повесила трубку, прошипев напоследок «Да пошел ты..»
А тому второму никогда не оставалось почти ничего. Ему не оставалось ничего, как остановить машину, когда она махнула рукой в оранжевой перчатке. Ему не оставалось ничего, как позвонить ей на следуший вечер и предложить поужинать. Ему не оставалось ничего, как через пару дней купить упаковку презервативов, немного прибраться в квартире и ждать ее весь вечер. Но она не пришла. И ему не осталось даже моршин на простыне и ее запаха на коже и опущенного стульчака в туалете.
А третьему оставалось многое. Но очень опасное. Оставались непринятые звонки, которые кое-то любил проверть. Оставались нестертые вовремя сообщения, которые кое-кто любил читать. Оставались окурки ее ментоловых сигарет, которые кое-то вообще не курил. Ему все-время оставалось что-то ужасное. А она смеялась и называла это «улики». А кое-то эти улики тайком собирал.
Кое-кто уже много лет оставался. Кое-то долго был подругой. Подругой и осталась. Потом стала женой. Женой и осталась. А он тем временем оставался с другими. А она оставалась холодной, спокойной, невозмутимой. Она оставалсь соратником, другом, женою. А ей так хотелось уйти и стать собою...
А она никогда негде не оставалась. Она только оставляла. И может и хотела бы остаться, да не с кем. Что еще ей оставалось делать? Целовать взахлеб губы чужих мужей, а потом уходить. И ничего не ждать.
П.С. По-моему я совсем не умею писать рассказы. У меня всегда очень наигранно получается...
А тут вдруг... Хотя это не рассказ. Это так. Просто вчера ночью на кухне в темноте я стояла у открытого холодильника на цыпочках и пила холодное молоко из пакета и в голове сложились образы и штришочки.
Остатки.
Знаете что ему оставалось?
Ему всегда оставалось что-то неправильное. Ему оставались следы от ее помады на полупустой бутылки колы, что завалилась под сиденье в его машине, когда она ушла. Ему оставалась тарелка с холодной картошкой, которую она лишь поковыряла вилкой, а потом этой самой вилкой в него кинула и ушла, оставив его пьяного наедине с торшером и гитарой. Ему оставались телефонные гудки, короткие и жесткие и даже, пожалуй, жестокие, когда она повесила трубку, прошипев напоследок «Да пошел ты..»
А тому второму никогда не оставалось почти ничего. Ему не оставалось ничего, как остановить машину, когда она махнула рукой в оранжевой перчатке. Ему не оставалось ничего, как позвонить ей на следуший вечер и предложить поужинать. Ему не оставалось ничего, как через пару дней купить упаковку презервативов, немного прибраться в квартире и ждать ее весь вечер. Но она не пришла. И ему не осталось даже моршин на простыне и ее запаха на коже и опущенного стульчака в туалете.
А третьему оставалось многое. Но очень опасное. Оставались непринятые звонки, которые кое-то любил проверть. Оставались нестертые вовремя сообщения, которые кое-кто любил читать. Оставались окурки ее ментоловых сигарет, которые кое-то вообще не курил. Ему все-время оставалось что-то ужасное. А она смеялась и называла это «улики». А кое-то эти улики тайком собирал.
Кое-кто уже много лет оставался. Кое-то долго был подругой. Подругой и осталась. Потом стала женой. Женой и осталась. А он тем временем оставался с другими. А она оставалась холодной, спокойной, невозмутимой. Она оставалсь соратником, другом, женою. А ей так хотелось уйти и стать собою...
А она никогда негде не оставалась. Она только оставляла. И может и хотела бы остаться, да не с кем. Что еще ей оставалось делать? Целовать взахлеб губы чужих мужей, а потом уходить. И ничего не ждать.
П.С. По-моему я совсем не умею писать рассказы. У меня всегда очень наигранно получается...
