(no subject)

В пятницу вечером сидели с хором в баре. И разговор зашел о том, как Аннелис, у которой недавно умер отец, разбирала его вещи и как они с сестрами и братьями выбирали, кто что себе оставит на память. Все остальные присутствовашие в миг зацепились за эту нить и стали выуживать из памяти свои примеры того, как они разбирали дома и квартиры своих бабушек, дедушкой, теть, матерей, отцов.

Я слушала, слушала.

А потом вдруг поняла, что я уже десять минут сижу с налитыми слезами глазами и с трудом дышу.

Потому что когда умерла бабушка, самый любимый и близкий мне член семьи, бабушка, которая меня вырастила, которая была мне вместо матери, которая любила меня абсолютно безусловно, я не смогла поехать в Питер - пандемия, а я на последних сроках беременности. И квартиру ее разбирали мои мать и дядя, которые тогда уже перестали общаться и поэтому разбирали все по отдельности друг от друга.

И у меня не осталось вообще ничего, кроме фотографий. Никаких осязаемых вещей.

Я не знаю, где сейчас тот сервиз с синими и золотыми цветами. Где маленькие ложечки, висевшие на крючочках на подставке, которые я ребенком обожала и считала колокольчиками. Где зеленая кружка со Снусмумриком, которую бабушка у меня незаметно отжала и пила из нее каждый день чай. Где шкатулка с пуговицами, которая всегда казалась мне сундуком с драгоценностями. Дядя вроде бы обещал все это для меня сохранить. Но может быть он забыл. Может до этих моих воспоминаний никому нет дела.

А с матерью мы не говорили 2,5 года. И конца и края этому не предвидится. Я вчера зашла Вконтакт, посмотрела на ее страницу, на все эти ее пафосные "наши мальчики в зоне СВО" и посты про то, что Россия самая великая, самая лучшая, самая любимая. Так тошно стало.

Только и остается, что говорить про это с психологом и плакать.