(no subject)

Я хорошо помню свою музыкальную школу. И помню ту атмосферу, когда идешь по коридорам, а из-за каждой двери слышно разный инструмент и разную музыку. Моя музыкалка на Варшавской своими масштабами конечно не сравнится с крошечной музыкальной школой в моей деревне. Там на одном этаже умещалось столько музыкальных классов, сколько здесь наверное во всей школе. Там все было строже и серьезнее. Но все равно я каждый раз замираю от восторга, когда прихожу с Пухлей на его уроки по фортепиано.

Причем ровно в этой же музыкальной школе мы с хором уже пару лет репетируем. Но с хором это другое. Мы репетируем в малопопулярное время, когда в школе почти никого нет. А с Пухлей я прихожу после того, как у детей заканчиваются занятия в обычных школах и все они разлетаются по своим кружкам, а значит музыкалка оживает. И я прохожу мимо классов и снова слышу разные инструменты и разную музыку, как почти тридцать лет назад.

И вот я сижу в коридоре и в вижу через узкое дверное стекло прямую спину своего мальчика. Вижу, как он аккуратно опускает руки на клавиши. Слышу, как он медленно, но точно играет по нотам пьесу учителю. И таю, таю, таю.

Я так счастлива, что он влюбился в пианино. Что сам просит поиграть, сам сидит и повторяет одни и те же мелодии раз за разом. Так счастлива, что так легко и быстро запомнил ноты и пытается читать с листа даже то, что ему пока еще сложно играть. Так счастлива, что он уже через несколько занятий начал играть двумя руками, пусть простенькое, но двумя.

Мой музыкальный малыш. Обожаю.
Как же жалко, что рядом нет Эммы, чтобы она это увидела и порадовалась. Так не хватает ее в такие моменты.