![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
(no subject)
Jan. 16th, 2012 03:28 amНеделю назад я вернулась из Голландии в Питер и впала в уныние. Мне не хотелось ничего делать, только лежать в кровати с пультом от телевизора, смотреть все серии "Друзей" (что я и делала) и периодически печально постанывать (до этого, к счастью, не докатилась).
Долгого и обдуманного уныния не получилось. В воскресенье началась съемочная практика в школе.
В воскресенье мы что-то обсуждали и куда-то спешили. Я сидела в школе, но голова моя и уж тем более сердце, душа и прочая неосязаемая фигня находились далеко за пределами Российской Федерации.
В понедельник был первый съемочный день. 14 часов. На студии. Под конец съемок я размахивала отражателями и бормотала, что мечтаю лечь где-нибудь рядом с едой.
Во вторник мы снимали на натуре. На Васильевском острове. 8 часов на улице. Под конец я не чувствовала лица. Все бомжи, пьяные и городские сумасшедшие района были наши. Все зеваки тоже. Зеваки! Я вообще-то думала, что "зеваки" - это что-то из литературы далекого прошлого, но оказывается они существуют. Люди, которые еще минуту назад куда-то спешили, вдруг зависают при виде пары несчастных прожекторов и камеры и тщетно пытаются узнать в актерах медийные лица. Некторые из них стояли возле нас часами! Я же мрачно махала хлопушкой, писала замерзшими руками в блокноте журнал съемок и мысленно материлась и проклинала тот день, когда я решила, что мне надо побывать на съемках. Наш чудный педагог мрачно ходил от съемочной площадки к забегаловке с горячим чаем и пытался вбить в бестолковые головы студентов-режиссеров немного знаний.
В среду - ха-ха - неожиданно началось самое адское. Мы снимали 15 часов. На улице. На заброшенном заводе. Это был пиздец.
Сначала я боялась завода и не шла внутрь. Потому что там было темно, а в полу зияли (извините за пафос, но другого слова не подобрать) провалы и бездны. Потом я мерзла, потому что не спасало даже термобелье. Потом я устала. Потом появился дневной свет и я обнаружила, что мы переместились со двора внутрь полуразрушенного здания. И оказалось, что это не просто здание, а КОТЕЛЬНАЯ. Тут меня конечно накрыло. "Круг замкнулся" - подумала я. Бросить работу с котельными, чтобы прийти снимать кино на котельную. Горькая ирония, Дарья. Но котельная была божественно прекрасна.
Сначала я ходила кругами вокруг огромного черного котла, пытаясь угадать, где у него что, и почти интуитивно опознала газоходы и, кажется, экономайзер. Но затем я пробралась к диспетчерскому пульту и впала в экстаз.
Диспетчерский пульт оказался из мрамора. Огромная, высоченная столешница с манометрами, тумблерами и экранами. А за ней полукругом мраморная стена с рычагами и датчиками. Это было безумно красиво. Так красиво, что я чуть не сошла с ума и все ходила и ходила и ходила кругами, трогая рычаги и восторженно поглаживая мраморную поверхность. Мне почему-то хотелось запомнить каждую минуту этих съемок. Каждую. Потому что все это было как-то очень важно. И я радовалась, что я не совсем в центре событий, что мне не надо думать о художственном замысле, а можно просто наблюдать. За людьми. За камерой. За педагогом. За окружающим пространством.
Мы проторчали на заводе почти до полуночи. Съемки закончились раньше, народ разъехался, но одна из девушек с режиссерского умудрилась потерять ключи от машины. И я осталась с еще двумя студентами и директором нашей школы, который пытался отключить ее сигнализацию. Сначала мы с ребятами просто наблюдали и отшучивались, а потом помогали в снегопад толкать машину до стоянки. Домой я снова приехала еле живой.
В четверг я спала почти целый день. С трудом проснулась около трех часов дня. И поехала на последние досъемки, на этот раз к счастью на студию.
У меня была легкая температура от вчерашнего холода. Мне ничего не хотелось, кроме как сбежать и вернуться домой под одеяло к "Друзьям" и стону. Но я осталась. И не пожалела.
В какой-то момент на педагог (Молодой Обаятельный Режиссер) сказал что-то очень важное. Мы стояли в темном коридоре "Ленфильма" всей съемочной группой и обсуждали сцену, которую мучительно не удавалось снять. И он начал говорить про то, что на самом деле стоит за этой сценой, про ее смысл, а не сюжетное содержание. Он говорил еще про многое другое.
А я отошла, села на деревянную ступеньку в темноте и заплакала. И не потому что я плакса (хотя и это тоже), а потому что он говорил важные для меня вещи, про творчество, про сценарии, про саму суть всего, чему я училась последний год. И я плакала, потому что мне грустно и страшно, но и еще и потому, что совсем скоро все это кончится, кончится киношкола и передо мной окажется огромный мир, весь мой. И это очень круто.
В пятницу я снова ничего не хотела делать, кручинилась о том, что съемки окончены и мне больше нечем занять голову, а значит все время теперь я буду занята тоской по Тину и утомительным ожиданием, поэтому я опять смотрела "Друзей" и совершенно не ожидала того, что случится в субботу.
Долгого и обдуманного уныния не получилось. В воскресенье началась съемочная практика в школе.
В воскресенье мы что-то обсуждали и куда-то спешили. Я сидела в школе, но голова моя и уж тем более сердце, душа и прочая неосязаемая фигня находились далеко за пределами Российской Федерации.
В понедельник был первый съемочный день. 14 часов. На студии. Под конец съемок я размахивала отражателями и бормотала, что мечтаю лечь где-нибудь рядом с едой.
Во вторник мы снимали на натуре. На Васильевском острове. 8 часов на улице. Под конец я не чувствовала лица. Все бомжи, пьяные и городские сумасшедшие района были наши. Все зеваки тоже. Зеваки! Я вообще-то думала, что "зеваки" - это что-то из литературы далекого прошлого, но оказывается они существуют. Люди, которые еще минуту назад куда-то спешили, вдруг зависают при виде пары несчастных прожекторов и камеры и тщетно пытаются узнать в актерах медийные лица. Некторые из них стояли возле нас часами! Я же мрачно махала хлопушкой, писала замерзшими руками в блокноте журнал съемок и мысленно материлась и проклинала тот день, когда я решила, что мне надо побывать на съемках. Наш чудный педагог мрачно ходил от съемочной площадки к забегаловке с горячим чаем и пытался вбить в бестолковые головы студентов-режиссеров немного знаний.
В среду - ха-ха - неожиданно началось самое адское. Мы снимали 15 часов. На улице. На заброшенном заводе. Это был пиздец.
Сначала я боялась завода и не шла внутрь. Потому что там было темно, а в полу зияли (извините за пафос, но другого слова не подобрать) провалы и бездны. Потом я мерзла, потому что не спасало даже термобелье. Потом я устала. Потом появился дневной свет и я обнаружила, что мы переместились со двора внутрь полуразрушенного здания. И оказалось, что это не просто здание, а КОТЕЛЬНАЯ. Тут меня конечно накрыло. "Круг замкнулся" - подумала я. Бросить работу с котельными, чтобы прийти снимать кино на котельную. Горькая ирония, Дарья. Но котельная была божественно прекрасна.
Сначала я ходила кругами вокруг огромного черного котла, пытаясь угадать, где у него что, и почти интуитивно опознала газоходы и, кажется, экономайзер. Но затем я пробралась к диспетчерскому пульту и впала в экстаз.
Диспетчерский пульт оказался из мрамора. Огромная, высоченная столешница с манометрами, тумблерами и экранами. А за ней полукругом мраморная стена с рычагами и датчиками. Это было безумно красиво. Так красиво, что я чуть не сошла с ума и все ходила и ходила и ходила кругами, трогая рычаги и восторженно поглаживая мраморную поверхность. Мне почему-то хотелось запомнить каждую минуту этих съемок. Каждую. Потому что все это было как-то очень важно. И я радовалась, что я не совсем в центре событий, что мне не надо думать о художственном замысле, а можно просто наблюдать. За людьми. За камерой. За педагогом. За окружающим пространством.
Мы проторчали на заводе почти до полуночи. Съемки закончились раньше, народ разъехался, но одна из девушек с режиссерского умудрилась потерять ключи от машины. И я осталась с еще двумя студентами и директором нашей школы, который пытался отключить ее сигнализацию. Сначала мы с ребятами просто наблюдали и отшучивались, а потом помогали в снегопад толкать машину до стоянки. Домой я снова приехала еле живой.
В четверг я спала почти целый день. С трудом проснулась около трех часов дня. И поехала на последние досъемки, на этот раз к счастью на студию.
У меня была легкая температура от вчерашнего холода. Мне ничего не хотелось, кроме как сбежать и вернуться домой под одеяло к "Друзьям" и стону. Но я осталась. И не пожалела.
В какой-то момент на педагог (Молодой Обаятельный Режиссер) сказал что-то очень важное. Мы стояли в темном коридоре "Ленфильма" всей съемочной группой и обсуждали сцену, которую мучительно не удавалось снять. И он начал говорить про то, что на самом деле стоит за этой сценой, про ее смысл, а не сюжетное содержание. Он говорил еще про многое другое.
А я отошла, села на деревянную ступеньку в темноте и заплакала. И не потому что я плакса (хотя и это тоже), а потому что он говорил важные для меня вещи, про творчество, про сценарии, про саму суть всего, чему я училась последний год. И я плакала, потому что мне грустно и страшно, но и еще и потому, что совсем скоро все это кончится, кончится киношкола и передо мной окажется огромный мир, весь мой. И это очень круто.
В пятницу я снова ничего не хотела делать, кручинилась о том, что съемки окончены и мне больше нечем занять голову, а значит все время теперь я буду занята тоской по Тину и утомительным ожиданием, поэтому я опять смотрела "Друзей" и совершенно не ожидала того, что случится в субботу.
