(no subject)

Юмор из сортира

Уезжая из своей квартиры на недельку к Асе, я оставила датско-шведскому Мартину мануал по пользованию жилищем. Помимо того, что и где включается, там были два замечательных пункта:

1.       Ты можешь использовать все, что найдешь в квартире (еду, книги, диски, косметику)

2.       Унитаз не очень устойчив, поэтому я рекомендую тебе на нем не раскачиваться.

 Написала и уехала к Асе. Наутро я, не выпуская зубную щетку, открыла дверь в туалет. Через минуту Асин голос с кухни спросил:

- Ты что, чистишь зубы на толчке???

-  Эээ.. Ну да.

Ася помолчала, а затем добавила:

- Ты знаешь.. Я редко тебе это говорю… Но я горжусь тобой!

Я растерялась и даже переспросила, правильно ли услышала последнее предложение. Оказалось, что правильно и что Асю потрясло, как я экономлю время, совмещая несколько дел. Вот такой вот тайм-менджмент.

Вечером Ася встретила Мартина в аэропорту, пока я училась, и отвезла ко мне домой, а затем подхватила меня по пути обратно.

- Ну как ему? Все ок?

- О да! – расхохоталась Ася – Инструкция привела его в восторг! Он сказал, что обязательно будет раскачиваться на унитазе и напевать All by myseeeelf... Don’t wanna be all by myself anymoooooore….

- Нет уж! – возразила я – Пусть уж тогда раскачивается и задорно поет My, my, my! Delilah!

Почему-то мне показалось, что именно эту песню надо петь на унитазе, она как-то особенно хорошо задает ритм раскачиванию. Весь остаток пути до дома я радостно напевала то лай-лай-лай-Делайла, то вай-вай-вай-Делайла. А Ася, разумеется, просила меня заткнуться, потому что это мое грузинское вай-вай-вай придавало и без того нелепой песне совсем уж абсурдное звучание.

Днем в четверг я позвонила Мартину узнать как дела. Мы мило побеседовали обо всем по чуть-чуть. Наконец, я спросила, чем он занимался все утро.

- О – невозмутимо и сдержанно ответил Мартин – Ничем особенным я не занимался. Все утро раскачивался на твоем унитазе и красился твоей косметикой, дорогуша.

 

Закончим сортирную тему грустным фактом. Утром в пятницу, после отличного стингового концерта, я проснулась в ужасающем состоянии – с 5 утра меня начало отчаянно тошнить и выворачивать наизнанку. Таким образом, я и унитаз снова оказались связаны даже теснее, чем хотелось бы. На работу я не пошла. Провела сначала несколько увлекательных часов весело поблевывая, затем целый день спала, страдала от головной боли и озноба, изредка невнятно мычала что-то в телефон - в общем, всячески наслаждалась отравлением.

В выходные, к счастью, все хорошо. Совершенно непонятно, чем это я успела отравиться. Но зато я предпочитаю думать, что за тошнотворные сутки я изрядно похудела.

(no subject)

Как известно, я веду постоянные внутренние диалоги. В основном это воображаемые диалоги с реальными собеседниками.  Чаще всего это вполне реальные мужчины. Тот, кем я в данный момент увлечена, с тем и говорю. Причем «увлечена» при этом не означает «влюблена». Нередко я увлекаюсь совершенно непонятными мужчинами именно потому, что мне хочется с ними поговорить. Одно вытекает из другого и втекает обратно. В отсутствие же увлечений я воображаемо спорю с разными оппонентами. Процесс это почти бесконечный, порою цикличный или спиральный, в общем сложный.

В субботу днем шел дождь. Я вышла из Асиного подъезда и завела молчаливую шарманку про творчество. В этот раз я спорила со своими соученицами о потребностях и способностях творческой единицы. Мысленно я приводила пример того, как из любого материала можно при желании сделать хоть немного литературное. А соответственно точно также хоть немного кинематографическое. Из любого сора.

Дождь не капал. Дождь застревал на полдороге, повисая в воздухе мелкой, невидимой пылью, беразмерным чихом.  Дождь из пульверизатора обдавал людей, пропитывая насквозь одежду и волосы. Возле дома набухла вымороченно-розовая сирень. Она неохотно роняла потяжелевшие мелкие лепестки, которые быстро превращались в грязную кашку на темном асфальте.

Ну как-то так, в общем. Ну вы поняли. Немного там, немного тут. Понахватавшись у писателей, а то и понарожав своего собственного, хоть и унылого стилю.

Я шла, а в мыслях громогласно звучал пафосный, убедительный монолог о том, что творческий человек должен выходить за рамки самого себя, должен все время познавать окружающее. В конце концов – подытоживала я свой собственный манифест – вспомните Уильяма Блейка и Джима Моррисона с их дверями восприятия!

В этот момент я подошла к зданию администрации Фрунзенского района. Было мрачное субботнее утро. На здании администрации из динамиков над пустой площадью лилась узнаваемая с первых нот мелодия – «Болеро» Равеля.

Я остановилась, как вкопанная. Стою под зонтом и хохочу. Потому что такой вот иронии я бы даже нарочно не придумала. Болеро, вашу мать, Равеля.

 

Вечером я пересказала этот эпизод Асе. Со словами, что она-то точно поймет, в чем же тонкая ирония этих невыдуманных обстоятельств, как изящно жизнь надо мной подшутила. Ася вспомнила, как ни странно. Хотя эта информация в наших с ней головах осела лет 15 назад.

А кто-то еще понял, в чем прикол?

(no subject)

В чем же тонкая ирония, о которой я писала в предыдущем посте?

 

 

( Залазьте под кат. )

 

Может у меня плохо с чувством юмора, но, по-моему, это прелестнейшие совпадения.