(no subject)

Вчера был первый день активной работы: не ожидание чьих-то решений, не совещания и прочая ерунда, а три часа под дождем с подъемным краном. К концу третьего часа мозг отключается, мысли остаются только о холоде и работе. Дождь и ветер делают чудеса в плохом смысле этого слова – я начинаю понимать, как люди теряют человеческое лицо, когда не обеспечены самым необходимым. Серьезно, я была готова на любое моральное преступление ради шерстяных штанов и валенок. А местные еще подначивали тем, что это цветочки, а вот на месторождении до сих пор зима и вот там-то настоящий холод и там-то я узнаю, что такое настоящий север.

Разумеется, вечером я обошла все спортивные магазины Усинска в поисках термобелья. Нашлись только термогольфы. За 600 рублей. За такие деньги, я считаю, гольфы должны не только греть мне ноги, но и петь моим пяткам колыбельные на ночь. Термотрусов и термофутболок в местных магазинах не оказалось, видимо люди здесь привыкшие к холодам и жопы не морозят.

Что об остальном, то мы живем с Большим Сами дружно. Три дня чинно готовили по вечерам каждые свое – я салаты, он пельмени. Вчера я не выдержала первой и сказала: «Давай купим вместе мяса и картошки и сделаем нормальную еду, а?». Сами обрадовался и сказал, что хотел предложить то же самое. Так что вечером я натушила огромную кастрюлю свежей картошки с курицей и зеленью, и мы сладострастно навернули по тарелочке.

У меня осталось еще несколько серий гениального Black Books, а после я перейду по вечерам на просмотр печальных умных фильмов. А пока что много пишу и наконец-то высыпаюсь.

 

(no subject)

Началось.

Фронт работ переместился на 30 км к северу от Усинска. Именно там с 8 утра и до 6 вечера я проторчала в окружении монтажников и сварщиков. На мне надета почти вся одежда, которая есть с собой – термогольфы, шерстяные колготки, шерстяные носки, брюки, монтажные ботинки, футболка, бадлон, свитер, рабочая куртка, шапка, шарф, перчатки. Со стороны я как никогда похожа на колобка.

Тяжело. Физически тяжело. Холодно - катастрофически мерзнут руки и жопа. Шумно – приходится перекрикивать шум болгарки и подъемных кранов неподалеку. Утомительно – почти весь день на ногах.

С другой стороны – я по-прежнему люблю вот такие командировки. Мне нравится общаться с людьми, нравится переводить живую речь обычных людей, а не сухие документы. Под вечер я знаю по именам почти всех монтажников,  завтра уже буду тут своей. От заказчика с нами тусит главный механик объекта, Сергей. Мы с Сами прозвали его Дэнни Де Вито – потому что он крошечный, меньше меня ростом и толстый. Он носит кожаную кепку и кожаную куртку. Ходит вразвалочку, как пингвин, при этом довольно бодро скачет по монтажной площадке. И у него темные хитрые глаза с блядинкой. К обеду мы с ним уже на «ты» и периодически болтаем о работе, нефтяных компаниях и трудностях жизни на севере.

Обедаем мы все вместе в местной столовке. Я из тех психов, которые тайно любят столовскую еду – жидкое картофельное пюре, поджарку в густом соусе и компот. Плакало мое здоровое питание. Но в такую погоду и с такой работой совершенно невозможно есть салатики и диетические супчики. Подобно Бриджит Джонс я воображаю, что съеденные калории благодаря усталости испаряются как ни бывало.

«Девочки, а где тут у вас туалет?» - я возвращаюсь в столовку чуть позже и тихонько спрашиваю у поварих. Девочки – это немолодые, бесформенные тетки с печальными, но добрыми лицами. Они моментально проникаются ко мне симпатией и проводят в святая святых. В предбанничке на веревках развешано линялое нижнее белье. «Вы что тут живете?» - спрашиваю. «Да, тут у нас комнаты в соседней бытовке» - отвечает выжженная блондинка. «Ты там не мерзни, приходи к нам греться! Мы тебя и чаем напоим!» - из-за ее спины приглашает тетка с курносым носом и строгими глазами. «Ой, спасибо! Обязательно приду!» - радуюсь я.

Позже, забившись от ветра в уголок котельной, пока монтажники режут очередной металл, я думаю про пирамиду Маслоу, про банальные человеческие потребности и про свою жизнь. Я немножко презираю себя за душевные метания, депрессии и прочую лабуду. Я ведь девочка с хорошей жизнью, у меня есть культурная столица, образование, зарплата в конце концов. Я могу себе позволить ездить в путешествия, готовить изысканные блюда и иметь массу умилительных странностей. А тем временем кто-то живет в бытовке на окраине вселенной и стирает трусы руками в холодной воде и сушит на веревке у всех на виду. Ну и что бы ты делала со своей хваленой брезгливостью, а? Для меня ведь все это развлечение, для меня это экстрим и приключение, но после строек и самолетов я всегда возвращаюсь домой, пусть и в съемную, но в уютную квартиру. А у кого-то дом в этой гребаной глуши. Ну и не стыдно после этого мне жаловаться на жизнь? Не знаю, пока не решила стыдно или нет. Интересно, а финнам с их безупречным бытом тогда насколько должно быть стыднее?

Вечером в квартире хватает сил на то, чтобы молча поесть и потом клевать носом за компьютером. Сегодня в квартире отключили горячую воду. Если завтра не вернут – я окончательно потеряю моральный облик.

Завтра, надеюсь, окончим демонтаж блоков котельной, после чего их надо поднимать вертолетом и везти на месторождение. Мы полетим вместе с ними. Говорят, там совсем мороз и непрекращающийся ветер. Мне заранее страшно, но все еще очень интересно!