![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
(no subject)
Jun. 19th, 2007 01:16 amМы решили идти пешком. Если не до самого дома, то хотя бы почти.
От «Достоевской» до «Пионерской». Или как пойдет.
И пошли.
Первые полчаса почти молча. После стольких часов смеха было сложно говорить. С лица улыбка не сходила. И какая-то приятная опустошенность.
На Невском мало людей. И ветер.
Когда мы переходили дорогу, я подумала, что все-таки мы очень много сегодня шутили о всяком сортирном и низкопробном. Но еще я подумала, что это хорошо, это значит, что между нами нет границ, нет стеснения. А по-настоящему смеяться с кем-то можно только когда нет границ, когда не боишься нести полную херню и выглядеть абсолютной идиоткой. Только тогда удается случайно сказануть то, от чего слезы брызнут из глаз от смеха.
Мы свернули на Фонтанку. Все тот же ветер. Им лишь бы дышать, дышать и не надышаться. Мы шагаем рука об руку.
Я: Бля. Блядские трусы. Они все время сползают!!! И я ведь знала, что они сползают, но как-то понадеялась на их сознательность. Надо разжаловать их в половые тряпки! Вот приеду домой и издам приказ о разжаловании. Только сначала их надо унизить! Например, надеть их лицевой стороной к жопе...
М: Ты еще оскорбить их не забудь! Первые в истории униженные и оскорбленные трусы!
На мосту возле цирка прямо посередине стоит пара. Мужчина и женщина лет 30. Обыденно, но прилично одетые. Они стоят обнявшись и положив головы друг другу на плечи. Романтично стоят ровно в середине моста.
«Хуясе.. – шепчу я – Вот уж не думала, что так бывает...»
«Это у них такая пантомимка!» - отвечает Марусик.
«Мы с тобой всю романтику испортили...» - хихикаю я.
«А прикинь, подойди рядом и встать точно так же. Флэшмоб получится!» - хихикает Маринка.
Через метров 100 я оглядываюсь. Пара все так же стоит. Идеальная картинка для романтического фильма типа «Питер ФМ».
А мы свернули к Михайловскому замку. И вдруг я затараторила.
«А давай тоже так стоять попробуем? Только я не достаю до тебя. О, я щас встану на поребрик и будет нормально. Опа. Ой, не, высоковато. А не, нормально!!!» - на одном дыхании и с бешеным энтузиазмом, только было приготовилась класть голову на Маринку, как она беззвучно плюхнулась на поребрик рядом со мной и разразилась гомерическим хохотом.
Остаток вечера я возле каждого поребрика умоляла ее попробовать пантомимку, а она смеялась. Пантомимка, впрочем, получалась неплохо. Романтически стоять, сложив головы на плечи друг другу, действительно очень удобно.
Возле Михайловского я вдруг истерично замахала рукой куда-то вверх. Маринка прошла пару шагов вперед, а когда обернулась – увидела меня сидящей прямо на асфальте.
«Ты чего?» - удивилась она.
«Я упала.. от смеха..» - давилась хохотом я – «Если я тебе скажу, над чем смеюсь, тебе вообще не смешно будет...»
«Ну?» - выжидает Маринка.
«Смотри!»
Я показала на надпись на фасаде Михайловского замка – «Дому твоему подобаетъ святыня господня въ долготу дней»
«Мне деревья загородили слово «святыня». И я читаю.. читаю.. богохульство-то какое, прости господи, я короче читаю и думаю, вот прикольно было б, если б там было написано «срань господня»!!!!!! А еще что за долготу дней? Кто такие долготудни? Долготудни живут в Долгопрудном???»
Кажется после этой тирады Маринка посмотрела на меня как на совершенно конченного человека.
Мы вышли на Марсово поле.
Болтали о какой-то ерунде. Смеялись все время.
А я шла и думала, что совершенно счастливая. Снова.
И что фонари на Марсовом поле – цвета памятниковой патины с желтыми стеклами – самые фонарные фонари на свете, самые красивые. И свет от них такой нежный и теплый.
А потом был Троицкий мост. Мой самый любимый мост.
И облака были какие-то фиолетовые с бордовинкой. Цвета мяса.
А ветер дул сильно-сильно, но облака почему-то не двигались, словно зацепившись за петропавловский шпиль и бирюзовые минареты мечети.
И на мосту мы несколько раз останавливались. Просто поглазеть. На Неву. На фонтан у стрелки Васильевского острова, который я видела в первый раз.
Я смотрела на Неву и думала, что безумно люблю свой город. Что мне для поддержания уровня гемаглобина в крови жизненно необходимо иногда поглядывать на черную невскую воду.
«Все-таки у нас очень красивый город...» - бормотала я Маринке, прижимаясь изредка к ее руке.
Мы дошли до «Петроградской», разглядывая и обсуждая дома, а дальше решили ехать на метро, потому что я успела устать.
Возле дома решили зайти в «Карусельку» за едой для завтрака. Заодно я уговорила и купить сразу все полезное для субботнего пикника.
Я немножко позакатывала истерики, умоляя купить бумажные стканчики с уточками и лягушечками, а также воздушные шарики и конфетти. Максимум, что мне разрешила Маринка – дуделки с разворачивающимся бумажным языком. «Даша, тебе двадцать пять лет!!!! Какие в жопу стаканчики с уточками????»
Я: Ой, смотри, какие смешные патиссончики!
М: Что??? Да за 50,90 я тебя сама так рассмешу!!!
Я впала от услышанного в ступор, а потом весь вечер пыталась впихнуть Маринке деньги, умоляя меня рассмешить.
Я: Ну пожалуйста! Возьми вот 509 рублей и рассмеши меня 10 раз!!! Я очень хочу посмотреть, как ты будещь меня смешить за деньги!!!! Так легко ты продалась... Петросян сейчас небось в гробу переворачивается..
М: Вообще-то он еще жив..
Я: Да знаю.. Но мне кажется, что он такой упырь, что спит в гробу!!!!!
Естественно на кассе мы опять отдали бешенные тысячи непонятно за что.
Я насупилась. И от обиды на мир разоззлилась настолько, что сказала: «Знаешь что, если завтра кто-нибудь приедет с пустыми руками, я вместо приветствия буду сразу дуделки в жопы вставлять!!!»
Забегая вперед, могу сказать, что с пустыми руками не приехал никто и при этом идея с дуделками в жопе всем вполне понравилась.
Мы явились домой сильно заполночь. Размахивали покупками и кричали, что если штормовое-сцуко-предупреждение оправдается, то пикник мы устроим прямо у нас во дворе с помоечным креслом и кошкой. По традиции почитали перед сном журналы на кухне. По традиции я легла спать в футболке с ромашками. Уснула уставшая до ужаса, но довольная.
От «Достоевской» до «Пионерской». Или как пойдет.
И пошли.
Первые полчаса почти молча. После стольких часов смеха было сложно говорить. С лица улыбка не сходила. И какая-то приятная опустошенность.
На Невском мало людей. И ветер.
Когда мы переходили дорогу, я подумала, что все-таки мы очень много сегодня шутили о всяком сортирном и низкопробном. Но еще я подумала, что это хорошо, это значит, что между нами нет границ, нет стеснения. А по-настоящему смеяться с кем-то можно только когда нет границ, когда не боишься нести полную херню и выглядеть абсолютной идиоткой. Только тогда удается случайно сказануть то, от чего слезы брызнут из глаз от смеха.
Мы свернули на Фонтанку. Все тот же ветер. Им лишь бы дышать, дышать и не надышаться. Мы шагаем рука об руку.
Я: Бля. Блядские трусы. Они все время сползают!!! И я ведь знала, что они сползают, но как-то понадеялась на их сознательность. Надо разжаловать их в половые тряпки! Вот приеду домой и издам приказ о разжаловании. Только сначала их надо унизить! Например, надеть их лицевой стороной к жопе...
М: Ты еще оскорбить их не забудь! Первые в истории униженные и оскорбленные трусы!
На мосту возле цирка прямо посередине стоит пара. Мужчина и женщина лет 30. Обыденно, но прилично одетые. Они стоят обнявшись и положив головы друг другу на плечи. Романтично стоят ровно в середине моста.
«Хуясе.. – шепчу я – Вот уж не думала, что так бывает...»
«Это у них такая пантомимка!» - отвечает Марусик.
«Мы с тобой всю романтику испортили...» - хихикаю я.
«А прикинь, подойди рядом и встать точно так же. Флэшмоб получится!» - хихикает Маринка.
Через метров 100 я оглядываюсь. Пара все так же стоит. Идеальная картинка для романтического фильма типа «Питер ФМ».
А мы свернули к Михайловскому замку. И вдруг я затараторила.
«А давай тоже так стоять попробуем? Только я не достаю до тебя. О, я щас встану на поребрик и будет нормально. Опа. Ой, не, высоковато. А не, нормально!!!» - на одном дыхании и с бешеным энтузиазмом, только было приготовилась класть голову на Маринку, как она беззвучно плюхнулась на поребрик рядом со мной и разразилась гомерическим хохотом.
Остаток вечера я возле каждого поребрика умоляла ее попробовать пантомимку, а она смеялась. Пантомимка, впрочем, получалась неплохо. Романтически стоять, сложив головы на плечи друг другу, действительно очень удобно.
Возле Михайловского я вдруг истерично замахала рукой куда-то вверх. Маринка прошла пару шагов вперед, а когда обернулась – увидела меня сидящей прямо на асфальте.
«Ты чего?» - удивилась она.
«Я упала.. от смеха..» - давилась хохотом я – «Если я тебе скажу, над чем смеюсь, тебе вообще не смешно будет...»
«Ну?» - выжидает Маринка.
«Смотри!»
Я показала на надпись на фасаде Михайловского замка – «Дому твоему подобаетъ святыня господня въ долготу дней»
«Мне деревья загородили слово «святыня». И я читаю.. читаю.. богохульство-то какое, прости господи, я короче читаю и думаю, вот прикольно было б, если б там было написано «срань господня»!!!!!! А еще что за долготу дней? Кто такие долготудни? Долготудни живут в Долгопрудном???»
Кажется после этой тирады Маринка посмотрела на меня как на совершенно конченного человека.
Мы вышли на Марсово поле.
Болтали о какой-то ерунде. Смеялись все время.
А я шла и думала, что совершенно счастливая. Снова.
И что фонари на Марсовом поле – цвета памятниковой патины с желтыми стеклами – самые фонарные фонари на свете, самые красивые. И свет от них такой нежный и теплый.
А потом был Троицкий мост. Мой самый любимый мост.
И облака были какие-то фиолетовые с бордовинкой. Цвета мяса.
А ветер дул сильно-сильно, но облака почему-то не двигались, словно зацепившись за петропавловский шпиль и бирюзовые минареты мечети.
И на мосту мы несколько раз останавливались. Просто поглазеть. На Неву. На фонтан у стрелки Васильевского острова, который я видела в первый раз.
Я смотрела на Неву и думала, что безумно люблю свой город. Что мне для поддержания уровня гемаглобина в крови жизненно необходимо иногда поглядывать на черную невскую воду.
«Все-таки у нас очень красивый город...» - бормотала я Маринке, прижимаясь изредка к ее руке.
Мы дошли до «Петроградской», разглядывая и обсуждая дома, а дальше решили ехать на метро, потому что я успела устать.
Возле дома решили зайти в «Карусельку» за едой для завтрака. Заодно я уговорила и купить сразу все полезное для субботнего пикника.
Я немножко позакатывала истерики, умоляя купить бумажные стканчики с уточками и лягушечками, а также воздушные шарики и конфетти. Максимум, что мне разрешила Маринка – дуделки с разворачивающимся бумажным языком. «Даша, тебе двадцать пять лет!!!! Какие в жопу стаканчики с уточками????»
Я: Ой, смотри, какие смешные патиссончики!
М: Что??? Да за 50,90 я тебя сама так рассмешу!!!
Я впала от услышанного в ступор, а потом весь вечер пыталась впихнуть Маринке деньги, умоляя меня рассмешить.
Я: Ну пожалуйста! Возьми вот 509 рублей и рассмеши меня 10 раз!!! Я очень хочу посмотреть, как ты будещь меня смешить за деньги!!!! Так легко ты продалась... Петросян сейчас небось в гробу переворачивается..
М: Вообще-то он еще жив..
Я: Да знаю.. Но мне кажется, что он такой упырь, что спит в гробу!!!!!
Естественно на кассе мы опять отдали бешенные тысячи непонятно за что.
Я насупилась. И от обиды на мир разоззлилась настолько, что сказала: «Знаешь что, если завтра кто-нибудь приедет с пустыми руками, я вместо приветствия буду сразу дуделки в жопы вставлять!!!»
Забегая вперед, могу сказать, что с пустыми руками не приехал никто и при этом идея с дуделками в жопе всем вполне понравилась.
Мы явились домой сильно заполночь. Размахивали покупками и кричали, что если штормовое-сцуко-предупреждение оправдается, то пикник мы устроим прямо у нас во дворе с помоечным креслом и кошкой. По традиции почитали перед сном журналы на кухне. По традиции я легла спать в футболке с ромашками. Уснула уставшая до ужаса, но довольная.
