(no subject)

Только что прилетела из Питера.
Это были такие выходные, что аж рыдать хочется, что они так быстро закончились.
Чтобы не начать рыдать прямо сейчас, пойду торжественно посплю в обнимку с новыми шмотками и пакетиком любимых конфет, привезенных мне Маринкой из Суоми.

Челябинску мое негодующее "фи" за пиздец-какую-холодную погоду.

Такой счастливой, как в прошедшие три дня, я не была черт знает сколько времени. Всем виновникам приступа счастья - мама, брат, бабушка, Марусик, Наташко nebo_ru, Лелик tipo_grafinya, Катя larqui, Рита karstakeiju - земной поклон и моя безграничная благодарность. С вами всеми было так хорошо, что я до сих пор вся в восторженных мурашках. Конечно прочитают это только девочки, но мама, брат и бабушка итак знают, что я их люблю больше жизни, а девочки могли как-то и недогадаться, что я прям помираю от любви, вот сижу сейчас и помираю. Кажется я уже начала скучать по вам шописдец...

(no subject)

Тщательно изучила содержание кошелька и проверила состояние счета.
За три дня в питере была потрачена треть зарплаты. Еще треть была оставлена маме на жизнь. Денюжек осталось мало, правда и времени до следующей зарплаты тоже всего неделя. В целом я еще не дотягиваю до той степени безденежья, которую Маринка называет "сосать в три смены на казанском вокзале", но просто в очередной раз стало четко ясно, что я никогда-никогда не скоплю денег на что-то серьезное..
А с другой стороны - я всегда себе говорю, какого хуя расстраиваться из-за денег, если я все равно еще заработаю.

(no subject)

Я люблю Питер. Люблю сам город, с его сизым влажным воздухом и серостью красок. Я люблю возвращаться сюда. Просто ходить по улицам, просто смотреть по сторонам. Я приехала сюда жить в возрасте 7 лет и не сразу полюбила этот непростой город, но когда полюбила – не смогла эту любовь прогнать из себя ни на секунду. Я люблю даже свое несчастное гадкое Купчино.

 

В метро много красивых людей. Особенно девушек. С идеальной кожей и идеальными волосами. В якобы дорогой одежде и с тщательным макияжем. Они наверняка живут в домах 137-й серии и учатся во второсортных вузах, но в метро они кажутся богинями, ступающими на цыпочках по воздуху.

 

Я еду к бабушке в больницу. Далеко. По дороге успеваю прочитать несколько глав Улицкой и рассмотреть всех интересных пассажиров.

 

Вот неземной красоты моряк, похожий на молодого Джонни Деппа, но не сладкий, а с горчинкой.

 

Вот мужчина в форме сотрудника метро и чекистском кожаном плаще, который всю дорогу перекладывает вещи в своих карманах из одного в другой, пугливо озираясь, и внимательно читает перечень улиц в карте города.

 

У эскалатора на Восстания одиноко стоит пустая бутылка Perrier. И я удивляюсь – есть же люди, которым хватает денег и претензиозности, покупать дорогую минералку, но при этом не хватает воспитания, чтоб донести пустую бутылку до урны.

 

Вспоминаю, что у нашего заказчика в туалете висят чудные таблички. На английском что-то типа Please do not put toilet paper into the lavatory, а по-русски «Просим уважающих себя женщин не бросать туалетную бумагу и предметы личной гигиены в унитаз, для этого существуют корзины». Меня всегда это удивляло – иностранцам похоже просто достаточно сказать «нельзя», а русских надо не только подколоть - мол приличиные люди так не делают, чтоб тетки тут же почувствовали себя исключительно уважающими себя, но еще и объяснить как именно делают приличные люди. Мы все в этой стране какие-то бесконечно неряшливые люди.

 

Доехав до далекой «Выборгской» долго иду по какому-то страшному подземному переходу длиной в целую жизнь и наконец добираюсь до больницы.

В больнице оказывается карантин и посетителей не пускают. Я долго ругаюсь с охранником, и только когда я показываю ему свой авиабилет и объясняю, что прилетела несколько часов назад и что улечу в понедельник и что очень хочу повидать любимую бабушку, он наконец добреет и пропускает меня.

 

Бабушка... Похудевшая, с кругами под глазами.. У меня на секунду сердце падает вниз, я не привыкла видеть ее такой. Но она улыбается мне своей обычной улыбкой, и все встает на свои места. Два часа мы болтаем с ней, сидя на неудобных низких диванах в холле. В целом – все в порядке и вечером ее должны выписать. Я слушаю ее и смотрю на ее глаза, потерявшие от старости цвет, но не блеск, на пушистые одуванчиковые волосы, на морщины, которых я так и не научилась замечать, и мысленно молю все силы вселенной – только бы она была здорова и жива еще много лет, я так хочу, чтобы она понянчила правнуков, я так хочу подарить ей еще немножечко счастья. Порой мне кажется, что бабушка для меня даже ближе мамы, что впрочем неудивительно, ведь до 7 лет я жила с ней и она для меня на всю жизнь очень родная и близкая. Я держу ее руки в своих и глажу ее пальцы. И мне хочется верить, что любовь к ней проникает из каждой моей клеточки прямо в ее сердце.

 

Мне пора ехать дальше. У меня на эти три дня строгий график. Я долго обнимаю бабушку на прощанье, мы договариваемся, что я приеду к ней  домой в воскресенье.

 

Я шагаю по улице до метро и улыбаюсь – счастье уже поползло туманом по городу и покрывает меня с головой.