![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
(no subject)
Jun. 15th, 2005 03:49 pmЯ вчера по дороге с двух собеседований вышла на станции метро Фрунзенская и села на скамейку и просидела там 40 минут. И писала на двух скомканных листах мелким почерком и гелевой ручкой. Я очень люблю писать гелевой ручкой...
В метро. Я читаю книжку про Финляндию. Хотя она только формально про Финляндию, на самом деле про мужика какого-то, который пишет книжку про Финляндию. А эту книжку саму какой-то норвежец написал. Хороший мужик наверно. Симпатичный вроде, не старый. Но книжка эта странная. Мне гланый герой не нравится. Тупой какой-то. До омерзения тупой. Может быть даже такой же тупой, как Маша из телепроект Дом-2, глядя на которую мне всегда хочется разбить телевизор. Так вот этот главный герой ненавидит изменения и все время об этом говорит, и меня бесит, что он ненавидит изменения. Я не могу его рассуждения читать без злости – ведь мне-то сейчас как раз очень нужны изменения.
Слушаю Мадонну.
В метро мне очень плохо. У меня явно начинается метрофобия, с человекобоязнью в нагрузку. Мне плохо в метро. Так плохо, что я почти готова заплакать. Так плохо, что боюсь сорваться и начать орать истерично, если меня хоть раз еще хоть кто-то заденет.
Меня тошнит от людей. Меня до трясучки бесят коробейники, которые пытаются в вагонах метро втюхать «12 пластырей за десяточку», новый жилищный кодекс РФ и самую новую базу телефонов для пользователей ПК. Они так громко орут и рекламируют свое дерьмо, что я слышу их даже сквозь полную громкость своих наушников и отвлекаюсь от своей книжки и перестаю понимать строчки и слова и начинаю беситься.
Меня несколько раз задевают пассажиры, толкают в спину. Я стою. На сиденьи 6 здоровых мужиков – ни один конечно же не уступит. Я нависаю над подростком с длинными грязными волосами – уродливый забитый ботаненок, каких сотни в этом городе. Когда он встает и выходит, то цепляется пуговицей за мой шарф и провод плеера. Еле успеваю отцепиться. Я сажусь на его место и беззвучно бормочу прокляться в его адрес, а потом глухим шепотом выплевываю сдержанные финские ругательства, матерю все окружающее и чувствую, как звучное слово vittu с размаху влепливается в лица людей.
Выхожу на Техноложке. И вдруг.... И опять именно на этой станции меня уже во второй раз в жизни накрывает... Я стою посередине, замираю.. Не могу шевелиться... И вдруг отчетливо вижу каждого человека. Замечаю каждую деталь. Вот немолодая тетка в обтягивающих джинсах со слишком выской талией и на слищком разжиревшей заднице, в желтых туфлях и желтом свитере крупной вязки, который ее полнит и еще больше уродует.
Черт.. Этот ветер в метро невыносим. Он закидывает мне в рот горстями мои же собственные волосы, и они липнут к блеску для губ.
И мерзкий шум уезжающего поезда, от которого закладывает уши. И я снова зверею.
Я на Фрунзенской сейчас. Вышла и села на скамейку, что записать все это. Я рядом только что плюхнулся полубог в рубашке с коротким рукавом. У него офигенные губы и загорелая кожа. И он разгадывает такой странный кроссворд, где надо зарисовать клеточки, чтобы получилась картинка. И я никогда не видела, чтобы кто-то так неистово разгадывал кроссворд, так неистово зарисовывал клеточки и при это был так неистово красив....
А на скамейке я нашла сложенный напополам фантик от жвачки Love is. Но не стала разворачивать. Побоялась и положила на место.. Не хочу знать, what is love...
Так вот там на Техноложке я видела каждого человека по отдельности и всех сразу.
Бабушка в куртке в полоску цветов радуги. Бабушка цвета геевского флага..
И мальчик в розовой рубашке с коричневым кружевом и бесконечной самовлюбленностью в глазах. Метросексуал похожий на пидораса или пидорас похожий на метросексуала?... Их уже стало невозможн отличать..
И мужчина с коричневым огромным чемоданом под крокодиловую кожу. Потертый чемодан, старый.. А мужчина в очень приличном костюме. Вообще непонятно, что такой мужчина делает в метро, и тем более с таким крокодиловым чемоданом.. Почему-то мне приходит в голову, что мужчина умеет плакать крокодиловыми слезами, а чемодан он нашел на помойке и обнял и заплакала, причитая «Гена!.. Геночка!...» Это была его любимая сказка и в чемодане от теперь всегда носит с собой в знак памяти свою коллекцию игрушек в виде крокодила Гены. И его скоро уволят с его престижной работы, потому что подозревают в шизофрении..
Я стояла посреди зала незрячая и всевидящая одновременно. А потом меня вдруг по ноге ударила белая трость, поцарапав голый мизинец, и в меня уперся слепой мужчина с редкой бородкой и ущербным лицом..
Я отошла в сторону и прислониласть к колонне и посмотрела вокруг глазами полными слез.
Песню по кругу. «Bad girl.. Smoke too many cigarettes a day…»
И мне так тошно...
Почему я так много и так остро чувствую? Почему всех этих людей я сейчас ощущаю кожей??? Почему я не могу, также как они, просто ехать домой??...
Они дышат на меня потом и подмышками они обильно потеют перегаром. .. Меня тошнит...
Этот парень рядом со мной уже 15 минут не уходит и все рисует и рисует свои квадратики.. А я боюсь подумать о нем еще хоть секунду. А он пахнет вкусно, как сладкая вата в детстве, но свежно, как спелый арбуз. И ведь наверняка это просто лосьон для бриться. Но мне вкусно.
Не думай о нем, Дашка. Такие, как он, на тебя даже не смотрят обычно. Просто проходят твою жизнь насквозь, как дымовую завесу, и тащат за собой ржавые грабли и оставляют в твоем сердце бороздки, щиплющие царапинки. Просто так...
И я боюсь протянуть руку и подобрать снова фантик от той жвачки. И боюсь не подобрать, потому что боюсь, что сейчас он улетит, а я так и не узнаю, что же такое любовь..
Слез у меня сейчас уже нет. Но я еще не успокоилась. Внтури так напряжена, что страшно шевелитьтся, или меня разорвет изнутри.
Странно, я ведь тогда пулей вылетела из поезда, чтобы сесть на эту чертову скамейку и писать.
P.S. Пришла уборщица и забрала мой фантик. Все. Я никогда больше не узнаю,что такое любовь!!! ... А вдруг в этом фантике было настоящее откровение...
P.P.S. Подошел поезд. Парень вскочил. На рубашке у него сзади написан Feel the same. И мне хочется заорать “I DO FUCKING FEEL!!!!!” А он подбежал к девушке и она улыбнулась. Ухоженная и точеная. Каких тысячи. Никакая. Безликая. Они уехали. Полубог просто ждал девушку без лица.
Я уже долго сижу здесь. И буду сидеть еще. И провожать взглядом каждую электричку. И глазеть на пассажиров, которые видят лишь застывшую с гелевой ручкой в руке толстую девушку в зеленом шарфе из сетки и зеленых щлепанцах. Они видят девушку. Они видят толстую. Они видят странную. Они видят с ручкой в руке. А слез в глазах не видят. Никто из них.
А я содрогаюсь каждый раз и зажмуриваю глаза, когда поезда, отъезжая, издают этот свой мерзкий свистящий вой.
Мне хочется есть. И достать из носа все мешающие мне сейчас дышать сухие козявки. И покурить. И оказаться с головой под одеялом. И чтоб вокруг все исчезло.
“I’m not happy this way….”
Белый кафель и двери в никуда. Это не матрица. Это метро.
Я схожу с ума?..
Уже два дня держу в голове одну картину. Когда в воскресенье ночью в 4 утра я шла одна через темные дома, чтобы забрать от сестры пьяного Андрея, то я представила, что вдруг сейчас в темноте я наступлю на полумертвую крысу.
Теперь я все время представляю, что к моим ногам снизу привязаны бечевкой 2 жирные, огромные, мягкие крысы. Они обездвижены, но еще живы. Они ужасны. И при каждом моем шаге из них брызжет кровь. И я чувствую хруст из костей и как разрываются их связки и мыщцы.
Я уже 2 дня хожу с этими воображаемыми крысами на ступнях и забрызгала кровью все вокруг.
А у них приятная, лоснящаяся шерсть. Я ее пятками немного чувствую.
Я слишком много чувствую. Я ощущаю.
И не знаю, что еще можно сделать с этими чувствами. Только писать о них. И снова. Слезы. Внутри – часовой механизм. Страшно. И кровавые полосы.
В метро. Я читаю книжку про Финляндию. Хотя она только формально про Финляндию, на самом деле про мужика какого-то, который пишет книжку про Финляндию. А эту книжку саму какой-то норвежец написал. Хороший мужик наверно. Симпатичный вроде, не старый. Но книжка эта странная. Мне гланый герой не нравится. Тупой какой-то. До омерзения тупой. Может быть даже такой же тупой, как Маша из телепроект Дом-2, глядя на которую мне всегда хочется разбить телевизор. Так вот этот главный герой ненавидит изменения и все время об этом говорит, и меня бесит, что он ненавидит изменения. Я не могу его рассуждения читать без злости – ведь мне-то сейчас как раз очень нужны изменения.
Слушаю Мадонну.
В метро мне очень плохо. У меня явно начинается метрофобия, с человекобоязнью в нагрузку. Мне плохо в метро. Так плохо, что я почти готова заплакать. Так плохо, что боюсь сорваться и начать орать истерично, если меня хоть раз еще хоть кто-то заденет.
Меня тошнит от людей. Меня до трясучки бесят коробейники, которые пытаются в вагонах метро втюхать «12 пластырей за десяточку», новый жилищный кодекс РФ и самую новую базу телефонов для пользователей ПК. Они так громко орут и рекламируют свое дерьмо, что я слышу их даже сквозь полную громкость своих наушников и отвлекаюсь от своей книжки и перестаю понимать строчки и слова и начинаю беситься.
Меня несколько раз задевают пассажиры, толкают в спину. Я стою. На сиденьи 6 здоровых мужиков – ни один конечно же не уступит. Я нависаю над подростком с длинными грязными волосами – уродливый забитый ботаненок, каких сотни в этом городе. Когда он встает и выходит, то цепляется пуговицей за мой шарф и провод плеера. Еле успеваю отцепиться. Я сажусь на его место и беззвучно бормочу прокляться в его адрес, а потом глухим шепотом выплевываю сдержанные финские ругательства, матерю все окружающее и чувствую, как звучное слово vittu с размаху влепливается в лица людей.
Выхожу на Техноложке. И вдруг.... И опять именно на этой станции меня уже во второй раз в жизни накрывает... Я стою посередине, замираю.. Не могу шевелиться... И вдруг отчетливо вижу каждого человека. Замечаю каждую деталь. Вот немолодая тетка в обтягивающих джинсах со слишком выской талией и на слищком разжиревшей заднице, в желтых туфлях и желтом свитере крупной вязки, который ее полнит и еще больше уродует.
Черт.. Этот ветер в метро невыносим. Он закидывает мне в рот горстями мои же собственные волосы, и они липнут к блеску для губ.
И мерзкий шум уезжающего поезда, от которого закладывает уши. И я снова зверею.
Я на Фрунзенской сейчас. Вышла и села на скамейку, что записать все это. Я рядом только что плюхнулся полубог в рубашке с коротким рукавом. У него офигенные губы и загорелая кожа. И он разгадывает такой странный кроссворд, где надо зарисовать клеточки, чтобы получилась картинка. И я никогда не видела, чтобы кто-то так неистово разгадывал кроссворд, так неистово зарисовывал клеточки и при это был так неистово красив....
А на скамейке я нашла сложенный напополам фантик от жвачки Love is. Но не стала разворачивать. Побоялась и положила на место.. Не хочу знать, what is love...
Так вот там на Техноложке я видела каждого человека по отдельности и всех сразу.
Бабушка в куртке в полоску цветов радуги. Бабушка цвета геевского флага..
И мальчик в розовой рубашке с коричневым кружевом и бесконечной самовлюбленностью в глазах. Метросексуал похожий на пидораса или пидорас похожий на метросексуала?... Их уже стало невозможн отличать..
И мужчина с коричневым огромным чемоданом под крокодиловую кожу. Потертый чемодан, старый.. А мужчина в очень приличном костюме. Вообще непонятно, что такой мужчина делает в метро, и тем более с таким крокодиловым чемоданом.. Почему-то мне приходит в голову, что мужчина умеет плакать крокодиловыми слезами, а чемодан он нашел на помойке и обнял и заплакала, причитая «Гена!.. Геночка!...» Это была его любимая сказка и в чемодане от теперь всегда носит с собой в знак памяти свою коллекцию игрушек в виде крокодила Гены. И его скоро уволят с его престижной работы, потому что подозревают в шизофрении..
Я стояла посреди зала незрячая и всевидящая одновременно. А потом меня вдруг по ноге ударила белая трость, поцарапав голый мизинец, и в меня уперся слепой мужчина с редкой бородкой и ущербным лицом..
Я отошла в сторону и прислониласть к колонне и посмотрела вокруг глазами полными слез.
Песню по кругу. «Bad girl.. Smoke too many cigarettes a day…»
И мне так тошно...
Почему я так много и так остро чувствую? Почему всех этих людей я сейчас ощущаю кожей??? Почему я не могу, также как они, просто ехать домой??...
Они дышат на меня потом и подмышками они обильно потеют перегаром. .. Меня тошнит...
Этот парень рядом со мной уже 15 минут не уходит и все рисует и рисует свои квадратики.. А я боюсь подумать о нем еще хоть секунду. А он пахнет вкусно, как сладкая вата в детстве, но свежно, как спелый арбуз. И ведь наверняка это просто лосьон для бриться. Но мне вкусно.
Не думай о нем, Дашка. Такие, как он, на тебя даже не смотрят обычно. Просто проходят твою жизнь насквозь, как дымовую завесу, и тащат за собой ржавые грабли и оставляют в твоем сердце бороздки, щиплющие царапинки. Просто так...
И я боюсь протянуть руку и подобрать снова фантик от той жвачки. И боюсь не подобрать, потому что боюсь, что сейчас он улетит, а я так и не узнаю, что же такое любовь..
Слез у меня сейчас уже нет. Но я еще не успокоилась. Внтури так напряжена, что страшно шевелитьтся, или меня разорвет изнутри.
Странно, я ведь тогда пулей вылетела из поезда, чтобы сесть на эту чертову скамейку и писать.
P.S. Пришла уборщица и забрала мой фантик. Все. Я никогда больше не узнаю,что такое любовь!!! ... А вдруг в этом фантике было настоящее откровение...
P.P.S. Подошел поезд. Парень вскочил. На рубашке у него сзади написан Feel the same. И мне хочется заорать “I DO FUCKING FEEL!!!!!” А он подбежал к девушке и она улыбнулась. Ухоженная и точеная. Каких тысячи. Никакая. Безликая. Они уехали. Полубог просто ждал девушку без лица.
Я уже долго сижу здесь. И буду сидеть еще. И провожать взглядом каждую электричку. И глазеть на пассажиров, которые видят лишь застывшую с гелевой ручкой в руке толстую девушку в зеленом шарфе из сетки и зеленых щлепанцах. Они видят девушку. Они видят толстую. Они видят странную. Они видят с ручкой в руке. А слез в глазах не видят. Никто из них.
А я содрогаюсь каждый раз и зажмуриваю глаза, когда поезда, отъезжая, издают этот свой мерзкий свистящий вой.
Мне хочется есть. И достать из носа все мешающие мне сейчас дышать сухие козявки. И покурить. И оказаться с головой под одеялом. И чтоб вокруг все исчезло.
“I’m not happy this way….”
Белый кафель и двери в никуда. Это не матрица. Это метро.
Я схожу с ума?..
Уже два дня держу в голове одну картину. Когда в воскресенье ночью в 4 утра я шла одна через темные дома, чтобы забрать от сестры пьяного Андрея, то я представила, что вдруг сейчас в темноте я наступлю на полумертвую крысу.
Теперь я все время представляю, что к моим ногам снизу привязаны бечевкой 2 жирные, огромные, мягкие крысы. Они обездвижены, но еще живы. Они ужасны. И при каждом моем шаге из них брызжет кровь. И я чувствую хруст из костей и как разрываются их связки и мыщцы.
Я уже 2 дня хожу с этими воображаемыми крысами на ступнях и забрызгала кровью все вокруг.
А у них приятная, лоснящаяся шерсть. Я ее пятками немного чувствую.
Я слишком много чувствую. Я ощущаю.
И не знаю, что еще можно сделать с этими чувствами. Только писать о них. И снова. Слезы. Внутри – часовой механизм. Страшно. И кровавые полосы.
