(no subject)
Jul. 14th, 2022 01:26 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dashakasikНовости про Винницу застали меня в общежитии для украинцев, сразу после урока, когда я зашла к одному из подопечных узнать, как прошел его визит к врачу. Сама я с ним сегодня сходить не могла, но с ним была его дочка, говорившая на английском.
Он совершенно спокойно рассказывал про назначенное леченье, пока его жена говорила по телефону. А потом она повесил трубку и также спокойно рассказала, что Винницу сегодня бомбили. И добавила "У нас же внучка там. Уехала туда из Киева, потому что там было спокойнее".
Я обещала себе не читать новостей. И не читаю. Но в соцестях, куда я захожу в общем-то за каким-то спокойным уютным контентом типа фотографий собак и детей своих друзей, все равно обсуждаются новости. И я уже знаю о погибших детях и о том, что в телеграм-каналах есть видео и фото окровавленной коляски. Но в телеграм-каналы я не пойду и посмотреть на эти кадры просто не смогу. А буду писать В., с которой вчера вечером мы собирались пойти пить чай, но в последний момент отменили, обе слишком устали. Она из Винницы. Своих родителей она перевезла в Голландию еще в марте, я писала тут про них много раз. Я видела их сегодня утром мельком. Улыбались и махали мне, как всегда. Но я боюсь сейчас писать им. Не знаю просто как. А ей напишу. Хотя не знаю, нужны ли ей мои сообщения вообще.
В соцсетях мои друзья, живущие не в России, пишут каждый день. Про бомбежки. Про погибших. Про Яшина. Про Винницу.
А мои друзья, живущие в России, не пишут ничего. Или пишут про работу, детей, дачу. Как будто все нормально.
И я не могу их упрекать, потому что знаю, что внутри все переживают.
И я понимаю, что им страшно. Что никто не хочет сесть за фейки. Что они чувствуют себя, пожалуй, еще более беспомощными, чем мы, эмигранты. Мы хотя бы можем открыто выражать свои чувства, можем помогать украинским беженцам, можем слать деньги в Украину, можем вообще хоть что-то делать. В отличие от них.
Но как же тошно от всего этого. От того, что никто не может ничего сказать. Не может ничего сделать.
Как вообще жить со всем этим, а?
Он совершенно спокойно рассказывал про назначенное леченье, пока его жена говорила по телефону. А потом она повесил трубку и также спокойно рассказала, что Винницу сегодня бомбили. И добавила "У нас же внучка там. Уехала туда из Киева, потому что там было спокойнее".
Я обещала себе не читать новостей. И не читаю. Но в соцестях, куда я захожу в общем-то за каким-то спокойным уютным контентом типа фотографий собак и детей своих друзей, все равно обсуждаются новости. И я уже знаю о погибших детях и о том, что в телеграм-каналах есть видео и фото окровавленной коляски. Но в телеграм-каналы я не пойду и посмотреть на эти кадры просто не смогу. А буду писать В., с которой вчера вечером мы собирались пойти пить чай, но в последний момент отменили, обе слишком устали. Она из Винницы. Своих родителей она перевезла в Голландию еще в марте, я писала тут про них много раз. Я видела их сегодня утром мельком. Улыбались и махали мне, как всегда. Но я боюсь сейчас писать им. Не знаю просто как. А ей напишу. Хотя не знаю, нужны ли ей мои сообщения вообще.
В соцсетях мои друзья, живущие не в России, пишут каждый день. Про бомбежки. Про погибших. Про Яшина. Про Винницу.
А мои друзья, живущие в России, не пишут ничего. Или пишут про работу, детей, дачу. Как будто все нормально.
И я не могу их упрекать, потому что знаю, что внутри все переживают.
И я понимаю, что им страшно. Что никто не хочет сесть за фейки. Что они чувствуют себя, пожалуй, еще более беспомощными, чем мы, эмигранты. Мы хотя бы можем открыто выражать свои чувства, можем помогать украинским беженцам, можем слать деньги в Украину, можем вообще хоть что-то делать. В отличие от них.
Но как же тошно от всего этого. От того, что никто не может ничего сказать. Не может ничего сделать.
Как вообще жить со всем этим, а?
