(no subject)
Mar. 14th, 2022 09:13 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dashakasikВ пятницу вечером была репетиция хора. И было классно – мы разучивали две новые песни, танцевальные, позитивные, классные. Я на два часа прям отлично отключилась и была вся в музыке. Но в конце дирижер предложил повторить что-то из старенького, он так часто делает. И мы запели сначала Brave, где на словах Sometimes a shadow wins у меня полились слезы и я не смогла больше петь. Потом как-то собралась, заставила себя не плакать, но после этой песни он заиграл The Sound of Silence, я пропела как-то первый куплет, а потом всё, прорвало, сидела и ревела. Меня потом, конечно, все обнимали и говорили со мной и утешали. И я им кивала сквозь слезы и даже пыталась улыбаться. Как-то успокоилась после всех объятий. Но потом весь оставшийся вечер думала – это ж что ж я теперь вообще никогда не смогу без слез слушать музыку и тексты со смыслом???
В субботу утром Тин уехал помогать старым соседям отбивать кафель в ванной. Я что-то там повозилась по дому, погладила белье под интервью Светланы Сорокиной у Гордеевой (боже, это невыносимо просто, невыносимо).
А потом в 2 часа дня уехала с подругой в Арнхем на спектакль. Мы с ней билеты купили еще в ноябре, но спектакль дважды переносили, сначала из-за локдаунов, потом из-за болезни кого-то из труппы. Оставила детей свекрови и поехала. Просто чтоб побыть где-то еще. Но все равно всю дорогу в поезде разговаривали про войну. Ну как, я разговаривала, а Йос слушала.
Но в самом Арнхеме успели до спектакля забежать в кафе и посидеть на солнышке с чаем и тортиком. Даже фотографировали друг друга и делали селфи вместе. Как будто все нормально.
Спектакль был очень сильный, но я вообще ничего из него не помню. Ну то есть я знаю, про что он – это моноспектакль по книге, написанной от лица старика с деменцией, живущего в каком-то закрытом лечебном учреждении. На сцене только один актер и рядом с ним музыкант, играющий на разных инструментах и периодически без слов контактирующий с актером. Полтора часа настолько откровенных эмоций, что не знаешь, смеяться или плакать. Но я ничего не запомнила, я все еще как в тумане.
Единственное ощущение, которое со мной осталось – что текст был местами очень красивый, очень берущий за душу, поэтому половину спектакля я в голове синхронно переводила на русский себе сама, почему-то очень хотелось прочувствовать, что бы могло получиться из этой книги на русском. И при этом весь спектакль крутилась мысль где-то фоном – никаких больше книг никто переводить на русский не будет, по крайней мере пока, бог знает сколько месяцев или лет, поэтому никаких мне мечт о том, чтобы когда-нибудь стать литературным переводчиком. Баста, карапузики. И злость подступает невероятная. И это, суки, тоже отобрали. Но ничего. Книга эта у меня дома есть, я ее еще не читала, но теперь прочитаю. И возьму и переведу самое красиво просто так, для себя.
А потом мы с Йос решили не спешить, а остаться в Арнхеме поужинать и еще поболтать. Пошли в ее любимый турецкий ресторан, где она часто бывала, когда жила в этом городе в студенчестве. Ресторан оказался отличный, все было безумно вкусно. Мы проговорили пару часов за вкусной едой и еще и оставшееся забрали с собой, такие огромные были эти турецкие блюда.
В общем, я вроде бы вырвалась куда-то отвлечься. Но как-то оно все не очень работает, как временная таблеточка, ненадолго, а потом опять погружаешься в тоску и боль.
Что я делала в воскресенье, я не знаю. До трех часов дня ходила в пижаме. Но зато написала мотивационное письмо. Потом таки влезла в нормальную одежду. Посидела в саду с книжкой, пока Малыш носился по лужайке и радовался солнцу. Потом сходила с ним на детскую площадку, все так же с книжкой. Вот это было, пожалуй, самое лучшее за эти выходные. От мыслей это не избавляет, но вот это концентрированное маленькое счастье, радостное бегающее по площадке, как-то компенсирует темноту внутри и вытягивает из нее. (Хотя проведенный вчера вечером книжный клуб тоже был лучиком счастья. Особенно потому, что в этот раз снова были две девочки с Украины и я была бесконечно рада их видеть).
А сегодня у меня сначала был адский прилив энергии, так что я впервые за три недели взялась за уборку, разобрала скопившиеся завалы и даже перестала ежесекундно чувствовать себя виноватой за то, что не делаю прямо сейчас чего-то полезного, чтобы кому-то помочь. Но как-то очень остро захотелось быть снова нормальной и быть со своей семьей.
Но за приливом энергии приходит такой же отлив. Поэтому во второй половине дня мне хочется лежать и ничего не делать. Но я заставляю себя читать и готовиться к книжным клубам. Заставляю себя писать письмо пианисту. Заставляю себя доделывать документы для магистратуры (они так прислали сегодня сразу ответ, что им нужен чертов список предметов и литературы, сижу вот колдую).
Пишу вот это все, чтобы потом перечитывать. Потому что в голове реально толстый-толстый туман. Проживаю день за раз и с трудом помню, что было пару дней назад. И это я перестала смотреть телевизор и очень сдержанно читаю новости. Но они все равно сами настигают и раздирают душу.
В субботу утром Тин уехал помогать старым соседям отбивать кафель в ванной. Я что-то там повозилась по дому, погладила белье под интервью Светланы Сорокиной у Гордеевой (боже, это невыносимо просто, невыносимо).
А потом в 2 часа дня уехала с подругой в Арнхем на спектакль. Мы с ней билеты купили еще в ноябре, но спектакль дважды переносили, сначала из-за локдаунов, потом из-за болезни кого-то из труппы. Оставила детей свекрови и поехала. Просто чтоб побыть где-то еще. Но все равно всю дорогу в поезде разговаривали про войну. Ну как, я разговаривала, а Йос слушала.
Но в самом Арнхеме успели до спектакля забежать в кафе и посидеть на солнышке с чаем и тортиком. Даже фотографировали друг друга и делали селфи вместе. Как будто все нормально.
Спектакль был очень сильный, но я вообще ничего из него не помню. Ну то есть я знаю, про что он – это моноспектакль по книге, написанной от лица старика с деменцией, живущего в каком-то закрытом лечебном учреждении. На сцене только один актер и рядом с ним музыкант, играющий на разных инструментах и периодически без слов контактирующий с актером. Полтора часа настолько откровенных эмоций, что не знаешь, смеяться или плакать. Но я ничего не запомнила, я все еще как в тумане.
Единственное ощущение, которое со мной осталось – что текст был местами очень красивый, очень берущий за душу, поэтому половину спектакля я в голове синхронно переводила на русский себе сама, почему-то очень хотелось прочувствовать, что бы могло получиться из этой книги на русском. И при этом весь спектакль крутилась мысль где-то фоном – никаких больше книг никто переводить на русский не будет, по крайней мере пока, бог знает сколько месяцев или лет, поэтому никаких мне мечт о том, чтобы когда-нибудь стать литературным переводчиком. Баста, карапузики. И злость подступает невероятная. И это, суки, тоже отобрали. Но ничего. Книга эта у меня дома есть, я ее еще не читала, но теперь прочитаю. И возьму и переведу самое красиво просто так, для себя.
А потом мы с Йос решили не спешить, а остаться в Арнхеме поужинать и еще поболтать. Пошли в ее любимый турецкий ресторан, где она часто бывала, когда жила в этом городе в студенчестве. Ресторан оказался отличный, все было безумно вкусно. Мы проговорили пару часов за вкусной едой и еще и оставшееся забрали с собой, такие огромные были эти турецкие блюда.
В общем, я вроде бы вырвалась куда-то отвлечься. Но как-то оно все не очень работает, как временная таблеточка, ненадолго, а потом опять погружаешься в тоску и боль.
Что я делала в воскресенье, я не знаю. До трех часов дня ходила в пижаме. Но зато написала мотивационное письмо. Потом таки влезла в нормальную одежду. Посидела в саду с книжкой, пока Малыш носился по лужайке и радовался солнцу. Потом сходила с ним на детскую площадку, все так же с книжкой. Вот это было, пожалуй, самое лучшее за эти выходные. От мыслей это не избавляет, но вот это концентрированное маленькое счастье, радостное бегающее по площадке, как-то компенсирует темноту внутри и вытягивает из нее. (Хотя проведенный вчера вечером книжный клуб тоже был лучиком счастья. Особенно потому, что в этот раз снова были две девочки с Украины и я была бесконечно рада их видеть).
А сегодня у меня сначала был адский прилив энергии, так что я впервые за три недели взялась за уборку, разобрала скопившиеся завалы и даже перестала ежесекундно чувствовать себя виноватой за то, что не делаю прямо сейчас чего-то полезного, чтобы кому-то помочь. Но как-то очень остро захотелось быть снова нормальной и быть со своей семьей.
Но за приливом энергии приходит такой же отлив. Поэтому во второй половине дня мне хочется лежать и ничего не делать. Но я заставляю себя читать и готовиться к книжным клубам. Заставляю себя писать письмо пианисту. Заставляю себя доделывать документы для магистратуры (они так прислали сегодня сразу ответ, что им нужен чертов список предметов и литературы, сижу вот колдую).
Пишу вот это все, чтобы потом перечитывать. Потому что в голове реально толстый-толстый туман. Проживаю день за раз и с трудом помню, что было пару дней назад. И это я перестала смотреть телевизор и очень сдержанно читаю новости. Но они все равно сами настигают и раздирают душу.
