самый невероятный опыт этого года
Aug. 14th, 2017 01:09 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dashakasikОткрываю Ворд и закрываю обратно несколько раз за день. Слов, чтобы описать прошедшую неделю, хватит, только если собрать слова всех моих четырех языков. Даже родного русского в одиночку не очень-то хватает.
Спать было совершенно невозможно. Во сне в голове все время играет музыка, а перед глазами - хор, оркестр, персонажи, дирижер, фейерверки. Всю неделю в карьере я ловила себя на мысли, что всё просто сон. Всё было таким нереальным, фантастическим. А теперь и правда осталось только сны да фотографии смотреть.
В фейсбуке невероятное количество новых друзей. И если первая мысль пугливого интроверта «аааа, паника, кто все эти люди?!», то вторая мысль разливается по телу теплой волной и успокаивает: «А, это ж свои!»
К самому первому моему посту об участии в хоре этого проекта Аннелис из моего джаз-хора написала «добро пожаловать в самую большую семью Голландии». Я тогда подумала, что это очередное художественное преувеличение, просто красивая метафора. Но вчера вечером, когда все закончилось, когда хор и оркестр начали смеяться и плакать, обниматься и прыгать, стало ясно, что Аннелис была права. А уж когда под конец афтепати люди их хора по очереди обходили всех-всех своих, обнимали и говорили чудесные слова, то я в какой-то момент просто встала и убежала куда-то к сцене, чтоб не начать рыдать прям посреди праздника.
Два последних дня я постоянно что-то записывала и фотографировала. Хотелось запомнить все до мельчайшей детали. Сохранить в голове звуки и картинки. Moving pictures. Сохранить эти драгоценные кусочки, закинуть их в калейдоскоп памяти и заглядывать туда каждый раз, как станет грустно или тяжело на душе.
Как танцует одними плечами рыжеволосая пианистка небесной красоты, когда за ее спиной бьет в огромные барабаны свою партию брат Гербена во время темы из «Индианы Джонс».
Как дурачатся и скачут ребята-ударники, место которых было прямо между оркестром и хором и наблюдать за которыми было безумно интересно всю неделю. Если вы думаете, что ударники играют только на барабанах, то вы глубоко ошибаетесь. У этих пацанов было такое количество странных и интересных инструментов, не считая барабанов и ксилофонов. Я уж молчу про их специальное соло «ботинки по гравию в пластиковом ящике». Почти все ударники были мальчишками лет 18, трогательные, смешные. Дамы из хора постоянно их подкармливали. Сколько раз я видела Ингрид, окликающую кого-нибудь их них «Мальчик!» и протягивающую им пакетики с колбасой и сыром. Сколько раз мы с другими альтами шутили, что этих мальчиков хочется забрать себе домой, а я сокрушалась, что я слишком молода, чтоб их усыновлять и слишком стара и слишком замужем, чтобы с ними флиртовать.
Как мне нравится, когда Миранда, солистка, исполнявшая вокализ из Cinema Paradiso, проходит через всю сцену с черно-белой фотографией в руках, и только я знаю, что это фото в молодости моего давно умершего дедушки. Она искала в группе в ФБ старое фото, а я предложила ей одолжить свое. И это так странно и при этом так красиво, когда по каменному карьеру идет девушка с лицом и голосом ангела и держит в руках фото человека, по которому я скучаю.
Как весь хор затаил дыхание в пятницу во время выхода «Тины Тернер». В среду в ее номере была техническая накладка, она не смогла вступить вовремя, потом вырулила и допела блестяще до конца, но после долго плакала за кулисами. И как все выдохнули и начали переглядываться и улыбаться, когда она запела и ее бесподобный, глубокий голос зазвучал так, как все это время заслуживал звучать.
Как бэтман в последние два вечера дрался с джокером в плаще! Первые два дня у него плаща не было, что очень расстроило Пухлю («Мам, сходи пожалуйста в магазин и купи ему плащ! А если у него маска тоже потерялась, то я ему свою подарю на день рождения, у меня же две»), о чем я написала в ФБ на голландском и плащ волшебным образом появился на оставшихся представлениях. И я при его появлении каждый раз беззвучно попискивала от радости.
Как менялось лицо Гербена, когда что-то шло не так. С него можно было в этот момент писать картину «Олицетворение праведной ярости». Всем собой – руками, лицом, телом – словно наэлектризованный он излучал решимость, которую невозможно победить. «Я не позволю вам, сукины дети, испортить мою музыку!» В доли секунд он успевает среагировать, ткнуть дирижерской палочкой в стратегические места и вернуть все на нужные рельсы. Ювелирная работа талантливого человека. Я знаю, что хор частенько шутит, что нельзя ошибаться, а не то получишь от Гербена THE LOOK. Но мне при этом кажется, что за этими шутками скрывается масса уважения и страх подвести. Мы все прекрасно понимаем, что мы тут только инструменты. Что волшебство творится руками двух людей, музыкального руководителя и дирижера, Гербена, и режиссера-постановщика, Яспера. И вставать на пути этого волшебства совершенно не хочется.
Как в свободное время люди говорят между собой. Рассказывают о себе, своих жизнях, своих чувствах, делятся важным, раскрываются все больше и больше. Я услышала за это время столько удивительных историй. И во всех них красной строкой была музыка. Было так неожиданно услышать от взрослых людей, причем намного старших, чем я, о их страхах и неуверенности в себе, с которыми им помогает справляться музыка. Участие в этом проекте очень многим из нас (и да, мне тоже) дает ощущение, что мы чего-то да можем, что мы не одни.
Как меня вообще поражают все те, кто работают на этом шоу. Профессиональных музыкантов тут считанные единицы. Один ударник электромонтер, другой – лаборант. Пианистка (отличная, между прочим) – медсестра. Солисты тоже далеко не все профессионалы. Мои любимые – Ян, теплый бас, который тоже поет в хоре, но на один номер выходит на сцену для соло в номере с вампирами и поет мужскую версию Lovesong for a Vampire Анни Ленокс. Ян с внешностью фермера, рыжий, с грубыми чертами лица, крупный и угловатый. Я вчера с ним поговорила впервые за все время и оказалось, что он и правда фермер! Он разводит молочных коров. Вы когда-нибудь видели поющего классическим басом фермера? И еще Эллен, которая поет We don’t need another hero Тины Тернер. Она работает в соседнем городке в доме престарелых, а выглядит при этом один в один как актриса Kristen Johnston . Эллен пришла на прослушивание впервые и поразила Гербена силищей своего голоса настолько, что он аж сам лично для нее аранжировку написал. Про хор я вообще молчу, там кого только нет – учителя, продавцы, секретари, медперсонал. Почти для всех в этом театре музыка – это хобби. Но при этом все вместе и под руководством профи они создают отличный результат.
Как после последнего шоу, когда все зрители уже разошлись и в карьере остались только труппа и волонтеры (90 человек оркестр, 65 актеров/танцоров/солистов, больше сотни технического персонала – звуковиков, осветителей, строителей, кейтеринга, охраны, первой помощи, костюмеров, гримеров). Вокруг шум и веселье. Ощущение праздника. И я понимаю, что праздник просто жизненно необходим, потому что просто уйти домой, едва шоу окончилось, попросту невозможно. И как почти все театральная труппа сидит возле костра небольшим кругом и спокойно разговаривает, а почти весь хор отчаянно пляшет на танцполе. Актеры явно напрыгались уже, а хористы насиделись и теперь пришла пора поменяться местами.
Как в моей голове проносятся миллионы мыслей и сюжетов, когда я слушаю музыку, и как все исчезает, едва наступает моя очередь петь вместе со всеми. Как мне нравится при этом слушать голоса вокруг и подстраиваться под них. Как хочется танцевать и летать, еще больше, чем во время репетиций. Как нравится думать про музыку всего шоу и понимать, что вообще-то в нем нет ни одной композиции, которая вообще бы не трогала – что-то нравится слушать, что-то нравится петь, что-то берет за душу мелодикой, что-то вокалом солистов, что-то текстом.
Как во время последнего шоу я, как и во время первой репетиции в карьере 6 дней назад, не могу сдержать слез и рыдаю, рыдаю взахлеб на над одним и тем же номером, As If We never Said Goodbye и думаю о том, что сегодня придется говорить стольким людям goodbye. Всем тем, кто успел за это время стать чуточку ближе – кто-то за месяцы репетиций, а кто-то всего за неделю выступлений. Сердце немножко разрывается, если честно. Я слушаю как великолепная Линда в золотом платье со шлейфом приближается к кульминации песни, от ее голоса, от слов и от звучания оркестра у меня колотится сердце и от плача трясутся плечи. И я чувствую, как мою руку берет Йоке, моя «подружка» по микрофону, и как с другой стороны меня гладит по спине громкоголосая Хенни. И если в первый раз я плакала над этой песней и думала о своих близких, о подругах в Питере, по которым я страшно скучаю. То сейчас я плачу не только о них, но и об этом месте, где я сейчас. Потому что слова ”I’m at home at last!” оказались не только про старых друзей, которых не хватает, но и про новых, только найденных.
Как я стою вечером у огромного костра, который зажигается после каждого представления, оглядываюсь по сторонам, пытаясь разыскать в толпе хоть одно знакомое лицо. Мимо меня пробегает Яспер, режиссер. Он огромный, громкий, яркий, ироничный. Мы с ним в друзьях на ФБ, но даже ни разу не говорили. Но проходя сзади меня, он успевает положить мне на плечи руки на мгновенье. Не знаю почему. Но для меня это такой тайный сигнал тайного сообщества. «Ты одна из нас».
И, господи, какое же это потрясающее чувство – быть одной из них.
Ребятки, хочется сказать мне всему театру, вы же не знаете, что это все для меня значит. Я же иностранка. Я ж неместная, понаехавшая. И вы даже представить себе не можете, как мне иногда в Голландии одиноко. Я даже не до конца уверена, что это именно одиночество, потому что я всегда считала, что человек, который любим и счастлив, одиноким быть не может. Но может это просто новый для меня оттенок одиночества. Тем более, что и профессия у меня очень одинокая. Обе профессии. И переводчик, и сценарист живет наедине со словами и экраном компьютера. Да, в моей голове существуют целые миры. Но мне порой так не хватает возможности поделиться этими мирами с кем-то еще. Я очень часто чувствую себя в Голландии посторонней. И это я сейчас не жалуюсь, а просто констатирую факт, с которым я давно свыклась и умею жить. Порой это чувство почти пропадает, порой обостряется. Но легкое ощущение неотсюдости и чуждости есть всегда. И это я еще, не забываем, очень хорошо интегрированный мигрант, у которого большой круг общения, много социальной активности и в общем-то неплохой голландский язык. И все равно – одиноко. Потому что всю свою жизнь приходится строить здесь заново. И в этой жизни очень не хватает как раз возможности разделить с кем-то любимую работу и увлечения. Не хватает «своих» (да, я знаю, что про это я тоже уже писала, я не повторяюсь, я продолжаю мысль). Я также как-то писала, что сказал один мой сосед, в ответ на мои слова о том, что мне не хватает друзей – «Это не значит, что мы голландцы не умеем и не хотим дружить или что с тобой что-то не так. Просто у людей может не быть времени, сил и потребности в новой дружбе. У них в сердце все места уже заняты». И это правда. And I’m ok with that.
Но у людей в этом проекте, в этом театре достаточно места в сердцах. Я в этом убедилась. Я видела это в глазах и улыбках. В словах, которые все говорили друг другу. В долгих выражениях любви и восхищения, которые все пишут друг другу на фейсбуке в комментариях вот уже который день, и они не кажутся мне фальшивыми. Я не знаю почему так. Мне кажется, что все дело в музыке. И еще в том, что каждый в этом театре на самом деле тоже немножко иностранец, тоже немножко посторонний и наполненный желанием найти «своих». Мы все горим одним огнем – музыканты в оркестре, вокалисты в хоре, солисты и актеры на сцене. И особенно эти двое безумцев, Гербен и Яспер. Скованные одной цепью. Связанные музыкой.
Спать было совершенно невозможно. Во сне в голове все время играет музыка, а перед глазами - хор, оркестр, персонажи, дирижер, фейерверки. Всю неделю в карьере я ловила себя на мысли, что всё просто сон. Всё было таким нереальным, фантастическим. А теперь и правда осталось только сны да фотографии смотреть.
В фейсбуке невероятное количество новых друзей. И если первая мысль пугливого интроверта «аааа, паника, кто все эти люди?!», то вторая мысль разливается по телу теплой волной и успокаивает: «А, это ж свои!»
К самому первому моему посту об участии в хоре этого проекта Аннелис из моего джаз-хора написала «добро пожаловать в самую большую семью Голландии». Я тогда подумала, что это очередное художественное преувеличение, просто красивая метафора. Но вчера вечером, когда все закончилось, когда хор и оркестр начали смеяться и плакать, обниматься и прыгать, стало ясно, что Аннелис была права. А уж когда под конец афтепати люди их хора по очереди обходили всех-всех своих, обнимали и говорили чудесные слова, то я в какой-то момент просто встала и убежала куда-то к сцене, чтоб не начать рыдать прям посреди праздника.
Два последних дня я постоянно что-то записывала и фотографировала. Хотелось запомнить все до мельчайшей детали. Сохранить в голове звуки и картинки. Moving pictures. Сохранить эти драгоценные кусочки, закинуть их в калейдоскоп памяти и заглядывать туда каждый раз, как станет грустно или тяжело на душе.
Как танцует одними плечами рыжеволосая пианистка небесной красоты, когда за ее спиной бьет в огромные барабаны свою партию брат Гербена во время темы из «Индианы Джонс».
Как дурачатся и скачут ребята-ударники, место которых было прямо между оркестром и хором и наблюдать за которыми было безумно интересно всю неделю. Если вы думаете, что ударники играют только на барабанах, то вы глубоко ошибаетесь. У этих пацанов было такое количество странных и интересных инструментов, не считая барабанов и ксилофонов. Я уж молчу про их специальное соло «ботинки по гравию в пластиковом ящике». Почти все ударники были мальчишками лет 18, трогательные, смешные. Дамы из хора постоянно их подкармливали. Сколько раз я видела Ингрид, окликающую кого-нибудь их них «Мальчик!» и протягивающую им пакетики с колбасой и сыром. Сколько раз мы с другими альтами шутили, что этих мальчиков хочется забрать себе домой, а я сокрушалась, что я слишком молода, чтоб их усыновлять и слишком стара и слишком замужем, чтобы с ними флиртовать.
Как мне нравится, когда Миранда, солистка, исполнявшая вокализ из Cinema Paradiso, проходит через всю сцену с черно-белой фотографией в руках, и только я знаю, что это фото в молодости моего давно умершего дедушки. Она искала в группе в ФБ старое фото, а я предложила ей одолжить свое. И это так странно и при этом так красиво, когда по каменному карьеру идет девушка с лицом и голосом ангела и держит в руках фото человека, по которому я скучаю.
Как весь хор затаил дыхание в пятницу во время выхода «Тины Тернер». В среду в ее номере была техническая накладка, она не смогла вступить вовремя, потом вырулила и допела блестяще до конца, но после долго плакала за кулисами. И как все выдохнули и начали переглядываться и улыбаться, когда она запела и ее бесподобный, глубокий голос зазвучал так, как все это время заслуживал звучать.
Как бэтман в последние два вечера дрался с джокером в плаще! Первые два дня у него плаща не было, что очень расстроило Пухлю («Мам, сходи пожалуйста в магазин и купи ему плащ! А если у него маска тоже потерялась, то я ему свою подарю на день рождения, у меня же две»), о чем я написала в ФБ на голландском и плащ волшебным образом появился на оставшихся представлениях. И я при его появлении каждый раз беззвучно попискивала от радости.
Как менялось лицо Гербена, когда что-то шло не так. С него можно было в этот момент писать картину «Олицетворение праведной ярости». Всем собой – руками, лицом, телом – словно наэлектризованный он излучал решимость, которую невозможно победить. «Я не позволю вам, сукины дети, испортить мою музыку!» В доли секунд он успевает среагировать, ткнуть дирижерской палочкой в стратегические места и вернуть все на нужные рельсы. Ювелирная работа талантливого человека. Я знаю, что хор частенько шутит, что нельзя ошибаться, а не то получишь от Гербена THE LOOK. Но мне при этом кажется, что за этими шутками скрывается масса уважения и страх подвести. Мы все прекрасно понимаем, что мы тут только инструменты. Что волшебство творится руками двух людей, музыкального руководителя и дирижера, Гербена, и режиссера-постановщика, Яспера. И вставать на пути этого волшебства совершенно не хочется.
Как в свободное время люди говорят между собой. Рассказывают о себе, своих жизнях, своих чувствах, делятся важным, раскрываются все больше и больше. Я услышала за это время столько удивительных историй. И во всех них красной строкой была музыка. Было так неожиданно услышать от взрослых людей, причем намного старших, чем я, о их страхах и неуверенности в себе, с которыми им помогает справляться музыка. Участие в этом проекте очень многим из нас (и да, мне тоже) дает ощущение, что мы чего-то да можем, что мы не одни.
Как меня вообще поражают все те, кто работают на этом шоу. Профессиональных музыкантов тут считанные единицы. Один ударник электромонтер, другой – лаборант. Пианистка (отличная, между прочим) – медсестра. Солисты тоже далеко не все профессионалы. Мои любимые – Ян, теплый бас, который тоже поет в хоре, но на один номер выходит на сцену для соло в номере с вампирами и поет мужскую версию Lovesong for a Vampire Анни Ленокс. Ян с внешностью фермера, рыжий, с грубыми чертами лица, крупный и угловатый. Я вчера с ним поговорила впервые за все время и оказалось, что он и правда фермер! Он разводит молочных коров. Вы когда-нибудь видели поющего классическим басом фермера? И еще Эллен, которая поет We don’t need another hero Тины Тернер. Она работает в соседнем городке в доме престарелых, а выглядит при этом один в один как актриса Kristen Johnston . Эллен пришла на прослушивание впервые и поразила Гербена силищей своего голоса настолько, что он аж сам лично для нее аранжировку написал. Про хор я вообще молчу, там кого только нет – учителя, продавцы, секретари, медперсонал. Почти для всех в этом театре музыка – это хобби. Но при этом все вместе и под руководством профи они создают отличный результат.
Как после последнего шоу, когда все зрители уже разошлись и в карьере остались только труппа и волонтеры (90 человек оркестр, 65 актеров/танцоров/солистов, больше сотни технического персонала – звуковиков, осветителей, строителей, кейтеринга, охраны, первой помощи, костюмеров, гримеров). Вокруг шум и веселье. Ощущение праздника. И я понимаю, что праздник просто жизненно необходим, потому что просто уйти домой, едва шоу окончилось, попросту невозможно. И как почти все театральная труппа сидит возле костра небольшим кругом и спокойно разговаривает, а почти весь хор отчаянно пляшет на танцполе. Актеры явно напрыгались уже, а хористы насиделись и теперь пришла пора поменяться местами.
Как в моей голове проносятся миллионы мыслей и сюжетов, когда я слушаю музыку, и как все исчезает, едва наступает моя очередь петь вместе со всеми. Как мне нравится при этом слушать голоса вокруг и подстраиваться под них. Как хочется танцевать и летать, еще больше, чем во время репетиций. Как нравится думать про музыку всего шоу и понимать, что вообще-то в нем нет ни одной композиции, которая вообще бы не трогала – что-то нравится слушать, что-то нравится петь, что-то берет за душу мелодикой, что-то вокалом солистов, что-то текстом.
Как во время последнего шоу я, как и во время первой репетиции в карьере 6 дней назад, не могу сдержать слез и рыдаю, рыдаю взахлеб на над одним и тем же номером, As If We never Said Goodbye и думаю о том, что сегодня придется говорить стольким людям goodbye. Всем тем, кто успел за это время стать чуточку ближе – кто-то за месяцы репетиций, а кто-то всего за неделю выступлений. Сердце немножко разрывается, если честно. Я слушаю как великолепная Линда в золотом платье со шлейфом приближается к кульминации песни, от ее голоса, от слов и от звучания оркестра у меня колотится сердце и от плача трясутся плечи. И я чувствую, как мою руку берет Йоке, моя «подружка» по микрофону, и как с другой стороны меня гладит по спине громкоголосая Хенни. И если в первый раз я плакала над этой песней и думала о своих близких, о подругах в Питере, по которым я страшно скучаю. То сейчас я плачу не только о них, но и об этом месте, где я сейчас. Потому что слова ”I’m at home at last!” оказались не только про старых друзей, которых не хватает, но и про новых, только найденных.
Как я стою вечером у огромного костра, который зажигается после каждого представления, оглядываюсь по сторонам, пытаясь разыскать в толпе хоть одно знакомое лицо. Мимо меня пробегает Яспер, режиссер. Он огромный, громкий, яркий, ироничный. Мы с ним в друзьях на ФБ, но даже ни разу не говорили. Но проходя сзади меня, он успевает положить мне на плечи руки на мгновенье. Не знаю почему. Но для меня это такой тайный сигнал тайного сообщества. «Ты одна из нас».
И, господи, какое же это потрясающее чувство – быть одной из них.
Ребятки, хочется сказать мне всему театру, вы же не знаете, что это все для меня значит. Я же иностранка. Я ж неместная, понаехавшая. И вы даже представить себе не можете, как мне иногда в Голландии одиноко. Я даже не до конца уверена, что это именно одиночество, потому что я всегда считала, что человек, который любим и счастлив, одиноким быть не может. Но может это просто новый для меня оттенок одиночества. Тем более, что и профессия у меня очень одинокая. Обе профессии. И переводчик, и сценарист живет наедине со словами и экраном компьютера. Да, в моей голове существуют целые миры. Но мне порой так не хватает возможности поделиться этими мирами с кем-то еще. Я очень часто чувствую себя в Голландии посторонней. И это я сейчас не жалуюсь, а просто констатирую факт, с которым я давно свыклась и умею жить. Порой это чувство почти пропадает, порой обостряется. Но легкое ощущение неотсюдости и чуждости есть всегда. И это я еще, не забываем, очень хорошо интегрированный мигрант, у которого большой круг общения, много социальной активности и в общем-то неплохой голландский язык. И все равно – одиноко. Потому что всю свою жизнь приходится строить здесь заново. И в этой жизни очень не хватает как раз возможности разделить с кем-то любимую работу и увлечения. Не хватает «своих» (да, я знаю, что про это я тоже уже писала, я не повторяюсь, я продолжаю мысль). Я также как-то писала, что сказал один мой сосед, в ответ на мои слова о том, что мне не хватает друзей – «Это не значит, что мы голландцы не умеем и не хотим дружить или что с тобой что-то не так. Просто у людей может не быть времени, сил и потребности в новой дружбе. У них в сердце все места уже заняты». И это правда. And I’m ok with that.
Но у людей в этом проекте, в этом театре достаточно места в сердцах. Я в этом убедилась. Я видела это в глазах и улыбках. В словах, которые все говорили друг другу. В долгих выражениях любви и восхищения, которые все пишут друг другу на фейсбуке в комментариях вот уже который день, и они не кажутся мне фальшивыми. Я не знаю почему так. Мне кажется, что все дело в музыке. И еще в том, что каждый в этом театре на самом деле тоже немножко иностранец, тоже немножко посторонний и наполненный желанием найти «своих». Мы все горим одним огнем – музыканты в оркестре, вокалисты в хоре, солисты и актеры на сцене. И особенно эти двое безумцев, Гербен и Яспер. Скованные одной цепью. Связанные музыкой.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2017-08-13 11:50 pm (UTC)Перкуссия - мои абсолютные фавориты для наблюдения. Самые сексуальные музыканты!
no subject
Date: 2017-08-14 12:04 am (UTC)Теперь я дочитала до конца и понимаю, что ты называла ломкой.
Иногда после очень удачных конференций или танго-марафонов, где участники и организаторы становятся "семьей", у меня бывало ощущение новой жизни, с одной стороны, и маленькой смерти, умирания, с другой, когда все заканчивалось. Ты нашла свою Нарнию
тебе больше не нужен фестиваль в Гамельне. И ты такая молодец, что у тебя хватает смелости забраться в такие проекты и сил в них участвовать, а потом еще записывать для себя и делиться с нами!no subject
Date: 2017-08-14 05:36 am (UTC)Очень рада за вас!
no subject
Date: 2017-08-14 05:45 am (UTC)no subject
Date: 2017-08-14 10:26 am (UTC)no subject
Date: 2017-08-14 10:26 am (UTC)спасибо! Теперь мне надо набраться смелости и влезть в этот проект еще глубже - хочу писать для них сценарий в следующем году
no subject
Date: 2017-08-14 10:26 am (UTC)no subject
Date: 2017-08-14 10:27 am (UTC)no subject
Date: 2017-08-14 10:53 am (UTC)no subject
Date: 2017-08-14 08:11 pm (UTC)no subject
Date: 2017-08-14 08:20 pm (UTC)no subject
Date: 2017-08-14 09:59 pm (UTC)no subject
Date: 2017-08-14 10:01 pm (UTC)no subject
Date: 2017-08-15 06:30 am (UTC)no subject
Date: 2017-08-15 06:57 am (UTC)Да,спасибо за эмоциональный пост и те пестрые вести с полей. Спасибо за то,что ты умеешь делиться своими эмоциями и наблюдениями. Спасибо за то,что в этом ты не меняешься,хотя возможно,тебе было бы самой легче,если все было ровно,но ровная жизнь пресная)))
Я очень рада,что столько всего интересного у тебя происходит,и пусть что-то хорошее заканчивается,а следующее по-другому хорошее обязательно начнется!:))Friends never say goodbye;)
no subject
Date: 2017-08-15 08:36 am (UTC)И я за эту неделю насиделась в одиночестве (красивая природа, море-сосны, и они ещё только добавляют печали, потому что разделить не с кем), и мне прямо очень отзывается то, о чём ты говоришь про одиночество - только у меня это неделя, а у тебя годы. Какое счастье, что у тебя есть хор, есть все эти люди, и что вы такое вот вместе пережили!
no subject
Date: 2017-08-15 12:28 pm (UTC)В общем, круто, что такой опыт появился, и может и останется надолго
no subject
Date: 2017-08-15 12:29 pm (UTC)хорошо, что у меня есть вы!
no subject
Date: 2017-08-15 12:34 pm (UTC)no subject
Date: 2017-08-19 09:07 am (UTC)И очень волшебная.
Какие неимоверное прекрасные впечатления, и как здорово, что и для них совершенно не нужно было ехать в какую-нибудь музыкальную столицу вроде Берлина.
На абзаце про фотографию дедушки пустила-таки слезу.
no subject
Date: 2017-08-19 01:25 pm (UTC)no subject
Date: 2017-08-19 02:24 pm (UTC)no subject
Date: 2017-08-19 02:33 pm (UTC)